Зверства отрядов Анненкова в 1917-23 гг.

И в Белом движении были свои уроды.

фото+описание

источник: kazak-nation.livejournal.com

Сейчас некоторые казаки, склонны идеализировать всех кто называл себя казаком в старые времена, в частности до революции, забывая, что хотя слово "казак" и означает "свободный человек", но не каждый называющий себя казаком является таковым, до революции с подачи имперского законодательства авторитет этого самоназвания был серьезно подмочен, звание казака в приказном порядке (сам по себе нонсенс для времен казачьей вольницы) получали люди такого характера и воспитания, что в старые времена их бы просто постыдились называть казаками. Также не стоит забывать, что чтобы быть свободным, человеку не обязательно называть себя казаком, т.е. на наличие в обществе "реальных" казаков это недолугое законодательство никак не повлияло, они как были так и остались, бо казачьему роду нет переводу в любых условиях. Во время Гражданской войны на землях бывшей Российской империи в 1917-23 гг. отличие настоящих казаков от ряженых проявилось достаточно четко - одни спасали и защищали простой народ, беззащитных стариков, женщин и детей, а другие в это время насильничали. Словом, как говорится в св.Писании - "по плодам их узнаете их". Чтобы понять, о чем идет речь, предлагаю вспомнить, что творили банды "казачьих" атаманов Анненкова, в Сибири, в 1917-23 году, почтить память мучеников и вынести для себя урок, как отличать настоящих казаков от поддельных.

Атаман Анненков. Статья напечатана в "Военно-исторического журнала" за 1990-1991 г.г.

В последние годы печать, радио и телевидение почти захлебнулись в потоке репрессивных и реабилитационных материалов. Рассказы о невинно осужденных, восстановлении юридической и гражданской справедливости напрочь затмили важный исторический факт в истории нашего государства - на всех этапах социалистического строительства шла непридуманная, реальная и жестокая борьба с противниками Советской власти. Причем явные и тайные враги не только вели пропагандистскую и заговорщическую подрывную работу, но и брались за оружие. Вот почему от всех, кто нес непосредственную ответственность за охрану и защиту завоеваний Октября от посягательств внутренних и внешних недругов, партия и народ требовали бдительности и стойкости.

Как показывали Филипп Мачулин и Роман Самохин, служившие кондукторами на станции Рубцовка, летом 1918 года по приказу Анненкова был сформирован бронепоезд. На нем между Семипалатинском и Алейском курсировала специальная карательная рота, возглавляемая отъявленным головорезом капитаном Кауровым. Первой операцией бронепоезда стал расстрел семи крестьян со станции Шипуново. Таких акций было немало. Особенно зверствовали анненковцы, когда у белых начались неудачи на фронтах. По свидетельству Мачулина, после занятия красными станции Рубцовка разъяренный Анненков верхом на лошади в сопровождении конвоя прискакал к бронепоезду. Он приказал немедленно направить состав с карателями на занятую красными станцию. Вместе с ним туда отправилось около сотни казаков. Однако недалеко от станции Аул бронепоезд остановился: поступило известие, что впереди объявилась разведка красных. Атаман дальше ехать не захотел, решив выместить злобу на местных жителях. По его распоряжению казаки стали ловить и сгонять окрестных крестьян, чинить над всеми без разбору всякие зверства. Большинство попавших под руку мужиков подвергались жестоким пыткам: сначала им наносили неглубокие колотые раны, а потом рубили насмерть. На глазах у Романа Самохина недалеко от упоминавшейся станции Шипуново каратели отыскали прятавшихся в колодце двух красноармейцев и зарубили их. Затем подожгли с трех сторон близлежащее село Хлопуново и подвергли издевательствам его жителей.

Крестьянин села Красноярское Степан Вольных по личному приказанию Анненкова за сочувствие Советской власти был подвергнут карателями жестокой порке, после которой месяц не мог подняться с постели. По его словам, других сочувствующих (Егора и Ефима Чепуштановых, Лариона и Степана Филяровых, а также их односельчан Кириченко, Арошина и Шевченко) расстреляли. При этом Егора Чепуштанова закопали в землю еще живым, истекавшим кровью.
Ивану Мартыненко удалось схорониться от анненковских карателей. Он вспоминает, как однажды в село Веселый Яр прибыл отряд Аннненкова. Его люди имели на погонах буквенные нашивки "А. А.", а на рукавах - эмблемы с изображением двух перекрещенных костей и черепа. Они привезли с собой четверых арестованных, расстреляли их на окраине села и уже собирались садиться на поезд, чтобы возвращаться в Рубцовку, как к Анненкову подошел кто-то из местных зажиточных мужиков и подал ему список сочувствующих Советской власти. Всех их тотчас поймали и расстреляли без всякого разбирательства. Когда поезд с анненковцами тронулся, каратели открыли стрельбу по группе крестьян, хоронивших расстрелянных,
При описании творимых войском атамана Анненкова бесчинств мы пользуемся преимущественно свидетельствами людей из его ближайшего окружения, местных жителей и других лиц, являвшихся непосредственными очевидцами, а то и участниками происходящего.

Один из них - Василий Довбня. Обратимся к его показаниям:
"В июле-августе 1918 года в Лепсинском уезде Семиреченской области появился белый отряд, пришедший со стороны Сибири и прославивший "силу русского оружия" рубкой голов и порками мирного населения. Отсутствие сопротивления давало возможность пьяной разнузданной банде офицеров и присоединившимся к ним казакам безнаказанно пороть и рубить мирных жителей, насиловать женщин и даже малолетних девочек, грабить их имущество. Горе тому, кто пытался не то что защитить, а лишь только высказать свое неудовольствие по поводу грабежей и насилий. Его сразу объявляли большевиком и в лучшем случае пороли плетьми, а то и рубили, да не просто рубили, а истязали. Отрубят ногу, руку, разрежут живот.
Всех больных и раненых, находившихся в лепсинском лазарете, зверски изрубили... Больной тифом старый партиец, незадолго перед этим приехавший из Перми, был жестоко избит, затем ему распороли живот и выбросили в огород, где он умер через сутки... Описания очевидцев творимого Анненковым произвола можно приводить практически до бесконечности. А потому целесообразней, видимо, ограничиться на сей счет некоторыми официальными сведениями, фигурирующими в материалах расследования деяний атамана и его подчиненных.

В городе Сергиополе расстреляно, изрублено и повешено 800 человек. Сожжено село Троицкое, где анненковцами забито насмерть 100 мужчин, 13 женщин, 7 грудных детей. В селе Никольском выпорото 300 человек, расстреляно 30 и пятеро повешено. В селе Знаменка, что в 45 верстах от Семипалатинска, вырезано почти все население, здесь у женщин отрезали груди. В селе Колпаковка изрублено, расстреляно и повешено 733 человека, в поселке Подгорном - 200. Сожжены села Болгарское, Константиновка, Некрасовка. В селе Покатиловка изрублена половина жителей. В Карабулаке Учаральской волости уничтожены все мужчины. По словам свидетеля Турчинова, трупы не зарывались, и собаки до такой степени откармливались и привыкли к человечьему мясу, что, зверея, бросались на живых людей. Возле китайской границы в урочище Ан-Агач было насчитано 900 трупов, а за озером Ала-Куль - 600. Все они являлись бывшими воинами анненковских полчищ и уничтожены своими за нежелание оставаться под властью атамана.

Сегодня еще приходится иногда встречаться с различными подходами к определению причин провозглашения "красного террора" и последующего сурового преследования за всякую контрреволюционную деятельность. Не будем останавливаться на перегибах. О них разговор особый. Но если не касаться конкретных акций, связанных с посягательствами на жизнь руководителей социалистической революции, то репрессии были спровоцированы массовым белым террором. Ответом на насаждавшийся белогвардейским войском, прежде всего его генералитетом, белый террор стел "террор красный".
Может, Анненков был прав, что в какой-то момент упившиеся кровью головорезы стали неуправляемы, чинили погромы, грабили и убивали без оглядки на своего командующего. Однако таковыми их сделал он, Анненков. Атрибутика из черепа с человеческими костями, розги, плети, незаконные расправы без суда и следствия, зверские казни - все это насаждал сам атаман, в основном все делалось по его личному приказу и исполнялось тотчас, в его присутствии.
Такая вот альтернатива существовала в качестве силы, противодействовавшей Советской власти. Нетрудно представить, в какой страшный мрак могла погрузиться страна при ином исходе гражданской войны. Не за то боролись Анненков и ему подобные, чтобы, выйдя победителями, уступить кому-то власть и сойти с исторической арены.

"Мятежный" атаман Анненков расстрелян по приговору военной коллегии Верховного Суда СССР, тем самым он разделил участь своего верховного предводителя - адмирала Колчака. Судили его принародно и воздали сполна. На этом можно бы и закончить наше повествование.
И все же придется его еще немного продолжить. В одном из февральских номеров номеров "Комсомольской правды" за 1991 год помещена пространная статья о Колчаке. Ее автор, описывая заслуги адмирала в исследовании Севера, сокрушался по поводу того, что многие жители Иркутска не знают места расстрела бывшего Верховного правителя Сибири. Там сейчас валяются пустые разбитые ящики, какие-то грязные свертки и банки...
Пускай нас обвиняют в отсутствии национального патриотизма, но мы никогда не станем ратовать за светлую память об этом человеке. Север обследовали бы и без него, что, кстати, продолжается и в наши дни. А вот за насаждавших белый террор анненковцев, семеновцев, каппелевцев и им подобных, которыми командовал Колчак, не будет ему народного прощения. Вспомним, ведь именно он, Верховный правитель, послал Анненкова на подавление восставших против белогвардейского гнета жителей Славгородского уезда. Не кто иной, как Колчак, поощрял атамана за кровавую расправу над безоружными мужиками и пожаловал ему за это генеральский чин. Так что от установления памятника тем, кто посеял ветер гражданской войны, давайте пока воздержимся. Для нас, скажем откровенно, единственная безвинно загубленная жизнь простого русского землепашца, ребенка, старухи дороже всех боевых отличий самозванного атамана Анненкова.