Подлодка, которая охотилась не за кораблями, а за сельдью

4 фото
источник

Представьте боевую субмарину, с которой сняли торпедные аппараты и вместо них поставили иллюминаторы. Экипаж, состоявший из военных моряков, вдруг начал делить отсек с учёными в шубах, которые в свободную минуту разглядывали в стекло косяки рыбы. Это не сюжет фантастики. Это подлодка С-148, которую в СССР знала вся страна под именем «Северянка».

От боевой единицы до научной лаборатории

История началась в 1953 году на заводе «Красное Сормово», где построили обычную дизель-электрическую подлодку проекта 613, серию, которую на Западе называли «Whiskey». Такие лодки строились десятками, несли торпедные аппараты и артиллерию, и предназначались исключительно для боевых задач. Служба у С-148 сложилась вполне рядовая: Каспийская флотилия, затем перевод на Северный флот с базированием в Полярном. Ничего в этой биографии не предвещало будущей всесоюзной известности.

Перелом наступил в 1957 году. Советским океанологам требовался способ наблюдать за рыбными скоплениями напрямую, а не гадать по показаниям приборов с надводных судов. Строить специальный аппарат с нуля посчитали неоправданно долгим делом, и выбор пал на переоборудование боевой лодки. На Мурманском судоремонтном заводе с С-148 сняли торпедные аппараты в носовом отсеке и на их месте прорезали три иллюминатора, добавили прожекторы, эхолоты, манипуляторы для забора проб грунта и воды. 14 декабря 1958 года переоборудованную лодку передали Всесоюзному научно-исследовательскому институту морского рыбного хозяйства и океанографии. Формально она принадлежала учёным, а обслуживал её по прежнему военный экипаж, только теперь рядом с моряками служили гражданские специалисты.

Уже в конце декабря 1958 года «Северянка» вышла в свой первый рейс, в Баренцево море. Так родился метод, которого прежде не существовало: научная лаборатория, способная физически подойти к объекту исследования на морском дне и не зависеть от шторма, потому что под водой шторма попросту нет. Обычное научно исследовательское судно при сколько нибудь заметном волнении было вынуждено сворачивать работу с приборами, опущенными за борт. Подлодке шторм на поверхности был попросту безразличен, она уходила на глубину и продолжала наблюдения там, где качка уже никого не беспокоила.

Жизнь в тесноте ради науки

На подлодке служило 56 человек, из них шестеро были гражданскими научными сотрудниками, остальные, военные подводники, отвечали за управление сложной техникой. Теснота субмарины никого не щадила: исследователи жили там же, где работали, спали на подвесных койках прямо среди приборов. В северных широтах температура в отсеке опускалась до плюс восьми градусов, и учёным приходилось вести наблюдения в тёплой одежде, будто в экспедиции на полюс, только с иллюминатором вместо палатки.

Ход у «Северянки» во время исследований был неспешным, редко больше двух четырёх узлов. Лодка буквально подкрадывалась к косякам сельди и ложилась на грунт среди тресковых скоплений, а учёные через стёкла иллюминаторов наблюдали то, что раньше можно было представить только по косвенным данным эхолота. На полном ходу заряда аккумуляторов хватало всего на час, поэтому энергию берегли, а батареи пополняли от дизель генератора обеспечивающей плавбазы или прямо в порту. Никакой спешки эта работа не терпела, зато терпела скрупулёзность, а именно она и была нужна учёным.

Что удалось узнать и зачем это было нужно

Работа «Северянки» не была романтическим приключением ради самого приключения. Наблюдения за поведением рыбных косяков и за работой промысловых судов напрямую помогли усовершенствовать конструкцию тралов, а значит и увеличить будущие уловы. Учёные зафиксировали и по настоящему научное открытие: пассивную миграцию скоплений зимующей атлантическо скандинавской сельди от Фарерских островов к побережью Норвегии, явление, которое прежде оставалось незамеченным.

За годы эксплуатации, с 1958 по 1966 год, подлодка совершила не одну сотню погружений на глубины до 170 метров, провела в океане суммарно девять месяцев и прошла 25 тысяч миль. Опыт, накопленный экипажем и учёными, оказался куда важнее любой отдельной цифры: страна фактически научилась работать под водой в интересах науки, а не только обороны. Позже именно специалисты, прошедшие школу «Северянки», возглавили исследования на первых советских глубоководных аппаратах.

Душой всего этого предприятия стал бывший подводник Владимир Ажажа, который не просто организовывал экспедиции, но и сам ходил в них наравне с учёными. Десятилетия спустя он собрал воспоминания об уникальной лодке в книге «Подводная одиссея. „Северянка“ штурмует океан», изданной в 2009 году. Без таких людей, готовых месяцами жить в тесном металлическом корпусе ради нескольких кадров сквозь иллюминатор, вся эта история осталась бы просто строчкой в судостроительном справочнике.

Известность и тихое забвение

В СССР «Северянку» знали, без преувеличения, все. О её рейсах писали газеты, выходили книги, а на прилавках магазинов можно было купить пластиковый конструктор для сборки модели подлодки, который считался идеальным первым набором для начинающих моделистов. Мало какой научный корабль удостаивался подобной народной любви.

Но у любой техники есть предел возможностей. К середине 1960-х годов лодка исчерпала свой потенциал для дальнейших исследований, и специалисты начали задумываться о создании специализированного научного аппарата нового поколения. Лодку вернули флоту, по одним данным в 1966 году, по другим в 1967. Дальше история пошла по печально знакомому многим кораблям пути: списание из боевого состава, долгая служба в качестве стационарного учебно тренировочного судна вплоть до 1998 года, а затем буксировка в одну из бухт Кольского залива и утилизация.

Никакого музея, никакой мемориальной таблички на набережной. Только модели на антресолях у тех, кто их когда то собрал, да архивные фотографии подлодки с флагом исследовательского судна над рубкой.


Почему об этом стоит помнить

История «Северянки» интересна не столько цифрами, сколько самой идеей: если для научного открытия не хватает подходящего инструмента, можно взять то, что уже есть, и переосмыслить его назначение. Боевая машина, созданная для скрытности и разрушения, неожиданно оказалась идеальным инструментом для тихого наблюдения за жизнью моря. Из орудия войны она на несколько лет превратилась в глаза науки под водой, и этот эксперимент оправдал себя куда лучше, чем можно было ожидать.