Осень. Война. Донбасс

И ЛИЦА ДОНБАССА

Тогда в конце мая я знал, что сюда вернусь.
Мой дорогой друг здесь недавно был и слал отсюда наблюдения.
По возможности постараюсь выкладывать, что увидел (словами и фотографиями). И сравнивать с увиденным в конце мая.
В «пятнашке» со мной два парня по 24 года – шахтеры с Макеевки.
Въехал – искореженная техника, памятники летним боям: то БТР с рванувшим боекомплектом, то остов гражданской машины. Снежное, Торез, Шахтерск… Разбомбленные пятиэтажки – с воздуха, «сушкой». Выгоревшие черные девятиэтажки.
Дорога пляшет вся в выбоинах.
- Была хреновая, «Град» подравнял… - говорит Валера, он с автоматом на переднем сиденье.
В холодном свете заката мелькнули несколько цыганок в юбках. Празднично вызывающие здесь.
- Много цыган?
- Хватает, - смеется Валера. – Не уехали. Цыгане-патриоты…
Резкое торможение.
- Что у тебя аварийка мигает? - на блок-посту наставляет пистолет в окно бородатый дед. – Не слыхал, диверсанты так ездят?
Здесь много говорят про диверсантов. Про то, что обстрелы ведутся не только с аэропорта, но и с разных точек города. Большой город. Отстрелялся из миномета куда попало, и растворился.
- Я гроз четвертого разряда, - сообщает Николай, он за рулем.
- Гроз? Гроза?
- Горнорабочий очистного забоя. Шахту нашу разбомбили. Теперь гранатометчик. Почти все пацаны в ополчении… Мальчишки в отряд просятся. Тех, кому еще восемнадцать, берем с разрешения родителей. А в шахту нашу трупы скидывали… Знаешь про трупы? Это в моей шахте!
Заехали в ОГА. Чисто и строго по сравнению с маем.
(Повеселю либеральную общественность, ибо пишу как есть. Доброволец из Красноярска с открытым лицом сказал звонко:
- Привет моему городу. Ноутбук продал – и сюда приехал. Как увидел по телевизору про распятую девочку, понял: надо ехать.
Так вот он сказал.)
Вчера тут сыграли две свадьбы. Добровольцам из Новосибирска и Ростова достались дончанки.
Записано наспех из тачанки

Александр, шахтер из Макеевки. Двадцать лет стажа. Год назад не думал, что будет так вот привычно держать автомат. Еще полгода назад не стал бы фотографироваться. Этим летом потерял троих друзей, с которыми рос - водитель, бизнесмен и тоже шахтер.

Оба из Донецка. Ольга Вербицкая. Пишет для детей. Автор сказки «История дельфина и касатки». Работала таксистом. Теперь командир разведки танкового батальона с позывным «писатель». Александр, позывной «дед». Сталевар. 2 мая утром стал дедушкой, а вечером решил уйти в ополчение, увидев новости из Одессы. Солнечное фото близ аэропорта. Бьют минометы, пушки и «град».

Строитель Петр из поселка Желанное

Шахтер «юнга» из Доброполья

Были около аэропорта. Обстрелы города ведутся оттуда, и с Авдеевки, которая за ним. Основная война идет в светлое время суток. Наступают танки ополченцев. Моторола то и дело уходит в бой.
От терминала Моторола вывез тела трех ополченцев. Попали в плен. Раздавлены. Со связанными ногами. Смотрел на убитого: нереально светлые, белеющие на солнце волосы, тельняшка…

Вокруг вымершей девятиэтажки опустевшие домики с садами. Внутри нее на лестнице велосипед, подушка… В этом доме было общежитие.
Последний этаж. На пороге клетушки навалены книги, яркая обложка учебника по психологии «Смотри на вещи проще».
Видел мужа и жену, пожилых. Они пришли за оставшимися вещами, и спешно уносили их в пододеяльниках.
С крыши ополченец бьет из противотанкового. В одной комнате боец стреляет из того же ПТРК, в другой снайпер: СВД свищет, как плетка.
За окном дымится терминал. Оттуда лупят сюда из всяких орудий: недолет, перелет…
Привыкаешь. Зато потом, уехавшему, все слышится мина.

Про некоторые названия. Отряд – целиком из шахтеров - «Кальмиус». Так здесь река называется.
Другой отряд «Сомали». Они берут аэропорт. Возглавляет Гиви, грузин из Иловайска. Видите, он хохочет рядом с Моторолой? «Сомали» - он так иронично обозвал отряд. «Сомалийцами» - на местном сленге называют необученных и необстрелянных, которых полным полно.
Гиви звонит по мобильнику в аэропорт украинским командирам. Орет: «Ты шо творишь, по мирным бьешь, да?»
В подчинении у него оказался абхаз, доброволец из Сухума. То, что его командир – грузин, воспринимает сухо и спокойно: судьба.
Репортер из Дании Simon Kruse рассказал мне про обстрел школы 1 октября. Погиб учитель биологии. Прибежала его жена. Появился ее брат. Он ее обнял, она рыдает. И тут этот брат, подняв глаза, увидел на стене в рамке под стеклом картину еще недавно привычную – трезубец на жовто-блакитном фоне. Ударил кулаком, сорвал, топтал.


http://yug.svpressa.ru/war21/article/100042/