Это был промозглый сентябрьский вечер — первый такой холодный за весь год. Я спокойно потягивал глинтвейн, сидя в кресле и укутавшись в плед, когда вошёл мой раздавленный горем сын и уничтожил меня одним-единственным словом.Долг. Сын принёс к нашему порогу тяжелый долг и умолчал о нём. Мне хотелось кричать, хотелось разорвать плед и бросить стакан горячего пойла на пол, но я сдержался и первым делом позвонил жене:— Ты знала о его долгах? Знала, что он натворил? Он умолчал, не за