Бортовой журнал.

**Бортовой журнал. Отсек 7.**

**Дата: Неизвестна. Время: Условное.**

Запись первая.

Давление за корпусом — 380 атмосфер. Моё внутреннее давление примерно такое же. Оно сжимает виски, легкие, сознание. Я — единственный, кто остался в этом стальном гробу. «Наутилус» моих надежд лег на грунт. Связь с базой мертва. Они там, наверху, под солнцем. Я — здесь. В вечной ночи.

Сначала был шум — треск ломающихся переборок, крики, паника. Потом тишина. Такая оглушительная, что от нее звенит в ушах. Тишина после того, как перестали звонить телефоны. После того, как последнее «мы с тобой» оказалось ложью. Ложью, которая не выдержала первого же настоящего давления.

***

**Дата: Неизвестна. Время: Условное.**

Запись вторая.

Кислородный баллон №3 показывает 15%. Я экономлю каждую молекулу. «Дыши ровно», — говорю я себе. «Не делай резких движений». Резкие движения — это воспоминания. Воспоминания о том, каково это — бегать. Каково это — обнимать, не чувствуя, как скрипит каждый сустав. Каково это — верить, что ты не один.

Всплыть невозможно. Люк завален. Люк — это мое прежнее тело. Его больше нет. Я должен принять это. Я не всплыву. Я останусь здесь.

***

**Дата: Неизвестна. Время: Условное.**

Запись третья.

Сегодня (если это слово тут вообще применимо) случилось чудо. Я увидел свет.

Не свет с поверхности. Сюда он не доходит. Это был другой свет. Холодный, призрачный. Биолюминесценция.

Я смотрел в иллюминатор в кромешную тьму, и вдруг там проплыла медуза. Она светилась изнутри сине-зеленым фосфоресцирующим светом. Она была уродлива и прекрасна одновременно. И я подумал: она никогда не видела солнца. Она родилась, живет и умрет в этой темноте. И ее свет — единственный, что она знает.

Моя боль — это такая же тьма. И, возможно, мои мысли — это такой же свет. Никому не нужный, никем не видимый, но РЕАЛЬНЫЙ.

***

**Дата: Неизвестна. Время: Условное.**

Запись четвертая.

Я начинаю картографировать эту глубину. Это дает мне цель.

Глубина Отчаяния — 1200 метров. Давление раздавило первый прочный корпус — корпус Веры в Справедливость.

Глубина Предательства — 2500 метров. Здесь вода просочилась сквозь уплотнения, которые я считал вечными. Семья. Друзья. Коллектив.

Сейчас я нахожусь на Глубине Принятия Одиночества. Давление здесь максимальное. Но что-то странное — корпус трещит, но держится. Я еще жив.

Я больше не пытаюсь починить системы связи. Я изучаю то, что меня окружает. Я — капитан, штурман и экипаж этого затонувшего судна. Пока я веду журнал — корабль все еще в строю. Его миссия изменилась, но не прекратилась.

***

**Дата: Неизвестна. Время: Условное.**

Запись пятая.

Сегодня я не записывал бы ничего. Просто нет сил. Просто боль. Просто тьма за иллюминатором.

Но я все равно пишу. Один символ. Потом другой.

Это мой акт сопротивления. Мой слабый, биолюминесцентный свет в океанской бездне.

Я не знаю, сколько воздуха осталось. Но пока я дышу, я буду вести этот журнал. Пока я пишу — я не просто «выживший». Я — исследователь самой страшной и самой честной территории на свете. Территории собственного падения.

И, возможно, именно отсюда, со дна, открывается единственно верный вид на всё остальное.