К/ф «Табор уходит в небо» - 50 лет

50 лет назад, 5 апреля 1976 вышел в прокат советский полнометражный широкоэкранный музыкально-драматический художественный фильм «Табор уходит в небо» кинорежиссёра Эмиля Лотяну, снятый на киностудии «Мосфильм» по мотивам ранних рассказов Максима Горького «Макар Чудра» (1892) и «Старуха Изергиль» (1894)

Будет 6 постов

Сейчас фраза «Табор уходит в небо» стала нарицательной — её можно услышать и в разговоре о внезапном отъезде, и в шутливом контексте, да и здесь часто) и даже в песнях современного рэпа. А почти пятьдесят лет назад фильм Эмиля Лотяну «Табор уходит в небо» — эта удивительная музыкальная мелодрама о цыганской жизни, страстной любви и свободе, которую невозможно удержать — стал безоговорочным лидером советского кинопроката. Картину посмотрели около 65 миллионов зрителей, и до сих пор она занимает 13-ю строчку в списке самых посещаемых фильмов за всю историю советского кино.Картина установила рекорд — для показа её закупили сразу 112 стран, что не удалось повторить ни одному советскому фильму.

Съёмки проходили в Карпатах — на роли в массовке пригласили актёров Молдавской киностудии, настоящих цыган из вольных таборов и артистов знаменитого театра «Ромен». Огромную помощь киногруппе оказали творческие цыганские династии Бузылёвых, Жемчужных и Волшаниновых — они были консультантами, актёрами и музыкантами. Песню «Нанэ цоха» в фильме исполнила десятилетняя Алёна Бузылёва — многие не могли поверить, что этот мощный голос на самом деле принадлежит маленькой девочке. Все прозвучавшие в картине старинные романсы Лотяну вместе с композитором Евгением Догой лично собирал по цыганским таборам.

На роль цыганки Рады режиссёр утвердил кишинёвскую актрису Светлану Тома.
Роль Рады стала визитной карточкой молдавской красавицы — читатели «Советского экрана» признали её лучшей актрисой года, а цыганские музыкальные коллективы начали указывать её имя на афишах, хотя сама она и не догадывалась, что гастролирует по всей стране. Истинные цыгане высоко оценили работу актрисы и лишь одна сцена вызвала полное неприятие — не могла уважающая себя цыганка купаться обнажённой в присутствии мужчины.
В роли конокрада Лойку Зобара режиссёр Эмиль Лотяну с самого начала видел только Григоре Григориу. Режиссёр высоко ценил «обезоруживающее молчание» актёра и считал, что в нём «собраны целые этнические плиты». Когда начальство предложило утвердить кого-то из москвичей или задействовать настоящего цыгана, Лотяну поставил ультиматум — без Григориу картины не будет. На съёмках актёр выработал необычный метод, который помогал ему настроиться на роль — каждый день по утрам он метал молот, полностью освобождаясь от накопившихся эмоций и готовясь к новому погружению в образ. Григориу считал работу в этой картине своей судьбой — когда-то в детстве бабушка отнесла его к цыганке и та предсказала, что младенец в будущем станет воровать коней. Женщина тогда очень расстроилась, даже не подозревая, что в образе конокрада её внука однажды полюбит вся страна.

Материала было отснято столько, что хватило бы на целый сериал. Изначально Эмиль Лотяну планировал выпустить двухсерийную ленту, однако начальство потребовало сократить фильм всего до одной серии. Однажды режиссёра застал за монтажём актёр Серджиу Финити. Перед ним открылось небывалое зрелище: железный Лотяну вырезал сцену за сценой — и плакал. Так невыносимо ему было отрывать от сердца очередной эпизод, в каждый из которых было вложено столько труда.

Я помню этот фильм не сюжетом — я помню его кожей, дыханием, каким-то щемящим чувством восторга и горечи.Но есть два кадра, которые въелись в меня навсегда. Как зарубки на сердце.
Первое — это песня, конечно. Та самая. Где цыганки идут по улице. Не просто идут — заполняют ее. Все в юбках, монистах, платках. Глаза — чёрные, огромные, в них вся степь, вся воля, всё, что мужчины не могут понять и простить. И вот она, самая главная, идёт, такая вся из себя гордая, и вдруг — взглядом останавливает лошадь. Не голосом, не рукой, не уздой. Взглядом. Лошадь — огромное, сильное животное — замирает, как вкопанная. Потому что во взгляде этом — приказ, мольба, любовь и прощание. Я тогда подумал: женщина - это не человек — это стихия.
А второе — сцена, которая меня тогда, пацана, и смущала, и завораживала. Цыганка снимает с себя юбки. Одну, вторую, десятую… бесконечные юбки, слои ткани, цвета — красный, зелёный, золотой. И всё никак не кончатся. Кажется, она могла бы их снимать вечно — и так и не снять ту, главную, последнюю. Отец тогда сказал, что это же притча. Женщина — загадка. Сколько слоёв ни сними — до конца не познаешь. И чем больше отдаёшь, тем больше остаётся.

В Советском Союзе про цыган снимали фильмы, и театр у них был, и романтизировали их как могли. «Табор уходит в небо», «Цыган», «Возвращение Будулая» — это всё были истории о свободе, страсти, невероятной красоте и музыке, которая разрывает душу. Цыган показывали как народ-легенду, как ветер, который нельзя поймать, как людей, у которых свои законы, но при этом они всегда оставались благородными, талантливыми и загадочными. Зритель в зале плакал над их любовью, завидовал их независимости и верил, что где-то в степи по-прежнему горят костры и кружатся в танце пёстрые юбки. Сейчас, конечно, такого нет. Кино про цыган если и выходит, то это уже не романтика, а криминальная драма или социальная хроника. И в массовом сознании цыгане сегодня — скорее символ воровства, наркоты, стиля в домостроительстве, попрошайничества и агрессивного отстаивания своих границ. Никто не пишет песен о цыганской душе, не снимает фильмов о цыганской любви. Романтический ореол исчез, осталась бытовая грязь и брезгливость.

И это, грустная и закономерная перемена за последние 50 лет не только отношения к цыганам - ко всем нам.
«Хорошо это или плохо – уничтожение СССР? Как и демократия пост-советского разлива: для кого как. Тогда было хорошо одним, теперь хорошо – другим… сарай, в котором мы жили, снесли. А новый сарай построен не из импортного кирпича, а из обломков старого сарая».
Дмитрий Пучков, российский переводчик, писатель, публицист, р. 1961

Все, спасибо за внимание .