Еще одна трагедия на ЖД путях, Владивосток, 60 лет назад.

Не ломайте пожалуйста, обозначу ссылкой.

60 лет назад на станции Амурский Залив под Владивостоком столкнулись электричка с пассажирами и военный эшелон. 14 человек гражданских погибли. Сколько жертв было среди срочников и офицеров – неизвестно, но по меньшей мере трое. О трагедии тогда умолчали, а документальных свидетельств почти не осталось.

Утром 13 апреля 1966 года электропоезд ЭР9-31 отправился со станции Надеждинская на Владивосток. В это время на станции Амурский Залив на соседнем пути стоял эшелон с матросами-срочниками. Состав перекрыл пешеходную дорожку, и начальник станции потребовал от машиниста эшелона освободить проход. Однако команда была истолкована неверно, поезд дал задний ход, сбив стрелку и выехав пятью хвостовыми вагонами на путь, по которому на полной скорости шла электричка.

Термин «сбить стрелку» на железной дороге обозначает ситуацию, когда поезд въезжает на стрелочный перевод против направления, на которое установлена стрелка.
Происходит это так: колеса сталкиваются с подвижной рельсой, которая прижата к другому пути, и силой отжимают ее. Поскольку остряки стрелки связаны с электроприводом на обочине, это усилие ломает стопорные механизмы, контрольные тяги или сам привод. В результате стрелка становится неуправляемой.

Если после взреза поезд попытается сдать назад или по этой же стрелке поедет другой состав, колеса попадут между рельсами, и поезд сойдет с путей.

Машинист электрички, Евграф Антонович Пынько, и его помощник, Иван Родионович Кривда, предприняли все возможные меры для предотвращения столкновения. Машинист опустил пантографы, открыл двери поезда, предупредил пассажиров через громкоговоритель, экстренно включил торможение. Однако тормозной путь был слишком коротким, и предотвратить удар не удалось. Два штабных вагона эшелона и первые три вагона электрички превратились в груду обломков.

Среди гражданских погибло 14 человек. Сколько всего жертв было среди военных, неизвестно. Но некоторые данные указывают, что трое из них сейчас покоятся на кладбище на Угольной, остальных отправили в разные регионы СССР к родственникам.

Цитируя очевидцев, СМИ пишет, что столкновение почти сразу замолчали. О нем узнали только из-за сарафанного радио: первыми на помощь бросились матросы из уцелевших вагонов эшелона и жители окрестных домов. Они же донесли о случившемся до города. Но позже говорить о произошедшем якобы запретили вовсе.

Официальный памятный знак на месте трагедии так и не был установлен, памятных табличек тоже нигде нет. Ни одна газета в 1966 году не опубликовала даже короткой заметки о трагедии.

Локомотивная бригада пригородной электрички в лице машиниста Евграфа Антоновича Пынько и его помощника Ивана Родионовича Кривды предприняла все возможные в этом случае меры: машинист опустил пантографы, открыл двери, предупредил в громкоговоритель пассажиров, экстренно включил торможение и сбавил скорость с 80 до 60 км/ч. Однако тормозной путь поезда — 100–150 метров, и эти действия не смогли предотвратить мощнейший удар, от которого два штабных вагона эшелона и первые три вагона поезда превратились в груду металлолома.

Интервью с единственным оставшимся в живых пассажиром первого вагона электропоезда № 31 Геннадием Сидоровым:

— Геннадий Иванович, расскажите, что произошло утром 13 апреля 1966 года.

— В этот день в 07.50 утра я сел в первый вагон электрички на станции «Надеждинская». Ехал на «Угольную» — на работу. Мне было 18 лет. Мы с ребятами работали на станции, каждый день ездили этим маршрутом. Сели мы, как обычно, впятером в середине вагона на лавку друг напротив друга.

Когда подъезжали к платформе «Амурского залива», наперерез нашей электричке, ломая стрелку, вышли вагоны военного эшелона. Удар был такой силы, что первые вагоны «полезли» на следующие, и весь поезд пошел «змеей», вагоны сошли с рельсов. Первый вагон раскололся — его разорвало посередине. Его колесная пара от удара проломила пол и промчалась внутри вагона — прямо по людям. Второй вагон «встал на дыбы». Удар дошел до последнего вагона. Я знаю, там мужчина сломал спиной деревянную лавку — такой сильный толчок был. А в остальных вагонах люди просто летели — многие получили сотрясения и травмы.

— А с вами что произошло?

— Когда вагон раскололся, в эту рваную дыру мы все вылетели. Лавки когда сошлись, одного нашего сразу насмерть зажало, а нас четверых выкинуло. Я тогда очнулся на несколько мгновений и увидел вагон, может, это галлюцинация была, — он извивался, как змея. А потом меня нашли среди тел погибших — говорят, то ли заворочался, то ли застонал. Если б ниже лежал, меня б задавило телами. Потом уже очнулся только в больнице. А ребята, с которыми я ехал, тоже выжили, но у них были серьезные травмы, они потом сильно болели, получили увечья и в течение нескольких лет умерли.

— Как вам удалось выжить?

— На груди у меня были книги — ПТО и ПТБ. Одна была пробита насквозь, на другой — вмятина, два ребра у меня сломались. На голове была шапка-ушанка — она облегчила удар. Только трещина образовалась на височной кости. Стекла много было — из головы вытаскивали. Отшибло мне мочевой пузырь, колени, ноги были побиты. Но ничего — на мне были большие сапоги, китель фазанский и телогрейка — вот защита какая была, это во многом меня и спасло.

В больнице без сознания был где-то сутки, а затем быстро пошел на поправку. Правда, от последствий потом еще 5 лет лечился, приступы мучили.

На самом деле у меня в жизни случаев было очень много, когда должен был погибнуть, а меня как будто кто-то берег. И в детстве — либо серьезно падал, либо тонул, перемораживался — и потом. В том числе и на железной дороге много подобных случаев.

— Вы помните последние секунды перед ударом? Действия машиниста?

— Мы разговаривали, хохотали — как всегда. Даже не подозревали, что происходит. Мне сейчас трудно вспомнить этот момент. Но вроде — да — машинист предупредил, крикнул: «Спасайся, кто может!». У меня иногда в памяти всплывают те лица, которые там были в вагоне, какие-то действия.

— Как железнодорожник, вы можете дать свое объяснение, почему случилась такая трагедия?

— Когда военный поезд стал резать стрелку — переезжать — маневра не было, была дуга. Машинист устал и задремал. А помощник не видел, что происходит сзади, обзор был закрыт поездом.

На самом деле сама станция на «Амурском заливе» сделана неправильно. Нужно, чтобы сначала один стрелочный перевод был, а затем — другой, где-нибудь подальше. А там — вжик — и можно было через три пути на главный выезжать. Все как специально для аварии сделано было.

— После катастрофы в городе знали о случившемся?

— Об аварии в городе знали, несмотря на отсутствие публикаций. Сарафанное радио сыграло свою роль. Правда, говорят, что всю следующую неделю работники спецслужб заходили в каждый дом на «Амурском заливе» и требовали свидетелей не разглашать случившееся.
Когда вот это все рвануло, то аэродромные части тут же согнали — они закрыли все брезентом и восстановили все почти в течение суток. Все было затянуто брезентом, мимо ехала какая-то японская делегация, так их провезли через станцию на максимальной скорости.

Три первые вагона электрички пошли на металлолом. А остальные потом еще включили в другие составы. Говорят, люди потом еще очень долго отказывались садиться в эти вагоны, если видели, что они с 31-го поезда.

— Расскажите о решении суда по этому делу.

— Был суд. Я помню: бесконечно ходили следователи, спрашивали что и как. Однако разбирательство было закрытое. Там посторонних не было — только родственники. Виновникам — машинисту и помощнику военного паровоза, начальнику станции — дали по 12 лет, но они отсидели по половине срока, раньше освободились.

Мне как пострадавшему изначально компенсации никакой не дали — только путевку в санаторий и 150 рублей за испорченные вещи. Однако как участнику той аварии по документам полагалась какая-то доплата в случае дальнейшего ухудшения состояния здоровья. Но документы мы утеряли во время переездов. А потом я хотел восстановить, меня отправили в архив в Уссурийск, а там сказали, что все данные пропали.

— Геннадий Иванович, вы можете сказать, что психологически оправились после случившегося?

— Нет, не могу сказать. Мне всю жизнь кажется, что я несу какую-то миссию — живу за тех, кто погиб тогда, — делаю какие-то добрые дела своими силами.

Все эти траурные мысли рассеиваются только за счет труда и общения с людьми, уходит вся плохая энергетика, остается только успокоение для души. Вот, например, я уже полгода подвал в нашем доме делаю. Жена ругается, что много денег на это потратил. Я ночами мазал там и белил, а теперь — и днем, и ночью. Там вначале были такие трещины — в палец толщиной. А я замазал, заклепал, укрепил, проводку медную сделал, пол плиткой выкладываю. Мне жильцы сначала не верили, а потом стали нести инструменты — кто тиски, кто болты. Кто металлолом принесет — я его сдаю и покупаю материалы. Все делаю для людей, на будущее.

Но психологически от аварии не оправился, как будто в душе бесы живут. Может, это какие-то отголоски от погибших — последний крик боли. Я думаю, что в момент удара не все так выключились, как я, может, кто-то мучился, кричал, и это запечаталось в моем сознании, может, какие-то жидкие кристаллики в теле несут эту информацию.

А труд мне помогает. Как будто кто-то сверху говорит, что делать — может, и те, кто со мной были в поезде, — они погибли, а я за них что-то доброе должен делать. Проживаю немножко за них жизнь, по кусочкам.

В открытых источниках утверждается, что признали виновными несколько должностных лиц. Одна из них — дежурная по станции «Амурский залив», которая и дала команду военному эшелону «протянуть» состав назад. Также виноватой признали локомотивную бригаду, так как те нарушили правила маневровой работы. И ответственность понес начальник станции за общую организацию безопасности и допущение опасного маневра.

Правда, конкретные сроки заключения в архивных статьях не называются из-за «закрытого» характера дела. Журналисты, бравшие интервью у ветеранов депо и выживших, упоминают, что дежурная по станции и причастные лица были отстранены и попали под следствие. В советской системе правосудия катастрофа с 14+ погибшими неизбежно влекла за собой закрытый трибунал или суд с реальными сроками для «стрелочников».

Ряд руководителей Владивостокского отделения Дальневосточной железной дороги потеряли свои должности. Предположительно, это начальник Владивостокского отделения дороги, который отвечал за весь узел, и начальник службы движения отделения.

Машинисты самой электрички и его помощник были признаны невиновными, так как они физически не могли остановить состав из-за слепого поворота и мгновенного возникновения препятствия. Они погибли на посту, пытаясь применить экстренное торможение.

Отсюда и отсюда