Тяжела и неказиста жизнь пришельца-небраскиста

Человек, назвавший себя Эрлом, на вид был типичным реднеком: выцветшая клетчатая рубашка, пыльные сапоги и фермерский загар. Единственное, что выдавало в нем чужака — это невозможная, стерильная белизна склер его глаз и тот факт, что его собака, помесь бордер-колли, выполняла команды до того, как он их произносил вслух.

Эрл заказал бурбон и, глядя в стакан, начал рассказ. Вот правда о том, каково это — быть «нелегалом» из другого мира, работающим в мясном скотоводстве.
Почему они выбрали Небраску, а не Вашингтон

«Вы, земляне, ищете нас в правительственных бункерах, потому что вы тщеславны. Вы думаете, мы прилетели разговаривать с вашими президентами. А мы прилетели к коровам», — произнес Эрл с такой сухостью, что я сразу ему поверил. Он объяснил, что их вид, именующий себя «Смотрителями» (Keepers), не занимается колонизацией в привычном понимании. Они — галактические генетики-аграрии. Метановый след крупного рогатого скота для них — маркер развивающейся органической жизни, а сама корова — идеальный биореактор.

Эрл раскрыл шокирующую цифру. По его словам, в мясной индустрии США прямо сейчас легально трудятся не менее четырехсот таких, как он. Им не нужна сложная маскировка. Человеческая форма удобна, а сельская глубинка обеспечивает полную социальную изоляцию. Кому какое дело до странного парня, который чинит заборы и не любит солярий? Здесь, в Небраске, уровень плотности электромагнитного шума минимален, а небо открыто для навигационных сигналов. Это идеальный офис.

Физиология быта: просроченные «права» и ненависть к сое

Я спросил, в чем главная трудность земной жизни. Ожидая услышать про квантовую физику или адаптацию к гравитации, я ошибся. Ответ оказался бытовым до тошноты.

«Налоги, сынок. Бюрократия IRS куда страшнее ваших ядерных ракет», — признался Эрл. Оказалось, Смотрители вынуждены пользоваться просроченными идентификационными данными давно умерших людей. Эта система дала сбой в цифровую эпоху. Шериф однажды задержал Эрла за нарушение ПДД, и ему пришлось ментально «поспорить» с полицейской базой данных. Он описывал это как изнурительную процедуру, сравнимую с ручной переборкой пикселей.

Что касается питания, здесь всё не так просто. Вопреки мифам, они не едят человечину. Настоящая пытка для Смотрителя — городской супермаркет. «Ваши яблоки пахнут как пластик, потому что они мертвы. Вы запираете еду в полиэтилен, убивая её информационное поле». Эрл питается тем, что называет «субстанцией с высоким потенциалом распада». Проще говоря — парным сырым ливером. Именно поэтому работа на скотобойне — идеальное прикрытие. Он потребляет ту часть туши, которую санитарные нормы запрещают продавать людям. Усваивает он не столько белок, сколько биофотоны. Человеческий фермер считает его отшельником с диетой карнивор, а на деле он просто заправляет свой метаболический реактор.

Миссия «Ангус»: Зачем им наши животные

Самая убойная часть разговора коснулась цели их работы. Я был уверен, что речь пойдет о похищении ДНК для создания гибридов. Нет. Это история про время.

«Представь, что твоя Вселенная расширяется ускоренно, но тепло в ней распределено неравномерно. Хаос нарастает. Мы ищем модель его укрощения», — говорил Эрл, покачивая ножом на столе. — «Можжевельник живет тысячу лет, но он глуп. Ворон умен, но живет двадцать. А корова — это гениальная система по замедлению энтропии».

Он рассказал, что рубец коровы — это микровселенная с гравитационными свойствами черной дыры. Миллиарды бактерий перерабатывают грубую материю (траву) в сложнейшие аминокислотные цепочки, выделяя при этом стабильное фоновое излучение. Смотрители, по словам Эрла, создают квантовые «слепки» с рубцов здоровых бычков породы Абердин-Ангус. Они выращивают живые компрессионные камеры, чтобы переносить информацию из погибающих звездных систем. Каждая отрыжка коровы на пастбище — это, грубо говоря, пакет данных, уходящий в реликтовое излучение. Их паства не спасает души. Она спасает информацию о материи.

Ментальный гул и одиночество Бога

На мой вопрос «почему вы просто не захватите власть», Эрл ответил смехом, похожим на кашель забитого пылью двигателя. Оказывается, человечество — это защитный экран.

«Вы даже не представляете, какой силы пси-шум стоит над вашими городами. Вы ноете, вы завидуете, вы поете в душе, вы молитесь несуществующим богам. Этот ментальный визг сводит с ума даже наших операторов. Захватить планету? Это всё равно что пытаться жить внутри вувузелы». Смотрители, живущие среди людей, страдают от хронической боли, которую можно сравнить с непрерывным тиннитусом (звоном в ушах), только этот звон состоит из геополитической ненависти и чужих сексуальных фантазий. Именно поэтому они выбирают ранчо в ста милях от ближайшего соседа.

Эрл признался, что самый страшный враг пришельца на Земле — это детектор лжи на допросе и человеческая сентиментальность. Он привязался к своим животным. У него есть старый мерин, на котором он объезжает угодья. Мерин слеп на один глаз. «По нашим протоколам, я должен был усыпить его пять лет назад, списав биомассу. Но я не смог. Эта животная преданность оказалась сильнее галактической миссии. Я стал слишком человеком, чтобы быть хорошим Смотрителем, и я недостаточно человек, чтобы просто умереть».

Когда я уходил, Эрл вышел на крыльцо. Небо над прерией было усыпано звездами, как соль на деревянном столе. Он не смотрел вверх. Он смотрел на красные огоньки ветрогенераторов, мигающие в ночи. На прощание он сказал фразу, которую я теперь повторяю всем скептикам: «Если вы ищете пришельцев в микроскопе или телескопе, вы их не найдете. Ищите там, где ваша пища превращается в энергию. Мы всегда будем рядом с вашим скотом. Потому что когда ваша цивилизация рухнет, от вас останутся только коровы и мы, кто их пасет». Эта история — не вымысел. Слишком уж грязными были его сапоги для лжи.