Курочка Ряба и золотое яичко

Продолжение истории Вани и Волка "не магией единой"

– Ну и нахрена нам это сдавалось? – проворчал Ваня, переступая порог ветхой избушки и сразу же споткнувшись о порог, который, по традиции, был на добрых десять сантиметров выше положенного.

– Не ропщи, Ванечка, – философски заметил Серый Волк, заходя следом и аккуратно обходя грабли, которые, вопреки законам физики и жанра, так и не решили пока ударить кого-нибудь по лбу. – Квест есть квест. Сказано: помочь деду с бабой разобраться с активом, значит, помогаем.

В горнице царила атмосфера напряженного экономического кризиса. Дед, сидя за столом, яростно скреб щетинистую щеку, а бабка, причитая, пыталась оттереть тряпкой странный предмет, стоящий посреди скатерти.

Предметом было яйцо. Яйцо было золотым. Не в переносном, не в аллегорическом, а в самом что ни на есть прямом, химически-аурумном смысле. Оно тускло поблескивало, отражая свет лучины, и, судя по всему, весило килограмма три, не меньше, потому что стол под ним жалобно поскрипывал.

– И долго вы так смотреть будете? – раздался хриплый, прокуренный голос из угла.

Ваня и Волк повернули головы. На жердочке, переминаясь с лапы на лапу, сидела Курочка Ряба. Выглядела она не как сказочная птица, а как уставшая бухгалтерша после сдачи годового отчета: перья взъерошены, под глазами темные круги, а в клюве зажат огрызок подсолнечного семечка.

– Это ты его снесла? – с подозрением спросил Ваня, тыча пальцем в сторону стола.

– А кто же? Петух, что ли? – фыркнула Ряба, сплюнув скорлупу на пол. – Я, я. Была такая молодость, были такие гормоны. Съела как-то раз блестящую фольгу от шоколадки, запив это всё родниковой водой с повышенным содержанием металлов. Вот и понеслось.

– И чё теперь? – развел руками Ваня. – Дед с бабой плачут, ты нервничаешь. В чем проблема-то? Богатство же!

– Богатство, говоришь? – Дед резко поднял голову, и в его глазах блеснул не мудрый огонь, а самый настоящий экзистенциальный ужас. – Ты знаешь, парень, как сложно легализовать неучтенное золото в нашем лесном округе? Налоговая уже третий день звонит! Лешак намекает, что если не скинемся на "общак", то болото нам перекроют. А бабка вон уже неделю пытается его на тёрке потереть, думает, может, хоть позолота какая слезет, так нет! Оно цельнолитое!

– И холодное, – добавила бабка, шмыгая носом. – Одеяло теперь не греет. Положишь его в постель – и всё, как в моргилке.

– Короче, – резюмировал Волк, – ситуация патовая. Актив неликвидный, создает бытовые неудобства и привлекает внимание органов. Надо от него избавиться.

– Разбить, – твердо сказала Ряба. – Пусть лопнет. Может, внутри желток обычный, а эта золотая хрень – просто защитная оболочка от инфляции.

– Да мы б и рады, – всхлипнула бабка. – Дед его об стенку – не бьется. Об наковальню – наковальня вмялась. Молотком били – молоток отскочил и деду в лоб прилетел, вот шишка-то какая.

Ваня подошел к столу, осторожно ткнул яйцо пальцем. Оно было действительно холодным и твердым, как шар для боулинга.
– Ну, давайте я попробую, – предложил он, засучивая рукава. – У меня дубина с собой, мы ей чертей на мельнице ровняли.

– Не надо, – раздался писклявый голосок от плинтуса.

Из-под лавки вылезла мышь. Но не какая-нибудь там сказочная, пушистая и милая, а типичная местная гопница: серая, с оторванным ухом, в напряженной позе и с выражением лица "ты чё, самый умный?".

– Ты кто? – прищурился Ваня.

– Я Мыш. Валера, – представилась мышь, почесывая лапкой за ухом. – Слышь, мужик, не надо там ничего бить. Я тут мимо пробегал, дело есть.

– Какое дело? – насторожился Волк.

– Да мне, по сути, пофиг, – Валера равнодушно махнул лапкой. – Но бабка вчера крошки не подмела, я решил зайти, проверить, нет ли там чего съестного. А это ваше яйцо мне весь маршрут перекрыло. Оно, сука, большое.

– И ты хочешь его разбить? – уточнил Ваня.

– Да не хочу я его разбивать! – взвизгнул Валера, начиная нервничать. – Я просто хочу пройти! У меня там, за яйцом, заначка. Три корочки хлеба и окурок. Мне жить-то как-то надо!

Мышь подошла к яйцу, попыталась протиснуться в щель между ним и краем стола. Не получилось. Она попятилась, разбежалась и попыталась перепрыгнуть.

– Валера, не надо, – предостерегающе поднял руку Волк, чувствуя, как в воздухе запахло классическим сюжетным поворотом.

– Да отвали, волчок! – огрызнулась мышь в полете.

Но в воздухе произошло непредвиденное. Валера, видимо, вспомнил о чем-то важном, или у него просто свело лапу, и он начал судорожно вилять хвостом, пытаясь сохранить равновесие. Хвост, работая как рычаг третьего рода, с глухим стуком ударил по гладкой золотой поверхности яйца.

Яйцо дрогнуло.
Оно медленно, словно в замедленной съемке, накренилось.
Дед ахнул. Бабка закрыла лицо руками. Ваня рванулся вперед, вытянув руки, но опоздал.

Яйцо скатилось со стола.

Время замедлилось. Ваня успел подумать, что сейчас будет грандиозный взрыв, или из яйца вылезет дракон, или оно просто пробьет пол и уйдет в центр Земли.

Но яйцо ударилось об пол.
– *ДЗЫНЬ!*

Звук был таким, будто упала медная кастрюля. Яйцо не разбилось вдребезги. Оно треснуло. По золотой скорлупе побежала зигзагообразная трещина. Из нее не потекло золото и не посыпалась пыль. Оттуда просто вывалилось обычное, самое что ни на есть куриное яйцо. Белое. Слегка помятое.

Наступила гробовая тишина. Слышно было только, как за окном ухнула сова, и то как-то неуверенно, будто извиняясь за беспокойство.

– Ну вот, – проквохтала Ряба, слезая с жердочки и подходя к месту падения. Она пнула носком разбитую золотую скорлупу. – Я ж говорила. Защитная оболочка. А внутри – продукт первой свежести.

Дед и бабка смотрели на обычное яйцо так, будто оно их лично оскорбило.
– И всё? – прошептал дед. – Три килограмма золота... ради этого?
– Зато теперь его можно пожарить, – оптимистично заметила бабка, хотя голос ее дрожал.

– Не плачь, дед, не плачь, баба, – торжественно произнесла Ряба, принимая позу античного оратора. – Снесу я вам другое яичко. Не золотое. Простое.

– Да нахер оно нам сдалось, это простое! – взорвался Ваня. – Мы тут время тратим! У меня дела, у Волка репутация, мы с чертями судимся из-за выбитого стекла!

– Не перебивай старших, – одернула его Курочка. – Яйцо будет не простое.

Она напряглась, крякнула, и прямо на пол, рядом с осколками золота, с глухим пластиковым стуком упало новое яйцо.

Оно было не белое. Оно было ярко-красным, с желтой полосой посередине.
Ваня присел на корточки и поднял его.
– Это... это Киндер-сюрприз? – ошалело спросил он.

– Ага, – кивнула Ряба. – Внутри игрушка. Собирается. Инструкции на китайском, но вы разберетесь. Зато не надо налогов платить.

В этот момент дверь избушки распахнулась, и на пороге, тяжело дыша, появилась Маша-фея. Она была взъерошена, в руках держала какой-то прибор, похожий на металлоискатель, скрещенный с микроволновкой.

– Где оно?! – выпалила она, обводя комнату безумным взглядом. – Где золотое яйцо?! Кащей обещал мне из него корпус для нового Wi-Fi роутера сделать! У нас в лесу пинг до сотен лет доходит, я больше не могу терпеть эту лаговую магию!

Ваня медленно поднял руку и показал ей на кучу блестящих осколков на полу, среди которых мирно лежало пластиковое яйцо с игрушкой.

Маша замерла. Ее лицо прошло через все стадии принятия горя: отрицание, гнев, торг, депрессия. Остановилась она где-то между гневом и желанием кого-нибудь убить.

– И... что внутри? – тихо, почти шепотом спросила она, указывая на пластиковое яйцо.

– Не знаю, – честно признался Ваня. – Но судя по весу, там либо маленькая машинка, либо очень мелкий лего-человечек.

Маша закрыла лицо руками и издала звук, очень похожий на тот, что издавала бабка, но с гораздо более богатым словарным запасом нецензурной лексики.

– Валера, – повернулся Волк к мыши, которая в этот момент пыталась утащить под плинтус окурок. – Ты это специально сделал, да?

Мышь Валера остановилась, обернулась и хитро прищурила единственный глаз.
– А вы как думали, Серый? – хмыкнула она. – Золото – это тяжело. А хаос – он легкий. Хаос – он летает.

С этими словами мышь юркнула в щель, оставив после себя лишь легкое облачко пыли и ощущение полного, абсолютного торжества несправедливости.

– Ладно, – вздохнул Ваня, поднимаясь с пола и отряхивая штаны. – Маш, не реви. Роутер мы и из тыквы сделаем, Кащей обещал помочь с резьбой. А это, – он кивнул на пластиковое яйцо, – давай вскроем. Вдруг там скидка на гречку или что-то полезное.

– Там фигурка единорога, – мрачно предсказал Волк. – Я это чувствую.

– Ага, – кивнула Ряба, снова забираясь на жердочку. – И он тоже будет золотым. Но только на картинке. А так – пластмасса. Жизнь, мужики.

Ваня надломил пластиковую скорлупу. Внутри действительно лежала маленькая, криво отлитая фигурка единорога и свернутый в трубочку фантик. Ваня развернул фантик. Там было написано: "Попробуй еще раз".

– Ну, – сказал Ваня, глядя на фантик, а затем на Машу, Волка и Рябу. – По крайней мере, мы теперь знаем, кто главный в этой сказке.

– Кто? – спросила Маша, вытирая слезы.

– Мыш Валера, – хором ответили все остальные.

Где-то за окном снова ухнула сова. На этот раз она определенно смеялась.