Бодайбо -3

Пока где-то капля никотина убивала очередную лошадь, я думал, что сплю. Сигарет у меня не было, стрелять я не любил. Наверное, поэтому в армии я числился писарем. 

Почему я думал, что сплю, потому что имел слуховые галлюцинации на предмет материального обогащения группой лиц по предварительному сговору. 

Это нижние.

Двое.

Муж и жена толстожоповы. Он в растянутой футболке с выцветшим рисунком СССР, она в непременном халате в розочках. Из-за негабаритных размеров женщины розочки так распидорасило, что они стали больше похожи на огромные инопланетные вагины, которые вот-вот накинутся и сожрут. Обсуждали толстожоповы как незаметно спиздить у мужика портмоне. Тот мужик спал на нижней боковой. Конечно, был выпивший, неаккуратный и портмоне постоянно выпадал у него из кармана треников. Серёжа,проходя в очередной раз мимо, тормошил потеряшку за плечо и возвращал лавэ. 

Толстожоповы ждали когда Серёжа перестанет ходить по вагону и тогда они непременно спиздят портмоне и станут сказочно богаты. Она уже знала на что потратит каждую копейку. А он не знал, но мечтал, что обязательно придумает на что. Чужое бабло жгло им ляжки. Демон, которого переехали накануне вселился в эту парочку. Серёжа куда-то надолго пропал. Стало быть сейчас начнётся.


Глаза мои по-прежнему были закрыты. Руки сложены на груди. Типичный покойник. Но слух работал отлично. Толстожопова встала с места, я услышал скрип её полки. А потом ...потом я резко сел, больно ударившись головой о багажную. Толстожопова не ожидала такой хуйни и ебнулась головой в пах к спящему пассажиру, которого только что собиралась ограбить. Спящий пассажир тоже ничего такого не ожидал, потому что во сне ебашил на экскаваторе, дёргая за рычаги и напевая песни группы Лесоповал. 

Неловкая ситуация. Разные мысли. У толстожоповой, как бы не спалиться, у мужика, почему какая-то баба решила у него спящего отсосать. В общем то он не против, но вроде как рядом её муж, хотя, с нынешней экологией всякое можно встретить. 


Я потирал ушибленную голову. Потом слез, чтобы прервать эту затянувшуюся паузу. А тут и Сережа пошёл в обход. И снова нашел портмоне и вернул его хозяину. 

В тамбуре курили две женщины. Я улыбнулся той, что постарше, потому что молодые обычно слишком вредные, и попросил всё-таки сигарету. Пересилил себя. Но я же заслужил, я же спас мужика. Герой имеет право на сигарету. Хоть и с ментолом. 

Женщины курили молча. Закатывали глаза когда выдыхали дым. Та, что помоложе,была невротичкой, у неё были ужасные ногти и кутикулы. А та, что постарше, жила в своём мире, огороженном трёхметровым забором с надписью "осторожно, злая собака". Впрочем, я просто хотел покурить, а не заводить новые знакомства, тем более шашни. 

А может они тоже едут в Бодайбо? Поварихи. Но спрашивать не стал. Тайное всё равно станет явным. 


Всех губит извечный вопрос ГДЕ?

Одни отвечают нигде, другие в Караганде, самые опытные констатируют - в пизде. Я был во всех трёх локациях. Особенно понравилось в нигде. Живописно, Насрано и всё более менее понятно. И люди хорошие, прямолинейные и независимые от центральной власти. В Караганде тоже ничего, но другая страна, отсюда мелкие противоречия и трудности перевода фразы "пошёл ты сам нахуй". В пизде же всё сложно, впрочем, это и козе понятно. У меня давно не было отношений. Нормальных, как сказала бы мама. Ответственных, как сказал бы отец. Любых половых отношений, как скажу вам я. Я тупо дрочу. Онанизм стал моей верой в жизнь, единственной путевой звёздой, мерой всего. Если я мог подрочить по воспоминаниям на определенную женщину, значит она достойная леди. А если не мог, то она пустышка. Я был зависим. Не знаю, как эту зависимость воспримут в Бодайбо. Близкие отношения между незнакомыми мужчинами на минимальном пространстве. Не знаю. Немного страшно и одновременно загадочно. 


Так учил отец. 

Отец научил меня не пиздеть. Этого было достаточно для нормальной жизни. Из меня мог бы выйти неплохой шпион, как Штирлиц. Хуй бы они меня раскололи. Правда я разговариваю во сне. Точно на русском, других языков я не знаю. Поэтому стоит подумать над своими качествами. Но не пиздеть я умею. Я как радио, могу убавить собственный звук и не пиздеть. Хотя слушать я тоже не люблю. Быстро устаю. Собеседник умнее меня мне интересен ещё хоть сколько-нибудь, а более тупой, так совсем в хуй не впился. 

Ах, поезд, поезд, куда ты мчишься, блядь тебя, ебать...

Серёжа пролетел мимо. Нёс кому-то чай, ложечкой стучал. Торопится. А у меня денег нет. Дожил, на чай денег нет. В Бодайбо дадут. Догонят и ещё раз дадут. Но верить то хочется. Я не стал в долг просить у Ангела. Негоже как-то. Он этими руками общественный сортир мыл, а потом лимончик плюх вам в кружечку. Пожалуйте. Но Серёжа всё равно в моих глазах сверхчеловек. Я таких раньше не видел. Ведь не впервые в поезде. Однажды чуть проводницу Нину где-то после ночного Карамыша не трахнул. Уже почти залез на её огромное, как мешок с постельным бельем тело, но не случилось, вспомнил, что обещал себе быть серьезным и обмяк. А Нина меня водкой отпаивали, будто бы я болен. Дитер болен. Такой вот каламбур. Не было ничего, не случилось, уж как она не дёргала, будто у меня не хуй, а стоп-кран. 

А вообще я подвержен воспоминаниям. Из детства многое помню. Отрочество. Юность. Хотя в душе не ебу, что такое отрочество. С юностью тоже проблемы. Как разграничить, что ты уже не пиздюк, но ещё не мужик. Наверное, это и есть то состояние, которое описывал Лев Николаевич Толстой. Умный был мужик, говорят, в деревне всех девок переебал. Ещё и граф. Многогранный как стакан, из него бы водку пить без закуски. Анна Каренина ещё, Война и мир. Может это был не Демон, а Каренина?! А, Лев Николаевич, вызываю твой дух. Когда граф начал особое внимание уделять простой крестьянской работе, все приуныли, а жена графа прихуела. Впрочем, чего это я. 


Время как будто остановилось. А, нет, просто остановка и все курящие повалили курить. Остановка это когда время замирает и никто не ходит в туалет. Когда Серёжа стоит по стойке смирно возле вагона и дышит как мул, которого вывели из шахты наружу. 

На больших остановках продают всякую хуйню. Варёный картофель, рыбу, пиво и предсказания. Я обычно беру последнее. Оно и дешевле и надёжнее для желудка. 


Серёжа улыбается ветру, дождю и снегу. Нет, он не Ангел, он конченный! 

Надеюсь, в Бодайбо таких нет.



© Copyright: Отец Онаний
Размещено через приложение ЯПлакалъ