Кто шагает дружно в ряд?

Пионеры Гудков, Стручков и Малышкина прибыли во двор к пенсионеру Косенчуку.
Кто шагает дружно в ряд? – спросили они Косенчука.
Косенчук с алкогольной сосредоточенностью рассматривал отряд, отдающий ему пионерское приветствие. Он предпринимал усилия, чтобы понять, почему алкогольный делирий наступил после второго дня запоя. Обычно в столбняк он впадал после пятого.
Столбняк сопровождался катастрофическими галлюционациями. При них даже походы в туалет были неисповедимы. В последний раз Косенчук нечаянно зашел в дом к вдовствующей крестьянке Боголеповой и разместился в её шкафу. Спасти шкаф помогла только реакция крестьянки.

Косенчук не моргая смотрел на троих. Двое из них были в шортах, один в юбке. Их изображения голографически троили. Исчезали вовсе. Потом снова появлялись.

Пионерский наш отряд – ответили пионеры на свой вопрос, понимая, что добиться коммуникабельности в этой части невозможно.

Косенчук молчал. Пять минут назад он открыл глаза под звук барабана и горна. В дверь пинали. Горн хрипел и заставлял дрожать щеки. Удары барабана парализовали лицевую мускулатуру. Косенчук поднялся и подошел к зеркалу. Его левое ухо зашлось в треморе. Глаза моргали вразнобой.
Визуализация любых форм еды омрачала сознание. Еще пять минут назад даже полет мухи вызывал оторопь.
А тут горн.

Ни шагу назад, ни шагу на месте, а только вперед, и только всем вместе, - прокричал ему пионер в юбке. После этого все трое быстро опустили руки. Это вызвало у Косенчука приступ морской болезни.
Он ухватился за перила. Любой взмах в метре от себя он воспринимал как налёт преисподней.

В животе что-то булькнуло. Это было воспринято как предложение к диалогу. И пионер Стручков коротко посвятил Косенчука в детали.
Старым нужно помогать. Это раз. (Не надо – мысленно попросил Косенчук, решив, что сказал). Теперь - второе. Коммунисты Вьетнама, присоединяясь к коммунистам всего сознательного человечества в процесс обуздания гонки вооружений, говорят решительное нет! При слове «обуздании» Косенчук стал искать глазами ведро. Он взялся за перила второй рукой.
Третье: мы, сказал пионер Стручков, сейчас нарубим дров, а пионер Малышкина сварит кашу. (Просто уйдите – опять попросил Косенчук, опять решив, что сказал).
Ну и, наконец, последнее… (Слава тебе, господи – подумал Косенчук). Сейчас мы споем вам песню - сообщил пионер Гудков.

Выражая решительный протест, Косенчук как смог поднял руку. Ему до потери сознания оставалась минута. Жест был ошибочно идентифицирован как команда. Пионер Гудков сыграл в горн неразборчивую мелодию. Кажется, подьем.
С цепи, роняя в хриплом лае слюну, стал рваться похожий на стог сена Мамай.

Оглохший Косенчук сваей рухнул с крыльца. Поднявшееся облако пыли скрыло любознательного петуха, который стоял рядом и слышал всё. Гудков, Сучков и Малышкина бросились к пенсионеру и поставили его на ноги.
Снова завели на крыльцо. Спустились и снова отдали пионерское приветствие.

Расскажите-ка, ребята,
Жили в лагере мы как
И на солнце, как котята,
Грелись этак, грелись так!

Косенчук ухватился за перила и прижался к ним животом. Так стало еще хуже. Он развернулся и прижался спиной. Маленький пионер в проклятых шортах бил барабан, словно хотел его убить.
Каждый нечетный удар выбивал из Косенчука сознание, каждый четный возвращал.

Наши бедные желудки
Были вечно голодны.
И считали мы минутки
До обеденной поры!

Закрыв рот руками, пенсионер Косенчук перевалился через перила и упал в траву справа от крыльца. Гудков, Сучков и Малышкина бросились к пенсионеру. Поставили его на ноги. Снова завели на крыльцо. Спустились и отдали пионерское приветствие.
Одной рукой Косенчук держался за дверь, второй за пионерку Малышкину. Его колени играли, кажется, в обратную сторону. Косенчук ритмично дергался. Это воспринималось как соучастие. Пионеры старались изо всех сил.
Пионерка Малышкина стояла рядом и визгляво фальшивила:

Ах, картошка – объеденье,
Пионеров идеал!
Тот не знает наслажденья,
Кто картошки не едал!

- Отойди-ка, внучка… - глухо и угрюмо попросил Косенчук.

Малышкина отошла. Косенчук задумался как Энгельс и снова упал плашмя с крыльца. Петух с матом забежал в загон…

Открыв глаза, Корсенчук похолодел. Он лежал на своей кровати со скрещенными на груди руками. Он утопал в цветах. Их вонь резала ноздри до такой степени, что они шевелились сами по себе.
Пенсионер Косенчук выглядывал из охапок разноцветия дико и беспомощно.

- Это мы вам собрали своими руками! – послышалось слева хвастливо.

Осторожно повернув голову, пенсионер Косенчук увидел пионеров Гудкова, Стручкова и пионерку Малышкину.

Прошел сентябрь и бабье лето,
С деревьев падает листва.
В день пожилого человека
Мы снова вместе, как всегда!

(Сука… подумал Косенчук, надеясь, что не сказал). Несколько раз взмахнув руками и ногами, он с трудом выбрался из кучи цветов. Руки сами заползли на пояс и нащупали брючной ремень. С шелестом холодной гадюки он выполз из шлевок.
Пионерский отряд бросился из избы. Шатаясь, пенсионер Косенчук со свисающим с уха васильком вышел на крыльцо.

Двор был, и правда, чист. По нему с человеческим криком мчался петух. Он пытался убежать от праздничных ленточек, повязанных к его хвосту. У конуры сидел и скептически наблюдал за этим из выстриженной на морде арки Мамай.

Он был похож на Мирей Матье на закате её ее певческой карьеры.

© Вячеслав Денисов