Модель №1: "Попутчики". Кто кого использует - и что будет, когда общий противник исчезнет?

Мне пришла в голову довольно занятная политологическая конструкция.
Особенно на фоне того, что происходит сегодня в Германии: усиления политических краёв, миграционных конфликтов, войны вокруг идентичностей и всё более странных на первый взгляд электоральных союзов.
И вспомнился мне Ленин.
Нет, я не собираюсь доказывать, что сегодняшняя Die Linke - это большевики. И тем более проводить прямую линию от Ленина через RAF к современным немецким левым.
Меня заинтересовал сам механизм.
В политике совершенно необязательно разделять ценности своего союзника, чтобы некоторое время идти с ним в одном направлении.
Иногда достаточно общего противника.
И вот здесь становится интересно посмотреть на часть современного электорального пространства вокруг Die Linke.
С одной стороны - прогрессивная левая среда.
Секуляризм. Феминизм. ЛГБТ-права. Свобода индивидуального образа жизни. Борьба с патриархальными структурами. Максимальная автономия человека от религиозных и традиционных норм.
С другой стороны - часть религиозно-консервативного мусульманского электората.
И здесь ценностная конструкция зачастую может быть совершенно иной.
Религия как важнейший элемент идентичности. Традиционная семья. Более консервативное отношение к сексуальности и гендерным вопросам. Иное понимание роли мужчины и женщины. Иногда весьма критическое отношение к той самой прогрессивной культурной повестке, которую защищают европейские левые.
Казалось бы:
что эти люди вообще делают в одном политическом пространстве?
А ответ может оказаться довольно простым.
На определённом историческом этапе их интересы пересекаются.
Миграционная политика.
Антидискриминация.
Антирасизм.
Палестинский вопрос.
Критика Израиля.
Противодействие АдГ (AfD)
Критика ужесточения миграционной политики.
Защита мусульманских меньшинств от дискриминации.
И возникает тактический союз.
Не обязательно оформленный. Не обязательно кем-то спланированный. И уж тем более не обязательно предполагающий какой-либо заговор.
Просто две группы с очень разными представлениями об идеальном обществе обнаруживают, что сегодня им по дороге.
И здесь мне вспоминается старое политическое понятие - "попутчик".
Человек или группа, которые не являются твоими идеологическими единомышленниками, но на определённом этапе движутся вместе с тобой, потому что ваши текущие интересы совпадают.
И вот здесь возникает вопрос, который мне кажется гораздо интереснее обычного спора о левых и миграции:
кто в этой конструкции чей попутчик?
Прогрессивные левые используют новый электоральный ресурс для расширения собственной политической базы? Или религиозно-консервативные сообщества используют левую политическую инфраструктуру для защиты собственных интересов и усиления своего влияния?
А может быть, никто никого сознательно не "использует".
Возможно, это обычный политический обмен:
вы помогаете нам сегодня - мы голосуем за вас сегодня.
Проблема начинается со слова "сегодня".
Потому что тактическое совпадение интересов ещё не означает совпадения представлений о будущем.
Представим совершенно гипотетическую ситуацию.
Угроза со стороны правых резко уменьшается.
Миграционный вопрос перестаёт быть центральным политическим конфликтом.
Дискриминация больше не является главным мобилизационным фактором.
Общий противник исчезает или становится значительно слабее.
И что тогда остаётся?
А остаются вопросы, которые раньше было удобно отодвигать в сторону.
Например:

должна ли религия влиять на общественные нормы?

Имеет ли школа право ставить сексуальное самоопределение выше религиозных убеждений родителей?

Что важнее — защита религиозной идентичности или право критиковать религию, в том числе грубо и оскорбительно?

Где проходит граница между уважением к культурным различиям и защитой патриархальных норм?

Что делать, если религиозная традиция входит в прямой конфликт с феминистской или ЛГБТ-повесткой?

И вот здесь вчерашние союзники внезапно могут обнаружить, что их представления об обществе находятся вовсе не рядом.
А иногда - на противоположных полюсах.
Именно поэтому историческая концепция "попутчиков" мне кажется здесь интереснее примитивного утверждения:
"левые дружат с мусульманами".
Нет.
Политика вообще редко работает настолько примитивно.
Гораздо интереснее другое:
разные группы могут десятилетиями находиться внутри одной политической коалиции, пока существует вопрос, который для обеих сторон важнее внутренних противоречий.
Но когда этот вопрос исчезает, начинается борьба уже внутри самой коалиции.
И здесь появляется ещё одна историческая ассоциация - RAF и более широкая западногерманская левая протестная среда 1960–70-х.
Опять же: не потому, что Die Linke сегодня — это RAF.
Это было бы исторически неграмотно.
Интересен другой механизм.
Радикальная группа почти никогда не возникает в абсолютном вакууме. Вокруг неё существует гораздо более широкая среда людей, которые вовсе не поддерживают террор или политическое насилие, но разделяют часть диагностики общества, язык протеста, некоторые цели или представление об общем противнике.
Большинство никогда не переходит границу.
Но небольшая часть может решить:
«Если проблема действительно настолько серьёзна, почему мы ограничиваемся только демонстрациями и выборами?»
И именно поэтому меня интересуют не столько сами политические партии, сколько границы между умеренной средой и её радикальной периферией.
Потому что политическая радикализация редко начинается словами:
"Сегодня я стану экстремистом".
Она гораздо чаще начинается с постепенного изменения допустимого:
вчера это было немыслимо;
сегодня — "я этого не поддерживаю, но понимаю";
завтра — "у них просто не осталось другого выхода".
И здесь возникает главный вопрос всей моей конструкции.
Сегодня прогрессивная левая среда и часть религиозно-консервативного мусульманского электората действительно могут быть политическими союзниками.
Но союзники ли они стратегически?
Или они всего лишь попутчики, оказавшиеся в одном вагоне, потому что пока поезд идёт в нужную обоим сторону?
Если второе, то самое интересное начнётся не сейчас.
Самое интересное начнётся на развилке. Когда придётся выбирать направление. И тогда выяснится, кто действительно разделял общие ценности, кто заключил обычный демократический политический компромисс, а кто всё это время просто ехал до своей остановки.
Именно поэтому вопрос, который я бы оставил открытым, звучит так:
кто сегодня для кого является попутчиком - и что произойдёт, когда их дороги перестанут совпадать?