Теперь каждый ЯПовец может считать себя причастным

В сентябре были утверждены планы военно-поисковой экспедиции "Ак-Монай-2016". В планах были поиск и подъем участников Керченско-Феодосийской десантной операции, воинов 44, 47 и 51 армий, павших в боях на Ак-Монайских полях, а так же инспекционная поездка по отдаленным уголкам восточного и центрального Крыма, в поисках забытых воинских захоронений, фотосъемка, опись и занесение в базу данных.

Но, как всегда, не хватало средств, на топливо для четырехколесных друзей человека, на питание и на много чего еще. И не смотря на происки забугорных империалистов с их санкциями и козни доморощенных капиталистов с их ценами, ЯПовцы приняли активное участие в подготовке к операции. Информация об экспедиции разлетелась по всему интернету, и через некоторое время в баках плескался бензин, в вещмешках хлеб, крупа, макароны подперли банки тушенки и сгущенки, заправлены в планшеты космические карты (это из песни) и т.д. То есть необходимый минимум укомплектован. Максимум, было бы тоже не плохо, георадар, например, так что у нас все впереди.

А ниже прилагаю обещанный подробный отчет командира отряда ПО "АЗИМУТ" ОПО "Береговая Оборона" Неважина Сергея. Он человек немногословный, поэтому букв не много, если что-то не понятно, спрашивайте.

Перед тем как написать эту статью, хочу поблагодарить друзей, коллег, участников сообщества, и тех, кто прочтет эту статью. Всех тех, кто помогал нам проделать эту непростую работу. В сентябре мы вас просили о помощи, и мы ее получили, всё, о чем мы вам расскажем ниже — сделано благодаря ВАМ!

В прошлом году я впервые воткнул лопату в земли Ак-Моная. Странное было ощущение, лопата не втыкалась, гнулась, хрустела, намекала, что вот-вот и сломается, и ведь нормальный, новый фискарик подаренный другом из Питера (лопата Fiskars – прим. редактора). А я думал, что у нас в Севастополе сложный грунт…

Задумался о том, как бойцы тут зарывались в родину, в январе 1942 года, саперными лопатками и штыками… И все это, ради того что бы ослабить натиск супостата на стены Севастополя, дать крепости передышку. Вот уж кара для врага, лучше не придумать, измотать войска рытьем окопов.

Наш первый рабочий день, был спланирован задолго до экспедиции. И день выдался что надо, дует теплый южак и щедро солнечно…

Весной, к нам за помощью, обратился человек. В марте 42 года, в жестокой мясорубке близ Корпечи погиб его дед: Чудасов Иван Степанович, 1898 г. р. с. Покурлей Черкаского района Саратовской области. В условиях неразберихи тех лет, красноармеец Чудасов числился без вести пропавшим по 832 стрелковому полку 400 стрелковой дивизии, но благодаря письмам и документам были установлены точная дата и место гибели бойца. Как и многие погибшие в этом районе в те дни похоронен в братском воинском захоронении у с. Корпеч (Птичное), Крым.

Расставили палатки, немного отдохнули с дороги и отправились на запланированные места. Сначала увековечили имя Ивана Степановича Чудасова на обелиске предварительно изготовленной плитой, почтили память всех бойцов этого захоронения фронтовыми ста граммами с традиционным ломтиком хлеба и отправились на помощь к парням, в поле.

Работа кипела, парни пробивались к сигналам и целям, намеченным еще с вечера, уже и первые открытия есть…

Первый шурф, наши гильзы 45мм, настрела мешок, ящики от снарядов, ошметки ЗИПа от орудия, каски… Бойцов нет, оружия нет, это хорошо, и дрались долго. Углубляемся…

Кто то из парней окрикнул — боец! Ощущения? Вроде и радостно, и тревожно как-то. Хорошо что боец, главное что б медальон был. Но нет…

В течении последующих двух часов, было часто слышно от парней в радиусе 300 метров — Еще боец! И еще! У нас тоже! А у меня два показалось. И понеслось…

После обеда и короткого перекура, прошелся по раскопам осмотреться, у парней показался связист с катушкой телефонного кабеля на спине. Убило осколками, лежит на дне воронки. Грустно…

В другом раскопе какой-то жуткий перемес гари и солдатских останков, прямое попадание снаряда или мины, шансов не было. Провода, разбитый телефон, опасная бритва, мыльница, карандаши, планшеты, линейка, кубарики на крышке от «допника», портсигар с папиросками, и….

… О чудо! Матрица батальонной печати. Надпись на матрице гласит: «1 отдельный стрелковый батальон 12 отдельной стрелковой бригады».

И три офицера…

Кто-то чертыхается, мима, боеприпасы, как же я их понимаю, самая нежеланная находка, но, это война «дружище Битнер», тут везде ВОПы… У нас тоже мима, боекомплект гранат и запалов, каска, бойцов нет.

У кого-то показались фрагменты подорванной брони, катки, мелкие детали, разодранные диски от ДТ. На фото поддерживающий каток танка Т-26. Ниже можно будет рассмотреть, где такой каток стоял.

В нескольких шагах, парни наткнулись на каску и котелок, а под ними боец. Портупея, планшет в котором оказались карандаши и красноармейская книжка, блокнот с записями, выписка из приказа по 11 танковому полку, обломанная ложка, пуговицы с гербом СССР. Ну парни, кажется мне что это политработник или старший командный состав.

День как-то быстро пролетел. Посчитались перед ужином, 25 бойцов, жуть, какая высокая плотность, между большинством раскопов менее трех метров. Игорь и Серега, весь день отбивали сигналы, наставили очень много меток, но это уже завтра…

Утром следующего дня, лагерь облетела неприятная новость, по Крыму объявлено «штормовое». Вот и закончилось ласковое Крымское «бабье лето» и относительно спокойная работа в футболках на теплом южном солнышке. К обеду подул сильный северо-запад. Все старались побыстрее окопаться, чтоб хоть как-то укрыться от ветра, засыпающего глаза Ак-Монайской пылью.

И вот опять — там бойцы, и где-то там тоже показался боец, а у нас по прежнему мима, котелок да ложка, саперная лопатка, две каски, противогаз, подсумок полный патронов и Мосинская «игла», еще царева (штык винтовки дореволюционного производства – прим. редактора). Ничего, удача улыбается усердным.

Перекур. Пройдусь по раскопам. Метрах в пятнадцати от нас, у парней нашелся моряк, главстаршина. Дрался до последнего вздоха, утопая по колено в гильзах, сраженный пулей навалился на массивный станок от «Максима», щиток от Макса перед станком, по краям ячейки три цинка с «желтоносиками», бак от ленты, много гранат, противотанковых в том числе, а Максим трофейные команды подобрали. На ремне штык от СВТ в немецких ножнах, а якоря на латунных пуговицах с морского бушлата навивают грусть.

Моряк, а убит в степи, звучит как ошибка. О храбрых «Schwarzer Tod» ходили легенды, одна страшнее другой… Эх, товарищ главстаршина… Жаль, жаль что вот так, в степи…

Медальон!!!!!!!!!!!!!!

Кто-то орет на всё поле. Трепетный момент, вот бы прочитался. Закладываем новый шурф, боекомплект. Досадно, но ладно.

В раскопе рядом, парни нашли санитара убитого осколками. Медицинская сумка, остатки перевязочных пакетов, спирт, йод, ампулы с препаратами, котелок, каска да винтовка, и …

… и фляга с инициалами «Ш.И.И»…

На следующее утро начались приключения, погода портится стремительно, ветер усиливается и пытается угнать палатку в степь, выдергивает с кольями… Зарядились сухпайком и отправились в степь. К вечеру заложили 6 шурфов намеченных еще вчера. Пять из них без бойцов, железо, железо, железо… Шестой уже на закате закладывали, нашелся советский котелок, а рядом простреленный немецкий котел, воткнули лопату в край раскопа, как тут же показалась подкова немецкого ботинка.

Под ним второй. Сквозь трещину в коже видно кости, сомнений нет, боец. Наш ли?! Всё, сворачиваемся, 10 минут до темени…

Вечер выдался тот еще, ветер лютует, костер не поставить, газ-горелка еле справляется, поесть горячего не получилось. Чай да тушенка. Споры за ужином — «ну не может же быть немец», «столько усилий и найти интуриста?!?!?», «вскрытие покажет…» Поспать толком не удалось, всю ночь казалось что еще немного, и палатку сорвет с растяжек, но вставать было лень, конечно же…

Утро, далеко на горизонте грозовые тучи, ночью дождик пытался капать, но так и не пошел. Сухпай без чая в стиле «шустро». Единогласно принято решение — сложить лагерь в машину, выкатить на асфальт, «джентльменский набор» в руки и мухой в степь вскрывать находку. Ветер сильный, как вчера, но вчера хотя бы тепло было, сегодня зябко, очень.

Два ботинка, голень, пытаемся понять направление, еще пол штыка в низ, еще ботинок, точно наш, флотский. Два бойца? Погода всё хуже. Еще пол штыка и еще два флотских ботинка. Подошва тоненькая, стертая… Черт, как же он в этих ботинках тут сражался в январе-мае 1942 г. КАК!?!?!?!?! Да можно сказать что босой. Жуть!