Жуй Фень

Здрасьте, я снова с вами, Василий Синькин - счастливый обладатель жены Зинаиды, бессмертной тещи и оболтуса-сына Сереги четырнадцати лет, которого люблю безмерно.


После рояльного квеста
кто не читал
супруга долгое время не могла смириться с потерей надежды и трех тысяч рублей. Наши дети - самые гениальные. И неебет. Как так - сын не будет гениальным композитором?! Что, он даже Киркорова не переплюнет?!!!
Тещенька, царствие ей поднебесное при жизни, не знала, куда метнуться, и к какой баррикаде припасть чахлой грудью.


- Василий (так высокопарно она меня называла в минуты просветлений, в прочих же коматозных состояниях обычно величала «сукиным котом»), а не отдать ли нам Сереженьку в секцию шахматистов-шашечников при Дворце Съездов? Будет вторым Кашпировским.
У Сереги, рисующего танк на обоях, дрогнула рука, и дуло повело к потолку. Я уронил сигарету в закипающий борщ. Кажется, сегодня мамо проснулась в 1956 году или около.

- Кашпировский просто лошара, - объявил Серега. - Запишите лучше меня в секцию кунг-фу. Вон в паралелльном «б» Руслан третий год занимается с тренером. Рвет всех старшеклассников на тряпки. Как заорет «йоооооооб» - завхоз в подсобке ведра роняет.
- Сергей, прекрати выражаться, - в кухню мрачным грозовым облаком вплыла Зинаида. - Сколько раз я тебе говорила, что обсценной лексикой пользуются только неудачники и бродяги?
- Сцал я на эту лексику, - буркнул Серега и ретировался от греха подальше в свою комнату.

- Ты совершенно не занимаешься его воспитанием, - завела Зина свою ежевечернюю волынку. - У Маши (подруга, меняющая мужей каждый год) Альбертик и на живопись ходит, и в кружок духовного материализма, и на йогу...
- Парню в жизни йога не нужна, - заметил я, пытаясь незаметно выловить бычок из борща. – Нахрена ему свой пупок разглядывать? Ему нужны бокс, водительские права и автономная голова на плечах, к которой не пристроен пульт управления.
- А вот не скажи! - возвестила супруга. - Вот Клава, например...
- Клава - шлюха и шалава! - радостно вставила реплику в рифму теща.
- Мама, ой, ну вот не надо...

Я успешно подсек бычок и сделал вид, что внимательно слушаю политинформацию.

- Так вот, Клава, после курсов фень-жуя, устроилась на работу с высокой зарплатой, вышла замуж и уехала на ПМЖ в Таиланд.
- Зина, там же пидараса от нормального человека не отличить.
- Вот откуда сын берет эти словечки! - взвизгнула супруга.
- Ну а как еще можно назвать пидараса? - пожал я плечами.
- Я тебе про материализацию желаний, а ты мне про пидарасов!
- Желания материализуются только руками, а не духовными практиками, Зина.

Но жену уже несло на волнах знаний, выпирающих из нее сортирными дрожжами. Я прослушал краткую лекцию о том, как должны стоять и лежать вещи в ограниченном пространстве, во что надо одеваться, чтобы привлекать деньги, и куда следует направлять излишнюю потенцию.
Куда ее направлять - я и так знал. Но молчал, чтобы поток иссяк побыстрее.
Кажется, Клава провела сетевую маркетологическую обработку Зины, которая была подвержена любому внушению – от продавца шаурмы до аптечной этикетки слабительного.
Надо снести втихаря ее профиль в «Одноклассниках», списав катастрофу на вирус.


- Вот носки, например, - вещала Зинаида. - Ты кидаешь их под ванну, пятками на север.
- А где у нас север? - поинтересовался я.
- Север на Колыме, - прошептала теща и посмотрела на отрывной календарь с пингвинами, строящими чум на холме.
- Пятки должны направляться на восток! По направлению к солнцу. А кровать надо передвинуть ногами на юг.
- На юге дверь, Зина. Выходить как будем из спальни?
- Значит, надо перенести дверь, - безапелляционно заявила жена
- Завтра же перенесу, - пообещал я и сунул теще кружку с чаем и бублик, чтобы молчала, от греха.


На следующий день жена вручила мне пакет.
- Что это? - спросил я.
- Трусы. С сегодняшнего дня будешь носить их по дням недели. Понедельник, среда - красные, вторник,четверг - зеленые, выходные будешь ходить без трусов.
- Зина, да ты охуела, что ли?! - не выдержал я. - Меня же на работе мужики зачморят!
- А в пятницу? - полюбопытствовала тещенька.
Зина задумалась. Похоже, в мануале по фень-жую пятница была пропущена.
- В пятницу оставишь трусы с четверга. Я буду контролировать.
- Дорогая, а на что должны повлиять эти циклические трусы?
- На гармонию в нашем браке, Вася!
- У нас и без гармони брак вроде не хромает. Нахуй надо, этих гармонистов китайских слушать, Зин? Ты бы лучше свое белье сменила на эротическое. Десятый год одни и те же трусы с начесом в бегемотах носишь. Так ведь меня на Таиланд потянет.
И наступил пиздец, после которого меня выселили на неделю спать на кухонный диван.


Перенести дверь не получилось – противоположная стена была несущей. Поэтому я просто поменял местами полюса кровати. Теперь можно было спать лицом к окну, а жопами - к батарее. Диван тещи пришлось вынести в коридор, кактус высотой в полметра придвинуть к кровати, а в серегиной комнате освободить две стены от шкафов.

- Пространство должно быть свободным!
- А ты вроде рояль собиралась ставить в нашей «хрущевке», помнишь? – мстительно напомнил я.
Но Зина помнила только то, что хотела помнить. У женщин рабочее пространство памяти весьма ограничено, а сама память – избирательна. Они не парятся систематизацией знаний в кэше. Помнят, как зовут мужа – и ладно.


С балкона я выкинул кадку с прошлогодней капустой и тещины лыжи, за которые она цеплялась с маниакальным упорством, уверяя, что побеждала в них на спортивном забеге, посвященном 30-летию со дня смерти Сталина.
На антресолях отыскалась шуба из зеленого крашеного кролика, траченная молью, резиновые сапоги сорок шестого размера, рулоны обоев, которыми было впору оклеивать мавзолей Ленина и прочая подобная хрень. Нет, решительно в этом мистическом бреде существовало рациональное зерно – в иные времена мне бы не дали выкинуть с антресолей и нитки
Нужные и важные вещи предусмотрительно хранились в гараже (после того, как Зина в припадке чистоты выкинула на помойку контрактный двигатель, который я ждал три месяца), поэтому эта генеральная клизма мне была не страшна.


Гармонизация пространств и отношений наступила быстро.
Я пришел домой через неделю и обнаружил супругу на кухне в несвойственном ей статичном состоянии. На плите выкипал гороховый суп с копченостями, свистел чайник, хлопала открытая форточка, а Зина сидела на диванчике, вперив неподвижный взгляд в телевизор, на котором маячила сетка технического обслуживания.
Рядом статуей Джоконды (или кто их там разберет, древних живописцев) сидела теща.
Признаться, я струхнул. Кто знает, как этот фень-жуй действует на женское подсознание? Прописывается, не дайбох, на подкорку опасным вирусом, а потом лови своих женщин на улице в темное время суток, бегающих за прохожими с топорами?


- Зина, - осторожно тронул ее за плечо. - Дорогая, что с тобой? Убили следователя Земцову в сериале? Нашла седой волос? Потеряла пароли от входа в «Одноклассники»?
Аккаунт я ей грохнул в аккурат вчера, но такого разрушительного эффекта не ожидал.

- Вася, - всхлипнула она, отмерев. - Чтоб эту Клаву цунамями накрыло в ее Таиланде! Чтоб их там сифилис выкосил, пидарасов проклятых!
И далее десять минут я с наслаждением слушал поток самой отборной обсценной лексики, которой не смел мешать. В конце монолога у тещи задергалась нога. Потом левая бровь.
Слава богу, оклемалась... Жива, старушка. А то я даже на похороны ей не копил. Думал же, что она вечная.

- В шубе, в подкладке... - рыдала Зина.
Наконец она смогла остановиться, вытерев слезы, и рассказать внятно о причинах своей сердечной боли.
Несколько лет подряд благоверная копила деньги, кроя их втайне от меня. Прятала то в банке с крупой, то в стопке простыней, то в ведре с бытовой химией. Но после того, как пролившийся бензин попортил часть купюр, решила найти более солидное место.
И зашила в подкладку шубы, которую никто никогда носить не будет. Да, той самой, зеленой. Зашила и забыла.
А следующую закладку положила в сапоги 46-го размера, которые когда-то теща получила в подарок от своего колхоза за ударную работу. Да, которые я тоже вынес на помойку.


Некоторые время мы дружно молчали. Потом хлопнула дверь - пришел Серега из секции кунг-фу, в которую его милосердно записал Руслан из параллельного «б».
- Вы чо тут сидите, как на поминках?- жизнерадостно заорал он с порога. - А пожар у вас зачем?
Зинаида взвизгнула и понеслась тушить гороховый суп. А я пошел курить на балкон и думать глубокие мысли. Вот ведь оно, как бывает-то. Пытаешься сделать как лучше, а получается как всегда. Пожалуй, начну я носить свои старые семейники в клеточку - с ними надежнее.

Потом я приоткрыл раму, чтобы щелчком выбросить окурок на общий балкон этажом ниже и замер. На пушистой зеленой тряпке в углу восседал подъездный кот Василий, мой тезка. Я наклонился чуть пониже, чтобы рассмотреть его логово. Да это же наша шуба! Видимо, кто-то из сердобольных соседей принес шубу с помойки, чтобы кот спал не на голом бетоне.


- Кыс-кыс, морда, - позвал я кота, стратегически приближаясь к нему с кусочком «докторской».
- Мур-мур-мур, блядь, - злобно отвечал Вася, взрыкивая, чтобы я испугался и позорно бежал. Увы, колбаса сделала свое гиблое дело, и мягкое теплое ложе было похищено из-под его драного хвоста.
Ай да зоофилы, ай да сукины дети! Если бы не любители животных, носил бы эту шубу (и деньги вместе с ней) какой-нибудь бомжик, одевающийся на нашей помойке.
Деньги - целых сорок восемь тысяч рублей - честно лежали под подкладкой, которую я осторожно вспорол, не повредив меха, и вернул шубу новому владельцу.
Минут пять я размышлял, что будет практичнее - отдать заначку Зинаиде или закроить их на новые колеса, - но махнул рукой. Все-таки я обещал ей в ЗАГСе любовь и нежность до гроба.


- А сапоги? - всхлипывая, спросила Зина, вцепившись в деньги мертвой хваткой.
- А сколько там?
- Тысяч восемнадцать, - прикинула она в уме.
Ну, Зинаида…

- Ты думай о фень-жуе, должно попустить, - посоветовал я жене и пошел в комнату к Сереге, который отрабатывал удар «коготь черепахи» на большом плюшевом медведе.
- Пап, посмотри, как я умею! — орал счастливый ребенок, вскидывая ногу к потолку и удачно попадая в огромную фарфоровую вазу, которую Зинаида поставила на книжную полку, в шести градусах на юго-восток — притягивать деньги.
- Ты поосторожнее, сын, - заволновался я. Но было поздно.
Счастье, которое было так близко, разлетелось стеклянными брызгами по комнате.
- Йобана. - философски сказал Серега.
- Аминь, - заключил я.
И мы пошли на кухню, к теще, которая до сих пор пыталась оттаять и выпить чаю.

© паласатое

Это сообщение отредактировал Паласатое - 3 мар. 2016 г. в 16:25