Маленький праздник, (с) Антоновский

От стартпостера:
Четайте наздоровье. Каг нистранна все зопятые на месте. Буквы ровные. Жизненно. Романтично. Пра любовь блять, пра людей и сложные взаимоотношения. Любителям поплакать, любителям подумать, любителям поржать...
Вобщем все как вы любите. Читайте наздоровье.

Скоро меня съедят. А пока меня не съели, мне хочется покаяться. Пусть этот холодильник, в котором я сижу будет моей молельней, местом где я последний раз могу выговориться перед тем как .. НЕТ НЕТ НЕТ НЕ ХОЧУ!!!! КАРЛИКИ!!!! ПРОКЛЯТЫЕ КАРЛИКИ!!!!! НЕЕЕ ХОЧУУУУ!!!! – слёзы отчаянья замёрзли на моих щеках, лёд с потолка опадает, последним снегопадом моей жизни, когда я двигаюсь… ТВАРИ!!! ГОСПОДИ ПОМОГИТЕ! ПОМОГИТЕ!!! ЭТИ ЧЕЛОВЕКОПАДОБНЫЕ СЕЙЧАС РАСПРАВЯТСЯ СО МНОЙ…

Я вспоминаю как мы с Лёхой работали в столовке завода для незрячих, как издевались над ними кидая им в суп, то ногти, а то и наливая вместо компота, грязную сортирную воду в которой плавали коровьи глаза, мы соревновались кто придумает им большую гадость, и он подавал им дохлую крысу с грязью на второе, а я наливал им вместо супа топлёный жир с вареньем и какими-нибудь железяками вместо мяса. Нам было важно что бы они почувствовали отвратный вкус. Это было гораздо веселее чем просто поссать в компот, когда никто не узнает зачем ты это видел. Слепые не видели что едят. Они могли сожрать крысу до середины, или же до конца, тараканов по крайней мере они съедали целиком, от жира же их сразу выворачивало. Они казались нам такими беспомощными. Такими смешными.
Потом в один прекрасный момент они поймали Лёху и выкололи ему на ощупь глаза. Мне же удалось сбежать. Тогда…Но сейчас…Сейчас…

Я снова слышу как Карлики затянули свои сатанинские песни. Я слышу, как кипит суп. Суп из итальянца Фредерико, нашего шеф повара. ПРОКЛЯТЫЕ КАРЛИКИ!!! ЧТО ЖЕ ОНИ СДЕЛАЮТ СО МНОЙ!!! Мне даже страшно представить на что эти твари способны…
АД В НАС! АД В НАС! АД В НАС! – скандируют проклятые недоросли. Я слушаю жуткое чмоканье и понимаю что эти твари набросились на Валечкин труп. Я видел как они отрезали ей груди, на отбивную. Бедняжка была ещё жива. Потом проклятый пигмей в костюме поросёнка проделал ей дырку в рёбрах и начал трахать её в сердце, приговаривая: Я оплодотворю его детка, вот увидишь оплодотворю, оно ещё живое, оно ещё бьется…
И ведь может быть оно действительно ещё билось???

Я говорил им – не надо этого банкета с карликами. Я говорил, не стоит принимать этот заказ. Я понял что с калеками нельзя связываться ещё после этого случая со слепыми…Пришло их человек 40 …. впрочем РАЗВЕ Ж ЭТО ЛЮДИ!!! НЕТ!! НЕТ!!!…их было 40 штук.. Около 4 десятков мерзких тварей. Посуда у них была специальная, меньше обычной, порции тоже достаточно средние, они же всё равно жрали как лошади…Они танцевали, пели песню Маленькая страна в караоке, носили друг друга на плечах – акробаты, подбрасывали в воздух, танцевали на столах. Мы сидели на кухне с Фредерико и он рассказывал мне как у них в Итальянской деревне банда карликов регулярно насиловала овец. На ферме никак не могли их поймать, они были маленькие и прятались кто где…один даже ночевал в комбайне, он думал что тот давно не работает и устроил там себе жилице в наклонной камере – уютно и хорошо, было – пока беднягу не перемололо.
Бедняка Фредерико – знал бы он что сам через некоторое время превратиться в суп. Я тогда тоже вспомнил давно услышанную историю, как карлик прятался в какой то комуналке и регулярно насиловал там проживающий женский пол, днём он скрывался на антресоли, а ночью ебал спящих дам своим маленьким хуем, так что те даже ничего не чувствовали, и не подозревали, пока у двоих не родились Карлики… причём одной из них было 14 лет и она была уверена, что она девственница.

Мы смеялись с Фредерико, а потом Карлики проникли на кухню. Мы и не заметили как они окружили нас. А потом набросились. Мы отбивались ножами и кажется нескольких ранили. Но их было больше. Они были сильней нас. Охранник Серёга был уже скручен. Его они привязали к большой барной табуретке.
Один из карликов обхватив его короткими ногами за шею, всем туловищем налегал на лицо и разрывая руками рот, тыкал в него хуём. Карлики переодевались,
Они нацепили костюмы козлов и поросят, зайчиков и чёртиков, а их главный – тот который был чуть повыше остальных ( метр тридцать где то ) и с длиннущей до ног чёрной бородой одел красный костюм сатаны, с большим закрывающим лицо капюшоном, и потрошил нашего управляющего Славика, на столе, разбрасывая внутренности по всему залу, с криками АД В НАС, АД В НАС – остальные карлики бегали и ловили кровоточащие куски мяса и немедленно принимались жадно пожирать их сырыми.

ЗАЧЕМ Я ВЫБРАЛ ЭТУ ПАГАНУЮ РАБОТУ????
МАЛО МНЕ БЫЛО ВЕЧНО ПОЦАРАПАНЫХ ПАЛЬЦЕВ.
ВЕЧНЫХ ОЖОГОВ, ВЕЧНЫХ КАПЛЕЙ КИПЯЩЕГО МАСЛА НА ЩЕКАХ…
Они собрались зажарить меня в кипящем масле самого.
Но перед этим заморозить. Перед этим охладить…

НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!!
Хуй во рту мешает мне орать.
Мозгам холодно и кажется эта отчаянная мысль скрепит – НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТТТ!

У них были свои пилы. Свои ножи. Они отрезали Фредерико ноги и один из них привязав их к своим ножонкам, ходил на них, как на ходулях. Они разбрасывали повсюду конфети и смеялись. У них был праздник. Маленький праздник маленьких людей. Они мстили нам. Мстили за всё… За то что этот мир не принадлежит им, за то что в нём они никто. Они заткнули мне рот хуем Фредерико и поволокли в холодильник. Перед этим я увидел как они вырывают охраннику глаза и ебут его в пустые глазницы. Голова итальянского шеф повара лежит в котле, и лилипуты крошат туда картошечку, добавляют зелень, пляшут над казаном где мы обычно готовим плов, и который они сейчас превратили в ведьмовской котёл…

Скоро они поджарят меня. И перед тем как съесть возможно выебут.

Я вспоминаю нашего соседа дядю Колю, который работал на консервном заводе и однажды подстроил всё так что бы закатать в консервы своего друга Петра, который спал с его женой. Консервы потом разошлись по всей стране. Дядю Колю судили. Но консервы из продажи невозможно было изъять. И я потом часто думал как такой добрый хороший дядя Петя стал чьим то обедом…
И сейчас я понимаю, что стану обедом сам.

Раньше в нашем городе в переходе, один Карлик всё время играл на Саксофоне. Маленький Карлик – а саксофон большой, большой… он стоял и играл, играл такие красивые грустные мелодии.. Такие под настроение…
Я опять начинаю плакать. И глаза от этого мёрзнут так, что теперь уже мне их не открыть. И я больше не вижу снега с потолка морозильной камеры. Я только слышу как чавкают официанткой Валечкой с оплодотворённым сердцем, как орут АД В НАС, АД В НАС… Как маленькие ножки семенят к дверям холодильника…

© Антоновский