Существо, простите, коль настроение собью.

Существо сидело в оконном проёме.
Существо болтало ногами.
Существо встречало Новый Год.
От осветительных ракет его лицо было то зелёным, то красным, то белым.
Несколько часов назад существо было лейтенантом армии России. Молодым, непомятым, блестящим, как новенький патрон в обойме тысяч таких же лейтенантов. И судьба его оказалась, как у патрона. Один бой, выстрел и нет его. Только гильза. Оболочка, воняющая пороховым дымом.
Несколько часов назад мы были взводом. Когда нас осталось четверо, летёха обвёл нас взглядом и засмеялся. Холодно так, неестественно. Как робот. Потом выпустил из рук автомат и сел на подоконник. Он сидел так уже часа полтора а я с двумя оставшимися бойчилами зажался в углу, молясь, чтобы поскорее пришло утро. И чтобы не пришли они. Чехи, бородатые, сепаратисты. Как мы их только не называли. А они пришли. Пришли, смеясь и что то обсуждая на своём чужом гортанном языке. Они хохотали, показывая пальцами на Существо и что то кричали ему. Существо неловко спрыгнуло на землю, достало из кармана сигареты и закурило. Сделало пару затяжек, сунуло руки в карманы бушлата и побрело к чехам. Они ржали, махали руками и притопывали от удовольствия. Существо подошло вплотную. Резко рвануло вверх руку, в которой было зелёное яйцо гранаты. Когда он вытащил чеку, никто так и не понял. Да и не надо было. Существо стало Лейтенантом. Лейтенантом, крикнувшем в небо «Прости, мама!» и упавшем на мёрзлую землю.
Как мы выбирались к своим, отдельная история. С тех пор я не люблю Новый Год и 31-го декабря обязательно уезжаю из города. Куда угодно. В лес, в село, да просто на трассу, сидеть в машине. Лишь бы не видеть фейерверки, так похожие на ракеты. Лишь бы не видеть силуэты людей, так похожих ни силуэт Существа в оконном проёме. Существа, переборовшего сумасшествие и своей смертью заслонившего нас, трёх зелёных обоссаных пацанов.

© Zoldner