Вот любят некоторые некоторые, косящие от армии, разглагольствовать в том смысле, что жаль им впустую потраченных двух лет. Квалификацию, мол, потеряю (а то он сразу после института невдолбенно квалифицированный специалист, ага. И будет, он, конечно, сразу трудиться по своей профессии, а не менеджером по продажам гербалайфа, ну-ну). Кто почестнее, тот считает, что у офицера-двухгодичника здорово скучная жизнь – казарма, да общага, да полигон – вот и все удовольствия. В двадцать с небольшим на такую жизнь два года тратить – удовольствие сомнительное. Ну так они это считают просто от незнания реальной обстановки. Лейтенанты-двуъягодичники не только служить умеют, но и оттопыриваются порой – куда там столичным мажорам! … Хмурое утро понедельника. Во всех отношениях хмурое – небо затянуто низкими тучами, моросит противный дождичек, и у большинства стоящих в строю офицеров трещат головы после вчерашнего. Впереди – целая неделя… Да еще проверка скоро… Тоска, одним словом. Проводящий развод батальона комбат засекает наметанным глазом симметричные фингалы под не слишком ясными очами двух лейтенантов-взводных. Официантка Лариска из местного кабака «Звездочка» ничего о драках в выходные не рассказывала – значит, промеж собой чего-то не поделили, разобрались без гражданских свидетелей – ну что, бывает. Тем более, на развод прибыли вовремя, к несению службы готовы. Но слегка вздрючить профилактически не повредит – нехрен перед бойцами фонарями отсвечивать – чай, не на фронте, а фингал – не боевая рана, гордиться нечем.
– Командирам рот – развести подразделения по местам занятий! Лейтенанты Бянкин, Кравцов – ко мне!
Взводные Бянкин и Кравцов вытянулись перед комбатом, стараясь держаться независимо: а чо такого, ну, выпили намедни, ну, фингалы – так в строю-то стоим! И даже план-конспекты к занятиям готовы.
– Кра-са-вцы… - завистливо протянул комбат, - Могу я поинтересоваться причинами сей баталии и её последствиями?
Лейтенанты изобразили позами смирение и виноватость, невнятно сопя.
– Н-ну? – сощурился комбат, - Чего не поделили-то? – Да это, тащщковник… Нормально все, короче. Сами разобрались, без последствий… – Ага, ясно. «Это наши сугубо внутренние еврейские разборки, гоям не понять» – так, что ли? Лейтенанты вежливо гыгыкнули – когда начальство шутит, положено реагировать.
– Ясно с вами все. На первый раз получите по выговорешнику за неопрятный внешний вид, можете не благодарить. В следующий раз будем делать выводы.
Что за выводы – ни лейтенанты не представляли, ни сам комбат. Это просто такая ритуальная фраза, если кто не знает.
– Есть выговор! – браво рявкнули взводные и комбат собирался уже отпустить грешников с миром, но тут нелегкая принесла их нежданного и незванного адвоката. – Тащщковник, разрешите обратиться! – возникло сбоку это недоразумение ходячее, лейтенант-двухгодичник, военлекарь Красиков, в миру – Пилюлькин. От Пилюлькина исходил выхлоп, не слабее, чем от взводных, а его узкое личико было наполовину скрыто здоровенными темными очками. Над очками нависал широкий козырек фуражки – на два размера большей, чем надо. Зорро – эскулап. Усраться и не жить. – Чего тебе, радость моя? – нет, ну ничем из гражданских эту борзоту не выбить: взял так запросто и очочки темные напялил, как будто так и надо. Еще бы с зонтиком в дождь приперся. – Видите ли, товарищ подполковник, я считаю своим долгом внести некоторую ясность в ситуацию, - проникновенно изрек Пилюлькин и снял, наконец, свою светомаскировку, – Дело в том, что вина в случившемся лежит полностью на мне и я прошу вас отменить свое взыскание, наложенное на лейтенантов Бянкина и Кравцова.
Комбат еле удержался от жизнерадостного ржанья: под обеими очами Пилюлькина радужно сияли фингалы – не хуже, чем у взводных. Понятно, чего он очочки-то напялил…
– Бянкин, Кравцов, свободны! Вперед, в подразделения! – И обратился к доку заинтересованно: – Ну-ка, ну-ка! С этого места, пожалуйста, поподробнее! – Если поподробнее… Или, может быть, все же кратко изложить? – Э, нет – валяй со всеми деталями! – комбат воодушевился. Вот и развлечение в хмурое утро понедельника – что может быть отраднее? – Ну, если с деталями… - вздохнул Пилюлькин, – Тогда так. Нам три месяца не платили зарплату… – Знаю, – недовольно откликнулся комбат, – Не вам одним. – Ну, вот… А в пятницу, наконец, выдали – за все три месяца сразу. И еще прыжковые выплатили… – Понятно. – Ну, мы обрадовались. Мы – это я, Бянкин и Кравцов, мы в общаге в одной комнате живем. И решили это дело отметить. – Ясно. В кабак пошли? – Разумеется. Но мы не сразу пошли – Бянкин в караул заступал, Кравцов помдежем, в общем, мы только в субботу вечером освободились, а уже поздно было и мы решили туда в воскресенье пойти. Ну, а в воскресенье, пока выспались, пока постирались, пока ребята план-конспекты написали, в общем, пошли туда ближе к вечеру. – Короче, пришли, так? – Ну да. Сначала все было очень хорошо! – заулыбался Пилюлькин. – Ещщё бы! ¬– Ага! – по-детски шмыгнул носом док, - Мы там с девушками познакомились, потанцевали… А ресторан как-то быстро вдруг собрался закрываться. – Угу. И народ потребовал продолжения банкета? – Ну, разумеется! Мы взяли с собой того-сего, сели с девушками в такси и поехали к нам в общагу. Сначала все было очень хорошо! А потом из-за стенки стали стучать и потребовали, чтоб мы музыку вырубили – мол, поздно уже. И тогда я предложил сыграть в карты… – В карты? – Ну, да. Понимаете, я помнил по книгам, что офицеры обязательно должны играть в карты! Помните, у Пушкина: «…Однажды играли в карты у конногвардейца Нарумова»? Штосс там, баккара, ломбер… ¬– «Железка» еще, - кивнул комбат, стараясь поддерживать реноме (не игравший отроду ни во что, сложнее буры. Какая, к херам, баккара?!), – И что же, вы во все эти игры играть умеете? – Ну что вы, товарищ подполковник! – смутился Пилюлькин, - Откуда мне… Ребята, как выяснилось, тоже не особенно ими владели. И тогда мы решили поиграть в дурака. – Н-ну, батенька, это явный примитив… – Увы… Но мы решили играть не просто так! – А как? ¬– На раздевание! – счастливо полыхнул ушами Пилюлькин. – Да неужели? И ты раздевался? – Дело в том, что мы играли следующим образом: играли, собственно, только мы, а девушки сидели у нас на коленях. И вот, если кто-то проигрывал, он должен был снять со своей девушки какой-то элемент одежды… – Мдя. И что – барышни не возражали? – Ой, вы знаете – совершенно не возражали! Наоборот, им эта идея весьма пришлась по вкусу! – Так-так… И что вы – баб не поделили? – Ну что вы, как можно… У каждого была своя девушка – так чего делить? Просто я заметил, что Бянкин вначале играл честно, а потом начал жухать! – Это как? – Да очень просто! Он специально начал проигрывать, чтобы свою девушку поскорее раздеть! Ну, я возмутился, сказал ему, что надо честно играть… – А он? ¬– А он сказал, чтоб я не пиздел… – А ты? – А я потребовал извиниться! Мы же офицеры! И должны следить за своим лексиконом – хотя бы при дамах! – Угу, офицеры. Гусары, ёптыть! – нет, ну этот Пилюлькин, похоже, так и будет всю жизнь играть в кого-нибудь. – Дальше-то что было? – Ну, что дальше, - вздохнул папа док, – Как обычно: слово-за слово… – Хуем по столу, - не удержался комбат. – Да… Бянкин мне в глаз заехал, моя Люся схватила бутылку – и ему в ответ. Его девушка в нее бутылку кинула, а Люся увернулась, и бутылка в меня попала. Кравцов полез нас разнимать, ну и ему случайно досталось… Вот, собственно, и все. – Понятно… Ну вы хоть помирились потом? – Это да, не волнуйтесь! Девушки на нас накричали, и мы помирились. Все нормально, в общем. Так что, товарищ подполковник, прошу вас свое взыскание с Бянкина и Кравцова снять – это я виноват, меня и наказывайте. – Нужен ты мне больно. Есть у тебя свой начальник – начмед, он пусть с тобой и разбирается. – А он уже разобрался – назначил меня дежурить по выходным на весь месяц. – Так тебе и надо, - не смог скрыть злорадства комбат, – Будет время подумать над своим моральным обликом. Советского офицера, гвардейца-десантника, между прочим, - съязвил он. – Товарищ подполковник, – лучезарно улыбнулся Пилюлькин, – Зависть – плохое чувство! Разрешите идти? Честь имею! – и, корявенько козырнув, повернулся кругом и почапал к санчасти, нахально светя своими фонарями. Ну не сука?
поехал я учица в институт, поселился в общаге соответственно там же временная прописка (с постоянного места выписался), ну и есесно новое место воинского учета, минуло 5 лет - диплом - обходной лист - нужно выписываца и снимаца с учета. В военкомате спросили куда я дальше - ясен хуй к маме папе! военное мое дело передали обратно. Я остался там где учился. 5 лет звонили ходили к родителям. Испонилось заветные 27 - пришел в военкомат встать на учет - выписали 500 руб. штраф и вручили билет. И НЕ ЖАЛЕЮ!!!
Откровенно говоря, юмора искрометного не увидел. "Мы сидели, выпивали, потом возник словесный конфликт, потом мы подрались, а потом помирились, вот поэтому у нас фингалы" - сюжет, что и говорить, потрясает новизной. Намек на юмор в части обострения офицерской чести, конечно, есть, но... если этого достаточно - невзыскательны же вы, камрады... НАчальная же сентенция про два года вызывает острое желание подарить шпалу - ибо, во-первых, неуместна, во-вторых - бредятина. Ну а так - рассказ и рассказ. Не зацепило. Оценку сэкономлю.
Неслужилым видимо не понять... Где тут юмор, где отжиг?
..."— Рассказать? — прищурился я. — Извольте! Один господин, явившись на обед к родителям своей невесты и страдая от тесной обуви, снял потихоньку под столом с ноги башмак, но в это время собачонка схватила башмак да бежать, а жених испугался, вскочил, опрокинул стол, причем миска с горячим супом опрокинулась на тещу, и помчался за собачонкой. По дороге он разбил дорогую вазу, а потом, желая достать для разутой ноги какой-нибудь башмак, ударил тестя ногой в живот, повалил его и стал стаскивать с ноги ботинок. Но оказалось, что у тестя одна нога была искусственная, и вдруг она отрывается вместе с ботинком, и наш жених грохается на пол, обрывая портьеру; но в это время собачонка, с башмаком во рту... Дальше я не мог продолжать: нечеловеческий страшный хохот душил моего нового знакомого. Он буквально катался по дивану, отмахиваясь руками, ногами, задыхаясь и кашляя. Лицо побагровело, и на глазах выступили слезы. — О-ох, — визжал он тонким голосом. — Довольно. Ради Бога, довольно! Вы меня убьете вашим рассказом!.. "
300 баксов откос, зарплата в те времена была 200 баксов. что я там забыл, на дебилов сержантов и прапорщиков посмотреть и в качестве бесплатной рабсилы пахать? спасибо, не надо.
Бля, да ради такого дела полюбому надо было идти служить.... а я лох отмазался
И да, откос стоил 1к уе, через год (у нас в хохляндии тогда как раз год службу сделали) зарабатывал 700-800уе в месяц. Где меня наебали?
Я отмазываться и не собирался) подмазали попасть в нормальную часть в родном городе. За год службы закончил бакалавра и поступил доучиваться до специалиста. Были хорошие завязки на заводе Немирофф) В армии офицеры бухнуть любят, зарабатывал около 200-300 у.е. + выходные дома. Везде можно нормально устроится. Знакомые, которые отмазались за тот год так нихрена и не добились.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
Как же приятно встретить начитанного человека!
yaplakal.com