Зайцехрюк и Мир Колодцев (детская сказка)

Я уже думал опять радиостанцию судного дня включили,зайцехрюк,хрюкостяг а потом прочёл, прикольно.
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Цитата (ДимаЛьвов @ 18 апр. 2026 г. в 19:36)

Хорошие вещества принял автор, добрые. Льюис Кэррол, прочтя эту сказку, разрыдался бы от зависти!

Весна, грибочки пошли

Не Зайцехрюк, а Хрюкостяг по нонешним временам

Зайцехрюк и Океан

В том же лесу, где папоротники всё ещё были выше заячьих ушей, а по ночам звёзды падали прямо в кружки с ромашковым чаем, жил наш старый знакомый Зайцехрюк.

С тех пор как он впервые побывал в Мире Колодцев, прошло много полдников. Он часто навещал Крота в сиреневом жилете, угощался у Лягушки сладкой осокой и даже иногда беседовал с Горностаевой Мышью о том, почему пропуск никуда не пропускает. Но однажды утром, когда Зайцехрюк валялся в своей любимой луже, он вдруг понял: ему чего-то не хватает.

— Чего-то не хватает, — хрюкнул он вслух.

— Хруста? — спросила лужа, потому что она давно знала Зайцехрюка и все его слабости.

— Нет, хруста в животе хватает. А вот… шума. Большого, ровного, вечного шума, который слышен даже в тишине.

Лужа задумалась. Она была маленькая и не знала таких больших вещей. Но тут из-за куста вышла Старая Выдра, та самая, что когда-то рассказала ему о Мире Колодцев.

— Шум, который шумит в тишине — это Океан, — сказала Выдра и поправила берет, который носила чтобы забывать о своей молодости. — А тишина, которая тишинит в шуме — это большой город. Они очень похожи.

Тишиной Зайцехрюк не заинтересовался, а вот вечный шум — это было то, что надо.

— А там кто-нибудь живёт? — спросил он.

— Там живут киты. Но у всех них от шума заложены уши.

— Ух ты! — восторженно крикнул Зайцехрюк и выпрыгнул из лужи. — И где этот Океан? Я тоже хочу заложить уши.

— За лесом, за горами, за тремя соснами и одним очень удивлённым почтальоном, — ответила Выдра. — Но туда просто так не добраться. Нужна попутная мечта.

Зайцехрюк подумал и решил, что его мечта как раз попутная. Он собрал рюкзак: положил одно жёлудевое печенье (на всякий случай), второй носовой платок (вдруг Океан простудится и начнёт чихать) и маленькую звёздочку, которую принёс из Мира Колодцев. И отправился в путь.

Быстро сказка сказывается, да не быстро дело делается. Вот и Зайцехрюк не любил спешить. Он шёл не торопясь, разговаривал с каждой кочкой и здоровался с каждым ветерком. Наконец, лес кончился. И…

— Ура! Горы! — воскликнул Зайцехрюк. Но ему тут же возразили.

— Это не горы, — сказал громадный камень. — Это просто мы, камни, решили постоять вертикально.

— А зачем? — спросил Зайцехрюк.

— Чтобы тебе было интереснее, — ответил камень и подвинулся, открывая тропинку.

Так, с помощью вежливых камней, Зайцехрюк прошёл сквозь горы между гор. На той стороне стояли три сосны. Между ними сидел почтальон с расширенными от удивления круглыми глазами.

— Чему вы так удивляетесь? — спросил Зайцехрюк.

— Не чему, а почему, — ответил почтальон. — Удивляться — это моя работа. А вам — письмо.

Он протянул Зайцехрюку конверт. Внутри было написано всего два слова: «Уже близко».

Зайцехрюк поблагодарил, спрятал письмо в карман и пошёл дальше. И вдруг… он услышал его. Шум. Ровный, как дыхание огромного зверя. Шум, который то нарастал, то затихал, но никогда не прекращался.

— Ого! — удивлённо хрюкнул Зайцехрюк и выбежал на берег.

Он увидел что-то огромное и мокрое. Такое огромное, что у Зайцехрюка заложило уши, как у китов, о которых рассказывала Старая Выдра. Такое мокрое, что Зайцехрюк сразу же промок до нитки, словно попал под сильный ливень. Оно было синее, зелёное, серое и ещё пяти цветов, для которых у заячье-хрюковых глаз не было названий. Волны набегали на песок, укладывая на него кружево из пены, а потом убегали, будто им было стыдно за свои шалости.

Одна из волн вдруг замерла и зависла над берегом.

— Ты чего не уходишь? — спросил Зайцехрюк.

— Не знаю, — говорит волна. — Я забыла, зачем прибежала. Теперь просто делаю вид, что у меня дела.

Тут налетел прибой и уволок волну обратно в воду.

Зайцехрюк хотел побежать следом. И начал было разуваться, но вспомнил, что никогда не обувался. Босиком он подбежал к воде и сунул в неё лапу. Вода была такой холодной, что Зайцехрюк задрожал как лист на ветру и моментально согрелся. Вода выглядела то грозно, то добродушно — наверное, она никак не могла решить, какое у неё сегодня настроение.

— Здравствуй, — сказал Зайцехрюк воде. — Где найти Океан?

— Ш-ш-ш-ш-ш, — ответил прибой.

«Не знает, что ли?» — подумал Зайцехрюк.

— А кто здесь всё время шумит? — спросил Зайцехрюк.

— Ш-ш-ш-у-р-р-р-ш-ш-а-а-а, — раздалось в ответ.

— Какой такой Шурша? — не понял Зайцехрюк.

Но в ответ ему раздался просто шум.

Тут на берегу Зайцехрюк заметил небольшую раковину, которая не лежала на месте, а ползала туда-сюда по песку, что-то бормоча.

— Извините, — обратился к ней Зайцехрюк. — Вы что-то потеряли?

— Я потеряла покой, — сказала раковина и вздохнула. — Я хочу услышать самое красивое эхо в мире, но не слышу даже себя.

Зайцехрюк поднял раковину, приложил к своему длинному уху и вдруг услышал внутри неё шум.

— Ура! — крикнул он. — Вот ты какой, Океан!

— Что ты?! — сказала раковина. — Никакой я не Океан.

Зайцехрюк расстроился было, но тут же исправился и улыбнулся. Он дунул в раковину и протянул её обратно.

— Послушай, — сказал Зайцехрюк.

Раковина приложила себя к уху, прислушалась и заплакала от счастья:

— Там мой собственный голос! Я давно его не слышала. Спасибо, ушастый зверь! Ты помог мне помолчать и услышать.

— А что, молчать полезно? — удивился Зайцехрюк.

— Полезнее, чем говорить без остановки, — ответила раковина и, успокоившись, легла на песок дожидаться волны.

А Зайцехрюк пошёл по берегу дальше. Песок, по которому он шёл, нашёптывал:

— Тсс… вчера здесь пробежал Краб. Куда? Не скажу. Он три раза споткнулся, и кое-где были его следы, но теперь прибой всё выровнял.

— Но ты-то помнишь, где они были? — сказал Зайцехрюк. — Покажи мне их.

— Я никогда не делюсь чужими следами! Ведь я песок, а не сплетник!

Пошёл Зайцехрюк дальше. Вскоре он увидел скалу, которая торчала из воды. На скале сидел Глупый Краб. Он перебирал клешнями камешки и складывал в три кучки: большие, средние и грустные.

— Зачем ты это делаешь? — спросил Зайцехрюк.

— А зачем ты хрюкаешь? — ответил Краб.

— Потому что я Зайцехрюк.

— А я — потому что я Глупый Краб. Это моя работа — делать что-то бессмысленное, но красивое.

И он положил в кучку к грустным лицам ещё один камешек, который вдруг улыбнулся.

— Но он же не грустный! — заметил Зайцехрюк.

— Теперь нет, — согласился Краб. — Бывает, перестаёшь быть грустным, когда тебя кладут к грустным.

— А вы тут все, что ли, работаете? — спросил Заяц, вспомнив почтальона.

— Нет, — ответил Краб. — Работают только безработные. А у кого работа есть, тем работать необязательно.

Зайцехрюк ласково погладил камешек и пошёл дальше. Вдруг ему нестерпимо захотелось зайти в воду. Он зашёл по колено. По брюшко. По самый пятачок. И тут под ним что-то шевельнулось.

— Осторожнее! — сказал голос снизу. — Я тут живу.

Из воды высунулась голова огромной, но очень вежливой Черепахи. На голове у неё был венок из водорослей.

— Вы — Океан? — спросил Зайцехрюк.

— Я — его медленная часть, — сказала Черепаха. — Медленнее меня только кораллы. А ты кто?

— Я Зайцехрюк. Я пришёл послушать шум.

— Шум снаружи, — кивнула Черепаха. — А ты слышал шум внутри?

— Внутри чего?

— Внутри себя, — сказала Черепаха и нырнула.

Зайцехрюк задумался и вспомнил раковину, которая шумела изнутри. Он выбрался из воды, сел на мокрый песок, закрыл глаза и поднёс себя к уху. Сначала он слышал только как бьётся сердце. А потом… потом до него донёсся тихий-тихий голос. Голос говорил:

— Ты уже пришёл.

Зайцехрюк просидел на берегу до самого вечера. Он смотрел, как солнце красным пятачком ныряет в воду, и думал о том, что самое нужное путешествие — не туда, где шумно, а туда, где слышно.

На обратном пути он опять встретил почтальона, но тот уже не удивлялся. Глаза его были маленькими и прищуренными.

— Почему вы не удивляетесь? — спросил Зайцехрюк.

— Меня уволили, — ответил почтальон. — Теперь я не обязан удивляться.

— Значит вы — безработный? — догадался Зайцехрюк.

— Да. И вам опять письмо, ушасто-пятачковый зверь.

Зайцехрюк взял конверт, открыл его и увидел своё отражение. А на обороте было написано: «Эту записку читать запрещено. С любовью, Старая Выдра».

— Зачем же вы разносите письма, если вас уволили? — уточнил Зайцехрюк.

— Потому что я безработный, — сказал почтальон и исчез.

Много позже, спустившись в Мир Колодцев, Зайцехрюк долго рассказывал Кроту про Океан. Крот слушал и кивал.

— А он большой? — спросил Крот.

— Он разный, — сказал Зайцехрюк. — Бывает маленький как раковина, бывает средний, как Краб, бывает грустный как камешек. А бывает — огромный как Черепаха.

— А чем он пахнет?

— Всем на свете. Но больше всего — спокойствием.

Крот улыбнулся и достал свои часы, которые сегодня показывали незнакомую Зайцехрюку букву.

— Пора пить чай, — сказал он. — Тебе наливать?

И Зайцехрюк понял, что пора домой.

С тех пор Зайцехрюк иногда берёт себя, прикладывает к уху и слушает. Не шум моря, а ту самую тишину, в которой прячутся все ответы. И если вы когда-нибудь встретите в лесу странного зверя с заячьими ушами и поросячьим пятачком, который шумит и слушает — знайте, он просто ищет древнюю мудрость.

Конец

Это сообщение отредактировал АПЧеркасов - 20 апр. 2026 г. в 15:01

Добрый день!

Спасибо за приглашение - весьма польщен (смущенно улыбается)

Плюсик давно поставил / а ответить только сегодня смог. Я в лимите.

В продолжении сказки мой любимый персонаж - почтальон! (аплодисменты)

——————

Немного про себя. Да и может кому будет интересно.

Разрабатываю концепцию «Кроманьонец с айфоном в кармане»…

На днях был интересный эксперимент (кроманьонский) - не ел ничего 2 суток, пил воду и прошёл 56 км. Непередаваемые ощущения.

И главное: во время этого жуткого кетоза вообще не хочется есть. Абсолютно. Попробую увеличить дистанцию и количество суток без еды.

Водка? Пил. Но не закусывал. Так все кроманьонцы делают!)))

ChromPam, привет. Ничего — лимиты не вечны. Не пропадай.

А вот и прода подошла.