Убили, значит, Фердинанда-то нашего...

Убили, значит, Бориску-то нашего, — сказала официантка.
— Какого Бориску, Оксана? — спросил майор. — Я знаю двух Борисов. Один служит у прапорщиком в соседнем участке и как-то раз по ошибке выпил бутылку жидкости для ращения волос; а ещё есть Борис Моисеев, тот, что поет, как дерьмо. Обоих ничуточки не жалко.
— Нет, Немцова Бориску, убили. Того, что с молодыми блядешками все время гулял, экс-губернатора кучерявого …
— Вот ни хрена себе! — вскричал майор. — А где это с господином либералом приключилось?
— У Кремля его укокошили, господин хороший. Из револьвера. Шел он со своей девкой из кабака, в 12 ночи по мосту…
— Скажите на милость, Оксаночка, ночью из кабака у Кремля! Конечно, такой барин может себе это позволить. А наверно, и не подумал, что ночные прогулки с девками могут так плохо кончиться. Да ещё около Кремля! А подстроили это, видать, хохлы. Нечего нам было отнимать у них Крым и помогать ополченцам... Вот какие дела, Оксана. Экс-губернатор, значит, приказал долго жить. Долго мучился?
— Тут же помер, сударь. Известно — с револьвером шутки плохи. Недавно у нас в Мытищах один юрист забавлялся револьвером и перестрелял весь офис, да ещё и народу из соседних офисов досталось, которые пошли посмотреть, кто там стреляет на этаже.
— Из иного револьвера, Оксана, хоть лопни — не выстрелишь. Таких систем — пропасть. Но для Немцова, наверно, купили что-нибудь этакое, особенное. Известно, стрелять в экс-губернатора — штука нелёгкая. Это не то, что дагу подстрелить хипстера какого-нибудь в метро из травмата. Всё дело в том, как до него добраться. К такому деятелю попросту не подойдёшь. А лучше всего в дорогом автомобиле подкатить, чтобы полицейские не сцапали.
— Так, говорят, все и было, - из машины стреляли.
— Разумеется, Оксана, — подтвердил майор. — Если бы вы, например, пожелали убить кого-нибудь возле Кремля, вы бы обязательно раздобыли автомобиль. Главное — разнюхать, когда такой барин пойдет мимо... Да, милочка, странные дела нынче творятся! Значит, ещё одна потеря для нашей оппозиции. Когда я был на военной службе, так там один пехотинец застрелил капитана. Зарядил карабин и пошёл в канцелярию. Там сказали, что ему в канцелярии делать нечего, а он — всё своё: должен, мол, говорить с капитаном. Капитан вышел и лишил его отпуска, а он взял карабин и — бац ему прямо в сердце! Пуля пробила капитана насквозь да ещё наделала бед: расколола бутылку с коньяком, и он залил служебные бумаги.
— А что стало с тем солдатом? — спросила минуту спустя Оксана, когда майор уже одевался.
— Повесился на помочах, — ответил майор, отряхивая грязь с брюк. — Да помочи-то были не его, он их выпросил у охранника на «губе». У него, дескать, штаны спадают. Да и то сказать — не ждать же, пока тебя расстреляют? Оно и понятно, Оксана, в таком положении хоть у кого голова пойдёт кругом! Охранника разжаловали и вкатили ему шесть месяцев, но он их не отсидел, удрал на Украину, и проповедовал там в какой-то церкви, а теперь и вовсе в правительство пробился. Нынче честных людей мало, Оксана. Думается мне, что экс-губернатор тоже ошибся в том человеке, который его застрелил. Увидел, небось, этого господина и подумал: «Порядочный, должно быть, человек, раз меня приветствует». А тот возьми, да и хлопни его. Одну всадил или несколько?
— Интернеты пишут, что экс-губернатор был, как решето. Тот выпустил в него все патроны.
— Это делается чрезвычайно быстро, Оксана. Страшно быстро. Для такого дела я бы купил себе браунинг: на вид игрушка, а из него можно в два счёта перестрелять двадцать экс-губернаторов, хоть тощих, хоть толстых. Впрочем, между нами говоря, в толстого экс-губернатора вернее попадёшь, чем в тощего. Вы, может, помните, как недавно подстрелили какого-то короля? Во какой был толстый! Вы же понимаете, тощим король не будет…