Лишь одна мать знала, куда я еду, Отряд Суть времени. Петька

Атмосфера в моем родном городе Киеве становилась с каждым днем невыносимей: все чаще и от сотрудников на работе, и на улице были слышны откровенно фашистские призывы, все чаще встречались молодые люди с татуировками в виде символов смерти, языческих рун, свастики.
Город был пронизан ненавистью. Каждый раз выходя на улицу я был вынужден одевал маску отвязного хлопца. Меня стали посещать мысли о необходимости ехать в Донецк.
Вспоминаю, как в июле мне попалось видео с нашим товарищем Игорем Юдиным (позывной «Болгарин»), депутатом ДНР, в котором он призывал не быть равнодушными и помогать кто чем может.

Я тогда подумал: «Я вот сижу тут за компьютером, а там братцы уже ведут настоящую деятельность-борьбу».

И, наконец, призыв Сергея Ервандовича Кургиняна собраться всем украинским ячейкам в Донецке – был как команда «вперед».

Началась подготовка к отъезду: лечил зубы (спасибо огромное товарищам за материальную помощь), продумывалась легенда, исходя из которой формировался и мой багаж. Остальные вещи (а я знал, что уезжаю не на один год) я высылал перевозчиками. Родным и знакомым сказал, что еду работать в Россию. Лишь одна мать знала, куда я еду. Хоть она очень переживала за меня (предлагала переехать к ней за границу), но в душе она мною гордилась, о чем позже не раз говорила.

И вот я стою на перроне Донецкого вокзала. Хоть день пасмурный, но в душе у меня сияет солнце, уже нет необходимости надевать маску, и можно вслух обсуждать на улице любые волнующие нас с товарищами вопросы. В осажденном городе под бомбежками мне было спокойней, чем в оккупированном Киеве.

Около недели мы жили на квартире, где проводили встречи с товарищами, обсуждая актуальные вопросы, пили чай – знакомились.

По приезду на базу «Востока» нас поселили в автомобильный бокс. Стены его были покрыты грибком, бетонный пол пропитан автомобильным маслом, спать приходилось на ящиках от снарядов. Сперва никто на это не обращал внимания – у всех было приподнятое настроение и дружелюбное отношение друг к другу. Но через пару дней сырость и психологическая нагрузка дала о себе знать, и многие из нас заболели. Порой ночью не было и минуты что бы кто-то не кашлянул.

Командиром учебной роты у нас был 15-летний паренек, позывной «Ройс». Хотя он и был юн, но держался достойно и уверенно обращался с оружием, в то время как большинство из нас не служили в армии, так что автомат в руках мы держали впервые.

Спустя некоторое время после приезда нам принесли ящик АКМов, которые надо было снять с консервации. Мы их чистили целый день и полночи. С некоторых приходилось снимать всю краску до блеска – настолько они были ржавые. А по утру прозвучала наша первая боевая тревога. Стоя на плацу с автоматом и не будучи уверенным в его работоспособности, я зарекся ложиться спать, не дочистив оружие до конца.

Отдельной главой нашего перебывания на базе «Востока» были нескончаемые воздушные тревоги. Перед глазами видео с оторванными конечностями после бомбежки Луганской ОГА. Чувство опасности обострялось еще и тем, что через пару боксов от нас находился склад с боекомплектом. Тогда у нас выработалась привычка спать одетыми.
Приехав в Донецк, я не знал, чем я буду заниматься. Было одно лишь желание – быть полезным. С этим настроением я и подходил к любой работе: моя посуду, разгружая снаряды или же сухпай, я думал о том, что в этот момент кто-то сидит в окопах, кто-то умирает за нас.

Глядя на малый поток добровольцев, мы с товарищами решили заняться агитацией. Буквально за пару часов мы создали листовки с призывом вступать в ополчение. И уже через пару дней мы поехали на шахту – агитировать людей защищать свою Родину, объясняя, что на самом деле происходит и чего добивается хунта. После очередного посещения шахты командир учебной роты Чика сказал: «Это сильней, чем автомат». И действительно, результат не заставил себя долго ждать: если до начала агитации в «Восток» приходило до 10 человек в неделю, то уже спустя две недели эта цифра составляла 50-70 человек. Мы приносили пользу – это незабываемое чувство.

Участвуя в агитбригаде – общаясь с людьми, живущими каждый день под обстрелами, призывая вступать в ополчение мужчин, – я все время чувствовал себя неполноценным. Какое я имею право что-либо им рассказывать, сам не побывав там не видев того горя и тех лишений, на которые им предстоит пойти? Наверное, в тот момент во мне созрело решение пойти в боевую группу. И когда Вольга задал нам вопрос, чего мы дальше желаем, то я долго не раздумывал (тем более, что мой товарищ, на которого я все время равнялся в Киеве и в Донецке – Марс, – выбрал тот же путь).

Мне вспомнились слова С.Е.Кургиняна в одной из первых передач «Суть времени» о том, что многого он не обещает, но то, что жить будет интересно (нескучно), – он гарантирует. Таково и было время, проведенное в боевой группе. Каждый день что-то новое в обучении, новые открытия своих пределов и возможностей, уплотнение (сплочение) коллектива. С каким рвением и упорством я копал ямы, предназначенные для психологического теста, желая, чтобы меня первым закопали! И как я был расстроен, когда, выполняя другое задание, пропустил сие действие. Позже меня все же закопали, но, побывав к тому времени под обстрелами на Пантелеймоновке, я уже не почувствовал никакого страха.

Желание быть полезным не покидало меня и в те дни – я был очень горд, когда мне доверили заниматься имуществом и продовольствием отряда. Хоть мне приходилось всему учиться с нуля – за прошедшие 27 лет до «Сути времени» я так и не познал значения слов «ответственность», «должное»… Но с таким коллективом и командиром я не вижу перед собой непреодолимых вершин.
ссылка

(Петька с 5-40 )