Глаза боятся, а руки делают (с), продолжение

Продолжение Глаза боятся, а руки делают

Отработав интернатуру, мне пришлось покинуть уютную и ставшую родной
областную больницу и отправиться в небольшую районную больницу. Сразу
же скажу что желания менять место работы не было совершенно никакого,
но все предпринятые попытки перераспределиться и остаться в областной
разбивались о непреклонность нашего минздрава.

N-ская больница встретила меня довольно доброжелательно, вопреки опасениям
сразу я попал в стационар и начал пусть под тщательным контролем заведующего
отделением, но все-таки самостоятельную работу. И вот дежа-вю — я снова
понимаю, что я ничего не знаю, но в отличие от областной больницы здесь не с
кем посоветоваться если у тебя какие-то сомнения. Волей-неволей начинаешь
еще с большим усердием читать специальную литературу, чувствуешь себя
полным дебилом сталкиваясь с тем что вроде-бы знаешь и идиотом сталкиваясь
с тем что не знаешь.

Спустя месяц работы из стационара меня на 4 месяца отправили в поликлинику.
Конечно радости я особой не испытывал. Посудите сами — в стационаре я имел
во-первых на 20% больше зарплату за счет операционной активности,
а во-вторых не более 30 человек пациентов, в поликлинике же по 80 человек в
день, на каждого из которых можно потратить не более 3-5 минут (конечно в
отдельных случаях я проводил с пациентом и 15-20 минут, но общей картины это
не меняет). Единственная польза от поликлиники заключалась в том что я
научился не только с ходу ставить диагноз, но и быстро принимать тактические
решения относительно того или иного больного.

Отдельное внимание хочется заострить на взаимоотношениях между врачом и
пациентом в поликлинике. До самостоятельной работы я, читая прессу и общаясь
со старшими товарищами, не мог понять почему возникают конфликты между
врачом и пациентом. Ведь ни один нормальный врач не должен оставить
пациента без внимания, а любой нормальный пациент должен тесно
сотрудничать с врачом, как же я был наивен! Буквально в первый же рабочий
день в поликлинике на меня написали жалобу.

Пациентка возрастом 45-50 лет, весом 120 кг при росте 170 см пришла с
жалобами на боли в коленных суставах. Как потом оказалась до меня она
посетила не менее 4-х хирургов и везде получала одну и ту же рекомендацию
— похудеть. При её росте нормальный вес составляет не более 75 килограмм,
представьте какие колоссальные нагрузки возникали на коленные суставы,
никакое самое современное лечение не улучшило бы её состояние. Такую же
рекомендацию она получила и от меня - помимо назначенного медикаментозного
лечения я ей прямо сказал о необходимости снизить вес. Жалобу пациентки
(врач нахамил, обозвал толстой, не хотел лечить) признали обоснованной и
меня лишили премии за нарушение медицинской этики. Со слов начмеда я не
должен был указывать пациентке на её физический дефект. АБСУРД! Пациентка
в первую очередь угробила свои суставы неумеренностью в пище, а меня
лишают премии за то что я ей на это указываю.

Подобные случаи повторялись и позже. Но убеждение в том что 90% болезней
люди получают в результате безответственного отношения к своему здоровью и
неумеренностью в жизни лишь находило и находит подтверждение в процессе
моей профессиональной деятельности.

Но вот и подошло время первого дежурства. Отработав в поликлинике до 16-00 с
замиранием в сердце и холодной решимостью я прихожу в приемный покой, где
меня встречают около 15 «самых хитрых» пациентов, которые вместо того чтобы
сидеть в очереди в поликлинике, решили что их посмотрит дежурный доктор.
Итого — дополнительный час работы как доктор поликлиники. Вечер в приемном
покое с 18 до 21 как правило более-менее спокойный, единичные обращения,
особенно не напрягают, а вот с 21-00 начинается конец света — пьяные, травмы,
пьяные травмы, дети, родители которых целый день сидели дома и думали что
все пройдет, острые состояния это все навалилось на меня в первое же
дежурство. Было тяжело, не столько физически, сколько давил груз
ответственности и вечный вопрос: «А вдруг я ошибаюсь?», как нельзя кстати тут
можно вспомнить Булгакова с его «Записками молодого врача», точно также как
и Бомгард я бегал в ординаторскую и читал, читал, читал, благо что библиотека
в больнице была обширная. Самым запоминающимся и острым впечатлением от
первого дежурства была огромная скальпированная рана головы 10 см
протяженностью из которой тупо хлестало кровью. Со страху рана была зашита
буквально за 3 минуты, конечно сейчас это вызывает улыбку, а тогда
колотящиеся руки и чувство холода по спине. Ночь прошла относительно
спокойно, а часов в 5 утра меня срочно вызвали в гинекологию — роженице
было необходимо срочно делать кесарево сечение. Эмоции просто невозможно
передать — леденящий душу страх с первым криком новорожденного
превращается в теплое спокойствие растекающееся по всем сосудам. Что и
говорить — эти ощущения, то ради чего я шел в медицину.

Амбулаторный прием сменял работу в стационаре, дежурства шли своим
чередом, я многое увидел, кое-чему научился, но профессиональное развитие
мое стало замедляться. Виной тому политика практически всех заведующих
хирургическими отделениями предпенсионного возраста — молодых держат за
рабов, скидывают на них самую тяжелую работу и писанину, а любою
инициативу осмеивают и выставляют тебя дураком. Не скажу что в этом не было
моей вины — не всегда мне удавалось преподнести собственные идеи и
устремлениями в правильном и удобоваримом виде. Счастливы те молодые
врачи, нашедшие в лице старших товарищей поддержку и истинных учителей.
Мне к сожалению встретить своего учителя довелось не сразу
(прододжение следует)