Несчастный случай

Посвящается приближающейся поре летних шашлыков.
История основана на реальных событиях и произошла со мной.
прошу не ломать, об окончании части я напишу в конце.

Время сейчас 3.22 ночи, лежа без сна в кровати, поймал себя на мысли, что прокручиваю в мозгу дела давно минувших дней, а именно конец июля 2012 года. История про несчастный случай, коей я и собираюсь с вами поделиться сейчас. Спать все равно почему то не хочется, так что попробуем.

Начало.

Как сейчас помню, началось все с желания покушать жареной рыбки. Но не просто жареной на сковородке, а свежих, сочных, ломтях сёмги, запеченных на решетке над углями. Засыпал уголь с мешка в большой мангал, полил уголь розжигом. Бросил спичку. Теперь углубимся в детали, кто-то может спросить в этот момент "ты пьяный был?" ответ - нет. Спичкой чиркал и кидал ее в мангал я правой рукой, в левой руке в этот момент была бутылка и короб. Затем была яркая вспышка, хлопок и мой утробный рев. Полулитровая пластиковая бутылка, где на дне еще было граммов 200 спиртовой разжигающей смеси, взорвалась у меня в руке на уровне живота, когда я уже отвернулся от мангала, и всего меня спереди залила горящей жидкостью.

Гореть живьем безумно больно. Яркая, всепоглощающая и ослепляющая боль. Я отчетливо помню эти моменты, они ярким слайдшоу намертво врезались мне в память. Вот я горящими руками рву на себе горящую майку, майка рвется легко, она словно расползается под руками. Я ничего не вижу, но чувствую как по груди вверх бежит пламя и лижет мне подбородок снизу и охватывая с боков скулы лица. Следующим пунктом было скидывание горящих шорт и трусов типа боксеры (как же здорово, что в этот момент на мне были плотные, изготовленные из натуральных материалов трусы). Следующий слайд - я стою под летним душем и тушу волосы на голове, с пальцев рук свисают лохмотья кожи, местами проглядывает мясо. 5 секунд. Примерно пять секунд мне понадобилось чтобы руками сбросить с себя горящие тряпки и этих же секунд хватает для того чтобы от огня шкура слезла до мяса. К этому времени подоспела кавалерия в виде многочисленной родни.

Как мне потом рассказывали я тряс кистями рук, с которых свисали обрывки кожи и просил их убрать, хотя я помню, что говорил, чтобы ко мне не прикасались, склонен верить родне, потому что сам был уже в шоке. Затем были звонки в скорую, бегание за документами и прочая суета, которая меня не коснулась, потому что я стоял возле раковины в доме и заливал холодной водой кисти рук, которые словно и дальше продолжали гореть. Скорая приехала через 10 минут, но скорее всего быстрее, я уже к тому моменту плохо воспринимал такую штуку как время, все, на что меня хватало, это не подвывать от боли и страха.

Забраться в машину смог сам, без использования рук, лишь фельдшер придержал, чтоб я не завалился куда. После чего была установлена капельница и, под периодическое завывание сирены и кряканье, мы полетели в ожоговое отделение Государственной Новосибирской областной клинической больницы. Помню, во время пути, свои мысли о том, что отпуск похоже накрылся, что месяц в больнице я проваляюсь как минимум. Вот когда я поблагодарил случайное стечение обстоятельств, что на мне были плотные боксеры, причиндалы остались целы, впрочем волосы к тому моменту у меня остались только на голове, экстремальная эпиляция во всей своей красе, ни бровей, ни ресниц не осталось.

Больница.

До обл больницы долетели быстро, там уже все было готово к получению мой подгоревшей тушки. Я еще тогда испугался и предупредил фельдшера, что походу своим ходом уже не смогу добраться до "туда, куда мне надо", на что получил совет не дергаться и что мне нужно просто не мешать. Выкатили из скорой на раскладывающихся носилках, закатили в приемное и быстренько переложили на каталку. Не знаю как называется то помещение, куда меня быстренько закатили, видимо место для первичного осмотра и оказания помощи. Через пять минут пришел врач и спросил где меня так угораздило. Мое сбивчивое лепетание на тему розжига для мангала вызвало матерный загиб и пояснение, что мол как лето, так появляется поток пострадавших. Быстрый опрос на тему - сколько лет, рост, вес, аллергия, алкоголь. После чего принялся за замеры. Итого площадь ожогов 55%. Половина с хвостиком. Прожарился на половину. После чего всего этого последовала команда бинтовать.
(Товарищи, не стоит забывать, что в тот момент я был "слегка" неадекватен и некоторые события скорее всего выпали из памяти, я рассказываю лишь то, что помню)

Думаю найдутся люди, которые шли с больным зубом к врачу стоматологу, вы помните тот момент, когда, после укола, боль начинает затухать пока совсем не сходит? У меня было немного не так. Начали с рук, как самой пострадавшей части. Каждый палец и кисть обернули и забинтовали. И в этот момент боль стала меньше, словно мои кисти больше не варятся в кипятке, не сказать, что я ощутил блаженство, но меньше боли это меньше боли, как не крути. Замотали как куколку практически, только голову не трогали и отправили в реанимацию.
В тот момент я еще тешил себя надеждой, что меня отключат, как это бывает в фильмах)))

Реанимация.

Честно, не могу сказать сколько дней я пролежал в реанимации, по всем прикидкам получается что где-то около пяти.

Прикатили на каталке, с горем пополам перебрался на специальную кровать. И остался предоставлен сам себе. Правда не на долго, хотя и не могу сказать на сколько. Подошел другой врач внимательно посмотрел забинтованные до плеч руки и ноги, которые тоже до были забинтованы по это самое. Похмыкал, потом потер мне возле правого плеча пальцами в перчатках, как он потом мне сказал, проверял не слезает ли кожа и сказал, что будет ставить центральный катетер ибо больше вариантов пока не видит. Столько лет прошло, а точки-шрамы в месте, где ко мне был пришит катетер, до сих пор не сошли.

После чего меня подключили к хитрому аппарату и оставили в покое, как я понял, случай мой был не так чтобы и очень серьезным. Неотложную помощь мне оказали и доктор вернулся к более важному делу, а именно, спасению жизни ребенка. Он лежал на соседней со мной койке, весь перемотанный и увитый шлангами и трубками. А вокруг него сосредоточенно трудился врач.

Я отчетливо помню его фразу, сказанную тихим, усталым голосом, обращенную к тому пацану, который лежал на соседней койке. "Ну что парень, дальше ты должен сам, я все что мог сделал". Я слышал из разговора двух пожилых санитарок, что пацану тому лет совсем не много, младший школьник.

Время приближалось к вечеру. Я молча страдал на кровати и тупил в потолок, а так как я лежачий и встану еще не скоро, да еще и в реанимации, то мне положен был ко всему прочему еще и мочевой катетер. Сначала ко мне пришла молодая и красивая медсестра Катя и прикатила мне конструкцию Г образного вида, которая являлась хорошим таким, мощным обогревателем. Дословно помню ее слова. "Ожоги любят, когда их сушат и не любят, когда их квасят. Так что давай Костя, поставляй руки под обогреватель." затем Катерина удалилась и вернулась с пожилой санитаркой. Вот тогда я и познал такую штуку как мочевой катетер. В другой ситуации я бы был рад, если бы меня трогала молодая и красивая девушка, а тут я отвернулся в сторону стараясь не думать и не акцентироваться на ощущениях. Впрочем все мое тело болело так, что небольшое неудобство от данной процедуры как-то потерялось на фоне горящих огнем кистей рук, ног, живота, груди.

И снова потянулись минуты ожидания. Оказывается минута у обычного человека и человека, которого терзают боли, разной длинны. Часам к 10 вечера когда я уже основательно проголодался, ведь ел я в последний раз в обед, и тут же выяснилось, что еды мне не положено. Как сказала мне Катя, - сегодня твоей едой будут капельницы, если тебя это успокоит, то вот эту капельницу ты можешь считать крепким чаем с сахаром.

Капельниц было две штуки, потолще и потоньше, так что литр чая в меня пожалуй закапали, хотя жрать по прежнему хотелось немилосердно.

Часам к 11 вечера лечащий персонал рассосался и осталась только больные и медсестра. Катя подкатила каталку под лампу, где и расположилась с удобствами читая книгу. Я же и дальше тупил в потолок. Попробуйте заснуть, предварительно сунув руку в кипящую воду... Вот и я не смог, хотя к тому времени был уже основательно так упорот обезболивающими.

Еще сколько-то времени спустя Катя подошла ко мне и глядя на мою скорбную рожу весело улыбнулась, так что и мне тоже пришлось улыбнуться. Затем она через катетер ввела мне никотинку. Теплая волна прокатилась снизу вверх, а потом я почувствовал, что сейчас случится непоправимое, выпучил глаза и замотанной культяпкой зажал себе рот. Катерина не растерялась и сразу подставила мне железную чашку, но все обошлось. Еще пару минут, пока я боролся с собой, катя стояла рядом, положив мне руку на плечо. Мне тогда показалось, что я в нее влюбился.

Нет ничего странного в том, что мы испытываем приязненные чувства к тем, кто к нам добр, оказывает нам поддержку или другим способом о нас заботится. Кать, если ты это читаешь, знай, что я искренне тебе благодарен за поддержку, которую ты мне оказывала, пока я валялся беспомощной тушкой.

После того, как все прошло и катя убедилась, что я не собираюсь наблевать ей на чистый пол реанимации, спросила собираюсь ли я спать и после моих сетований на боли с улыбкой сказала, что это дело поправимое. Сходила куда-то, потом вернулась со шприцем и ввела его содержимое через катетер. И темнота.

Реанимация день 2

Как проснулся не помню, так же не помню кормили ли меня. День прошел как в тумане, я пялился в потолок и грел культяпки возле обогревателя. У всех обожженных повышается температура тела причем сильно и это нормально. К концу дня матрас подомной стал сырым и не приятным. Катя, у которой случилось свободное время подошла ко мне и предложила чтобы я сел, пока еще могу это делать. С кряхтением сел на кровати и увидел, что простынь по всей длине, где я на ней лежал, желтая. Это не значит что я обоссался. Ответ прост. Сукровица. Все мои ожоги начали сочиться ей. Большие капельницы, регулярно меняли на полные, и это все сочилось с меня. Подозреваю, что и запах был тот еще. Сам я чувствовал только один запах. Смесь из запаха жженых волос и сладковатого запаха жженого мяса. Очень специфический запах, кто хоть раз долго нюхал, никогда не забудет. Вот и сейчас я пишу эти строки, а сам чувствую этот тошнотворный аромат.

Когда лежишь на больничной кровати, терзаемый горящей болью во всем теле, чувство времени и окружения как-то теряются, а минуты тянутся словно часы, ты не спишь, но и не бодрствуешь как таковой, глаза открыты, но что происходит вокруг замечаешь только если происходит что-то, что выбивается за рамки обычного распорядка реанимации. Сначала прикатили ширму и отгородили мой угол с одной стороны от лежащего на соседней кровати паренька, что происходило за ширмой я не знаю, но догадываюсь. Подозреваю, что там происходил самый важный тип борьбы, который только может быть - борьба за чью-то жизнь. Изредка ко мне заглядывал врач и спрашивал о самочувствии. Никогда не сталкивался с таким состоянием, человек подходит к тебе, что-то говорит, спрашивает, а ты хлопаешь глазами и не понимаешь, только секунд через пять до тебя доходит смысл слов или вопросов. Мозг словно маломощный старый процессор, который заставляют обрабатывать огромный массив поступающей информации, по этому он подвисает и работает с задержками. Паузы между словами, замедленное восприятие, просто слишком много рецепторов в этот момент посылают мозгу сообщение "БОЛЬНО! МНЕ БОЛЬНО!" и он захлебывается в поступающей информации.
В обед покормили жадкой кашицой с ложечки, ибо мои культяпки ложку держать сами не могли. Ночь второго дня так же спать уложили дозой снотворного.

Ну что, дамы и господа, следует ли мне писать продолжение этой краткой истории жизни? или быть может это говно и мухи?
часть закончена, прошу вас комментировать.