История репрессий лишенная эмоций

Историк Виктор Земсков, работая с рассекреченными документами советских архивов, сумел воссоздать реальную картину политических репрессий в СССР.

Человек, веривший фактам

Официальный сайт Института российской истории РАН сообщил о том, что 21 июля 2015 года на 70-м году жизни скоропостижно скончался доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института российской истории РАН, учёный секретарь Центра военной истории России Виктор Николаевич Земсков.
«Вся жизнь Виктора Николаевича была неразрывно связана с Институтом российской истории РАН, где он проработал более 50 лет, — говорится в сообщении. — Виктор Николаевич особенно прославился своими архивными изысканиями, в конце 1980 – начале 1990-х годов он был первооткрывателем ранее закрытых для учёных архивных фондов по истории политических репрессий в СССР.
Имя Виктора Земскова мало что скажет широкой аудитории. Его книги не издавались миллионными тиражами, они не были украшены броскими заголовками. Погоне за громкими сенсациями он предпочитал кропотливую работу с историческими документами.
В 1989 году, на пике перестройки, Земсков вошёл в состав комиссии по определению потерь населения Отделения истории АН СССР во главе с членом-корреспондентом АН СССР Юрием Поляковым. Комиссия получила доступ к статистической отчётности ОГПУ-НКВД-МВД-МГБ, хранившейся в Центральном государственном архиве Октябрьской революции.
В этих ранее засекреченных документах содержалась вся фактическая информации о реальной истории политических репрессий советского периода.
Как уже говорилось, Виктор Земсков не гонялся за сенсациями, однако опубликованные им материалы исследований перевернули представления о масштабах политических репрессий в СССР.

Тайное, ставшее явным

Историк, который никогда не скрывал своего негативного отношения к сталинским репрессиям, пришёл к выводу, что данные о десятках и сотнях миллионов репрессированных, фигурировавшие в зарубежных исследования, в материалах СМИ времён перестройки, не соответствуют действительности.
Досконально изучив все материалы, Земсков установил, что в период с 1921 по 1953 годы в СССР «за контрреволюционные и другие особо опасные государственные преступления» были осуждены 4 060 306 человек, из которых к высшей мере наказания были приговорены 799 455 человек.
Опроверг Земсков и расхожее утверждение о «стране, где каждый второй прошёл лагеря». По результатам исследования было установлено, что максимальное общее число заключённых в лагеря за всю советскую историю было зафиксировано по состоянию на 1 января 1950 года — 2 760 095 человек, а в среднем численность заключённых колебалась от 1,5 до 2,5 млн человек. При этом речь идёт и о политических заключённых, и об осуждённых за уголовные преступления.
Для сравнения: в США в 2013 году количество заключённых достигло 2,2 миллиона человек


Документы против эмоций

Результаты исследований Виктора Земскова совершенно не соответствовали тем представлениям о репрессиях в СССР, которые формировались под влиянием книги Александра Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» и разнообразных разоблачительных публицистических материалов эпохи перестройки.
Земскова обвинили в «фальсификации» и попытались опровергнуть его выводы. Но историк спокойно, с фактами в руках, парировал все аргументы оппонентов.
Например, Антон Антонов-Овсеенко, директор Государственного музея истории ГУЛАГа, сын расстрелянного революционера и советского государственного деятеля Владимира Антонова-Овсеенко, обвиняя Земскова в искажении действительности, заявлял, что в 1946 году в ГУЛАГе находились 16 миллионов заключённых. Антонов-Овсеенко утверждал, что эти данные базируются на количестве выданных продовольственных пайков.
«Надо понимать, что на ту дату, которую имеет в виду Антонов-Овсеенко (1946 г.), в лагерях и колониях ГУЛАГа содержалось не 16 млн, а 1,6 млн заключённых. Следует всё-таки обращать внимание на запятую между цифрами», — хладнокровно возражал в своей работе «О масштабах политических репрессий в СССР» Виктор Земсков, попутно отмечая, что в списке тех, кто работал с документом, на который ссылается Антонов-Овсеенко, нет фамилии его уважаемого оппонента, и значит, с материалом знаком он понаслышке.
Очень скоро стало очевидно, что против фактического материала Земскова его оппоненты могут представить лишь эмоции и свидетельства в стиле «мне рассказывал один знающий человек».

Дело всей жизни

В конечном итоге любители рассуждений о «десятках миллионов жертв советского режима» решили, что работы Виктора Земскова проще всего игнорировать.
А Земсков продолжал свою работу, камня на камне не оставляя от огромного количества мифов о советской истории, сформированных за последние десятилетия.
Нет никаких сомнений в том, что в своё время этому выдающемуся историку воздадут должное за его работу, важную не только для понимания прошлого, но и для будущего нашей страны.
Виктор Николаевич Земсков неоднократно выступал и со страниц «Аргументов и Фактов