Константин Сёмин:Россию готовят к большой мясорубке.

Нам нужно осознать, что фильм, воспевающий укронацистов на кинофестивале в России, «невинно погибшие гитлеровцы в так называемой Сталинградской битве», Ельцин-центр, Стена скорби, высказывания либералов о необходимости капитуляции России — это звенья одной цепи. И это грани той нашей действительности, которую рано или поздно всё равно придется менять, потому что она сама не устоит на сгнивших ногах. Фильм про «героических правосеков» — это ведь оплеуха не только тем людям, которые мёрзли и погибали в окопах на Донбассе и не только тем людям, которые последние копейки отрывали от себя для того, чтобы помочь ополченцам, или срывались добровольцами, или слали на Донбасс одеяла и тушёнку. Это оплеуха всей системе: «А мы можем поступать с вами так!» Это не первая оплеуха в целой гирлянде таких пощечин, которые отвешены системе в последние несколько месяцев или недель. То есть нам демонстративно, наглядно показывается, что можно поступать и так, и вот так, и этак — и ничего не будет за это.

Возникает вопрос: почему ничего не будет? А потому, что интересы капитала (распределение табачка, как я часто говорю) всегда важнее правды, всегда важнее дружбы. И шкурные интересы правящим буржуазным классом всегда будут поставлены на первое место по сравнению со всеми остальными попираемыми ценностями. И если эта ценность — 27 миллионов жизней, которые унесла война, ну так что с того? И этому есть цена, и это можно выставить на продажу.

Меня в последнее время даже больше, наверное, удивляют другие новости. О том, как вдруг внезапно то там, то сям налаживается сотрудничество с нашими киевскими «партнёрами», то тут, то там начинаются какие-то экономические переговоры. Оказывается, на Украине по-прежнему не закрыты отделения наших банков. Вроде бы так с ними пресловутый «Правый сектор» воевал, указывал им на дверь — ан нет, никто ни на какую дверь так и не нацелился. И дожидаемся мы экстрадиции пойманного на Украине по нашему ордеру человека, покушавшегося на Пола Хлебникова — значит, какое-то сотрудничество между силовыми структурами по неизвестной общественности линии продолжается. Короче говоря, невозможно наблюдать за всем этим, не вспомнив русскую поговорку о дерущихся панах и холопах. Пропасть между панами и холопами с каждой новой пощечиной, с каждой такой новой выходкой, с каждой такой новой акцией, конечно, становится идеей, всё более очевидной для масс. Неизвестно, когда количество перейдет в качество, но оно рано или поздно перейдет, бесконечно так продолжаться не может.

Важно ещё заметить: партнеры фестиваля «Артдокфест-2017» — это радиостанция «Эхо Москвы», которая финансируется государственной российской компанией «Газпром»; это радио «Свобода», которое финансируется напрямую официальной Америкой; это телеканал «Дождь», который финансируется по тому же принципу, что и «Эхо Москвы»; это Ельцин-центр (организация тоже существует за счет российского бюджета); это посольство Эстонии в Москве, правительство Нидерландов, Польский культурный центр, Чешский центр и Центр по продвижению немецких фильмов по всему миру «German Films». То есть — интернационал. Что это за интернационал такой, включающий российское правительство, американское правительство и прочие правительства?

Давно уже пора понять, что интернационал существовал и существует не только среди объединившихся трудящихся (которых мы так любили упрекать в том, что они Родины своей не знают, «почвы» не любят). Коммунистический интернационал трудящихся возник как ответ на давно-давно сложившийся интернационал капитала. Интернационал вокруг «Артдокфеста» — это и есть интернационал капиталистический. И «Правый сектор», который стреляет в людей на Донбассе, стреляет не в русских людей — там невозможно отличить людей по одну и по другую сторону линии фронта с точки зрения расовой или этнической, хромосомной. Это одинаковые люди, гражданская там идет война. Правосеки стреляют в «совок». Почему укронацисты говорят — колорады, совки, ватники? Они стреляют в лохмотья, лоскутья, который остались от Советского мира. И Сталинград — это точно такое же гигантский лоскут, прошитый советскими нитками, пришитый к сердцу у нас. И эти нитки должны истлеть, этот лоскут должен быть вырван. Отсюда такое единение между «российским» либеральным батальоном «Гайдар» и «украинским» батальоном «Айдар». Это одинаковые батальоны, это один и тот же батальон. Это батальон, представляющий интересы капитала.

И в этом же батальоне маршируют наши собственные националисты. Они никак не отличаются от «Правого сектора», поэтому столь многие из них отправились воевать в Донбасс на стороне Киева. И столь многие сочувствуют им в Москве. Потому что у нас с 91-го года восторжествовало абсолютно то же самое, что на Украине — вот в чем фокус-то. Просто оно рядится в другие одежды — в православно-монархические, великодержавные, Уваровскую триаду приплетают, ещё чего-нибудь. А суть-то одинаковая.

То, что происходит сейчас с нами (не только дерзкая выходка с нацистским фильмом или ошеломляющий поступок школьника в Бундестаге, а в целом) — череда поступательных унижений. Они как микро-подрывы. Когда здание должно обрушаться направленным взрывом, под фундамент закладываются не здоровые заряды, а маленькие, которые постепенно складывают здание по этажам — такова технология промышленного демонтажа.

Ситуация напоминает то, как в своё время демонтировали Югославию. Я с этим соприкасался и буквально видел, как взорванная страна остывала на моих глазах. Там был точно такой же плач от края до края: «Прости нас, царь Карагеоргиевич, простите нас, православные святыни, мы доверились проклятым-треклятым коммунистам и уничтожили святую Сербию». Точно такой же плач раздавался и с мусульманской стороны в Боснии и Косово. Точно такой же плач был у католиков-хорватов. Точно так же югославскую государственность демонстративно возили носом по столу. Точно так же многократно самыми разными способами — изменами чиновников, выходками журналистов, инсталляциями и публичными провокациями, которые назывались «искусством» — оскорблялась гаснущая югославская государственность. Я знаю этот запах. Атмосферу страха перед тем, как на жертву окончательно набросится стая уже облизывающихся, истекающих слюной волков. Я эту атмосферу и этот запах чувствую сегодня здесь. Я его очень хорошо запомнил со времен своих поездок в Белград, в Косово, в Боснию. И я чувствую его в России, точно так же, как чувствовал его на Украине. Это пришло сюда. Эти микро-унижения, эти иглоукалывания — такая политическая садистская иглотерапия — на самом деле являются прелюдией к большой мясорубке, к началу большой бойни. Вот чего я опасаюсь.

Ещё один вопрос, часто возникающий у людей, пристально наблюдающих за смычкой российских либералов и украинских нацистов. Коллектив «Эха Москвы» и других СМИ, партнёров скандального кинофестиваля, сотрудники Ельцин-центра и так далее — это часто потомки тех людей, кого нацисты особенно планово и издевательски уничтожали в лагерях смерти. Но потомки евреев идут на смычку с «Правым сектором», который совершенно откровенен, не скрывает своего отношения к «еврейскому вопросу». Как это понять?

Очень просто ответить на такой вопрос. Для того, чтобы это сделать, нужно на него смотреть с классовой позиции. Потому что те, кто заключают с нацистами союз, они, в первую очередь, не евреи. В главном они капиталисты или обслуга капитала. Среди евреев людей, которые обогатились, озолотились на страданиях всего бывшего советского народа — на приватизации, на нещадной эксплуатации этого народа — немало. И немало евреев превратилось в обслугу этого капитала. Их классовый интерес сближает их с пехотой, со штурмовыми отрядами капитала, которыми всегда являются националисты. Сколько бы какой-нибудь «Правый сектор» или полк «Азов» вместе со своими лидерами не клялись, что они собираются кого-нибудь поднять на вилы, в действительности они будут получать обмундирование, экипировку и деньги от того же Коломойского. И это не на Украине опробовано. Историей доказано многократно, что всегда штурмовые отряды нацистов являются пехотой капиталов. Поэтому всегда нужно смотреть сквозь националистическую риторику — с любой стороны, от какого бы народа она не исходила.

В еврейском народе есть огромное количество людей, которые прекрасно понимают, что происходит. Мы сейчас, работая над фильмом из цикла «Последний звонок», встречали людей, которые продолжают, несмотря на развал науки и образования, работать за копейки, в оставленных остывших институтах, лабораториях, цехах, никуда не собираются мигрировать и как стойкие оловянные солдатики охраняют уже несуществующее государство и научное и образовательное наследие этого государства. Что же, мы должны повесить на них обвинительное клеймо и приравнять их к тем негодяям, которые вещают с хорошо облизанных капиталом радиостанций?

Персонажи, подобные партнёрам того фестиваля, где будет показан фильм про правосеков, своим говорят: «Мы используем нацистов, в данном случае украинских, а потом мы их зачистим, это просто тактический союз». А с другой стороны, Ярош, Билецкий, режиссер Титаренко говорят свои соратникам: «Мы используем коломойских, венедиктовых и так далее, а потом мы их зачистим». Возникает вопрос — как разрешится эта коллизия? Вообще кто кого зачищать будет? В результате эти две крайне неприятные, равно омерзительные силы всё-таки схватятся — или всё рассосётся, потому что они едины по сути?

Они объединены своей ненавистью к Советскому проекту, к коммунизму в принципе. Она сильнее, чем то, что их разъединяет. Поэтому, кстати говоря, украинские националисты так зверски расправляются с полностью славянскими украинскими коммунистами, и поэтому еврейские националисты так ненавидят еврейских коммунистов (к сожалению, их очень мало, но, тем не менее, они существуют в природе). То, что мы описали, этот союз жабы и гадюки, наблюдается ведь не только на Украине. Например, в Штатах есть такое явление, как иудео-христианизм (если немного криво транспонировать на русский язык англоязычный термин). Он означает, что приверженцы радикального евангелического протестантизма, белые англосаксонские христиане, традиционно придерживаются довольно нелицеприятных взглядов по отношению к евреям. Их считают заблудившимся народом, который понадобится в последний момент перед Страшным судом — я изучал этот вопрос, общаясь с представителями разных конгрегаций. Иудео-христианисты ждут приближения часа Х, когда все точки над i будут расставлены и евреи попросту сгорят в праведном огне. И поэтому они всячески вооружают государство Израиль.

С противоположной стороны действует израильское лобби, например, организация «AIPAC» (Американо-израильский комитет по общественным связям), которое считает, что это оно использует в своих интересах англосаксонских белых фашиствующих радикалов, вроде тех, кто поддерживает Трампа. И это христиане сгорят в адском пламени, а для начала евреи должны их руками разобраться с Ираном и другими противниками государства Израиль на Ближнем Востоке. Вот, казалось бы, противоположности, но, тем не менее, они слиты воедино — просто не разодрать. И это мощная олигархическая группировка, которая уже, знаете, не в масштабах Украины действует. Она активны в масштабах земного шара, реализуя мощнейшие интересы.
Вернёмся в Россию Система организации массы плевков в советское прошлое и в представление о мироздании нормальных людей — очевидна. Так кто за этим стоит? Кто главный кукловод?

Правильна, на мой взгляд, концепция, на которой и базировалось советское общество, советское государство и вообще марксизм-ленинизм в целом. Она состоит в том, что есть с десяток или больше кукловодов, которые ведут постоянную борьбу между собой. И эти кукловоды очень хорошо известны. Я, как вшивый о бане, буду повторять одно и то же, как бы не формулировали вопрос — это капитал. Всё, что происходит — выгодно капиталу. Как национальному капиталу, выросшему в России и становящемуся всё более шовинистическим и дрейфующему в сторону фашизма, как и на Украине, так и капиталу транснациональному. Когда на уставшую и обескровленную жертву бросается стая волков — какой кукловод руководит этими волками? Ими руководит жажда наживы и ощущение того, что они могут безнаказанно драть на части. Вот какой инстинкт ими руководит. И то, что в разных местах проступают антисоветские, русофобские язвы, говорит о состоянии всего общества, говорит о состоянии жертвы, намеченной на заклание. Каждый такой факт должен послужить мощнейшим предостережением, набатом для всех остальных людей. В какие бы одежды не рядились (можно татарским муллой заделаться, можно предстать каким-нибудь бурятским дао) — никому из них не отмыться от этого: ты советский. Ты всё равно будешь ватником, колорадом и совком., что бы ты не делал. Даже если тебе сейчас 19 лет. И, следовательно, ты часть намеченного на окончательную расправу, на убийство общества. И поэтому никакого другого ответа всем поползновениям и атакам, кроме того ответа, который представлен 100 лет назад большевиками — не существует. Невозможно дать капиталу по зубам другим способом.

Вернёмся к правосечному фильму. Что конкретно ещё не поздно сделать нашим государственным органам, которые, может быть, ещё не совсем встроились в ту систему капитала, которая пожирает сама себя и те страны, в которых она базируется?

Нет таких органов, которые не встроились бы в систему капитала. Власть принадлежит буржуазии. Нет такого оазиса в нашей государственной системе, где были бы сосредоточены люди, способные этому препятствовать и сопротивляться. Все видели православный молебен или «Боже, Царя храни», исполненные, например, хором сотрудников Министерства внутренних дел. Нет больше осколков советскости в нашем буржуазном государстве. Технически мы должны понимать, что фильм попал на фестиваль не просто так. Для того, чтобы этот фильм был включён в программу, всегда существует конкурсная комиссия, которая утверждает каждый фильм, читает аннотацию к нему, как минимум, и иногда смотрит превью. И если фильм попал в программу, значит, кто-то знал, что он попадет. Значит, это было сделано осознанно и намеренно — не случайно затесалось и просочилось.

Соответственно, здесь одна какая-то карательная акция со стороны государства ничего не изменит. Этот фестиваль не пройдет — другой пройдет. Не фестиваль — так что-нибудь ещё произойдет. Ясно, что это метастазы, которые попали в организм, и они не могут быть оттуда извлечены по одной. И в этом я вижу главную трагедию положения.

ИСТОЧНИК