Воспоминания ветерана ВОВ Д.М.Юрковского

Когда-то, лет пять назад. Я решил вбить в поисковой строке свое имя и фамилию.

И после множества разнообразных ссылок, на 3й или 4й странице. Я увидел статью про ветерана ВОВ живущего в городе Днепродзержинск, Украина.

Что-тов той статье меня так зацепило. И я решил попытаться установить связь с Дмитрием Михайловичем.

Около года я пытался найти его адрес. И вот когда это удалось. Я решил по старинке написать ему письмо. Приложил фотографии нашего военно исторического клуба и описал, чем мы занимаемся и что мне очень важно услышать его.

Через несколько месяцев, мне позвонил его сын и дал трубочку Дмитрию Михайловичу. Он меня выслушал и пообещал ответить.

О ветеране войны я опубликовал маленькую новость в группе однофамильцев в Одноклассниках. И через некоторое время на связь вышла его племянница.

Потом прошло несколько месяцев и мне пришло письмо на электронную почту.

Это было, то что ветеран посвятил мне, всем нам и свои детям.

К сожалению его уже нет на этом свете. 2 ИЮНЯ 2017 года его не стало на этом свете. Но я благодарен ему за сегодняшний день. За то, что мы живем и растим детей. В общем за все.

И в сегодняшней теме предлагаю почитать его воспоминания.

Уважаемый Дмитрий Юрьевич!

Неожиданно получив пакет за Вашей подписью, я узнал, что появилась еще одна фамилия династии Юрковских. Обрадовался Вашим стараниям по пропаганде военно-патриотического воспитания подрастающего поколения.
Сейчас этими вопросами мало кто интересуется, и пропаганда идет в обрат-ном направлении, считая нас чуть ли не оккупантами. Особенно это касается руко-водства и населения западных областей Украины, которым мы дали настоящую процветающую жизнь.
Прочитав Вашу просьбу написать о себе, об участии в войне, я воспринял не с радостью потому, что мне уже около 90 лет, давно держал пишущую ручку в руках, да и память уже не та.
Однако сын и дочь настоятельно стали просить написать о себе, что явится от-ветом на Ваше письмо и будет на память внукам и правнукам.
Итак, родился я 7 января 1924 года в местечке Катеринополь Киевской области в очень бедной и многодетной семье. Нас было четверо детей – сестра на два года старше меня и два младших братика. Отец был инвалидом І группы гражданской войны, нетрудоспособный. Его профессия была – ночной сторож, и он каким-то образом наловчился шить ватные валенки, которые охотно покупали труженики села и шил вручную ватные одеяла. В начале 1932 года умерла мать, я даже не помню ее лица. Нас у отца осталось четверо: сестра 10 лет, мне 7 лет, второму 4 года и младшему 1,5 года. Началась голодовка. Я помню как сейчас мы, старшие, ходили по рабочим столовым вылизывали тарелки, в ведрах носили питьевую воду на базаре и перебивались тем, кто что даст (кто картофелину, кто кусок макухи, кто свеклу и т.д.).

В голоде и нищете мы пережили до 1936 года. В этом году к нам пришла мачеха и мы переехали в колхоз «Нове життя» Казанковского района Николаевской области. Там мы зажили по-человечески. Колхоз был богатый. Сестра после 6, а я после 4 классов бросили школу и по мере возможности стали работать в колхозе. Летом пас крупный рогатый скот, а в осенне-зимнее время – куда пошлют.
В 1938 году правление колхоза помогли нам одеться, обуться и заставили ро-дителей послать нас в школу. Школа находилась в соседнем селе на расстоянии 3 км. В любое время, в любую погоду в школу ходили только пешком, а в пургу и не-настную погоду нас по очереди сопровождали родители.
Уже переростком я пошел в 5 класс. К учебе относился прилежно, любил фи-зику, математику, другие предметы.
В 6 классе меня приняли в комсомол и избрали председателем ученического комитета школы. Школа была сельская, но она нам очень много дала в учебе, военно-патриотическом воспитании, любви к Родине, семье, товарищу. Мы жили под девизом «Человек - человеку друг, товарищ и брат».

В школе много внимания уделялось военной подготовке. Для этого были созданы и работали кружки по разной военной специальности. Проводились тактические занятия по программе гражданской обороны. Никогда не забыть походы с полной экипировкой на лыжах на расстояние 10 км. Прошли первые азы подготовки по программы молодого солдата.
В начале июня 1941 года я окончил 7 классов с похвальной грамотой, что да-вало мне право поступления в техникум без экзаменов. 21 июня я поехал в г. Днеп-ропетровск с целью поступления в техникум НКПС (народного комиссара путей со-общения). Сдав документы о приеме, остался ночевать в мироном городе, а про-снувшись утром узнал, что началось военное время, война с немецко-фашистскими захватчиками.
На следующий день по приезду домой активно включился в работу по уборке урожая. Меня сразу посадили на косарку, на которой я испытал тяжесть физическо-го труда. Все мужчины, привыкшие к физическому труду в течение двух-трех дней были призваны в ряды Красной Армии.

В средине июля нас подростков мобилизовали на работу по заготовке гранит-ного камня для завершения строительства шоссейной дороги Кривой Рог – Днепро-петровск. Мы, чернорабочие, посредством молотков и зубил пробивали дыры в ка-менных глыбах, затем взрывники закладывали взрывчатку и после взрыва получали необходимой величины камни.
В начале августа, в связи с приближением фронта мы вынуждены были воз-вратиться по домам.
В эти дни было получено распоряжение об эвакуации крупного рогатого скота, овцефермы, лошадей, непригодных в кавалерийские войска.
Началась эвакуация и населения. Мои родители решили эвакуироваться в тыл страны, для этой цели, как и всем семьям, выделилась пара лошадей с повозкой. По приезду на место жительства, лошади и подвода должны быть переданы Советским властям.

Я отказался от эвакуации вместе с семьей, а решил добровольно пойти в Красную Армию на борьбу с немецко-фашистскими захватчиками. По прибытию в г. Днепропетровск, таких как я, собрали в какой-то школе (не далеко от парка им. Горького) и через пару дней решили направить в тыл для обучения и определения в воинскую часть.
Помню как сегодня, 13 августа нас привезли на железнодорожный вокзал для посадки в воинский эшелон, а тут налетели немецкие стервятники, их было очень много, и стали бомбить станцию, помещения, пути, была создана страшная паника. Много молодежи из нашего отряда положили там свои головы. Оставшиеся в живых, а нас было не много, возвратились в школу. На следующий день нас пешком переправили по мосту через Днепр, посадили в пригородные вагоны с целью отправить в тыл. И здесь нам не повезло. Среди ночи налетели немцы, разбомбили эшелон и мы разбрелись кто куда. С группой товарищей я попал в какой-то колхоз Гуляй-Польского района, мы стали помогать колхозу. Фронт приближался, и началась эвакуация колхозного имущества и скота.
Из 11 товарищей нас трое ушли на восток, остальные остались ожидать нем-цев, чтобы затем отправиться по домам.
И так больше месяца, без денег, средств существования, без необходимой одежды я двигался на восток не зная, что будет завтра. В основном приходилось питаться тем, что осталось на овощных полях. Чаще всего кочанами от срезанных головок капусты. Этот вид питания еще больше раздражал желудок, увеличивал аппетит.

Только военком города Старобельска (граница Украины с Россией) принял решение направить меня в формирующийся 76 запасной артиллерийский полк, где меня зачислили во взвод управления первой батареи – в отделение разведки.
Вместе с полком, в пешем порядке по 60-65 км. в сутки мы двигались на вос-ток и дойдя до города Калач, нас погрузили в товарные вагоны и медленным дви-жением довезли в Покровский район Чкаловской области.
Урал нас встретил не дружелюбно. В казармах холодина, мы были еще полностью не обмундированы, слабое питание. Не гостеприимно воспринимало нас население. Там жили мордвины. У них даже стакан воды трудно было выпросить.
После интенсивного двухнедельного обучения военному делу, нас добротно одели, по-зимнему, выдав полушубки, ватные брюки, валенки, шапки-ушанки, рукавицы и все необходимое для повседневной жизни солдата – фронтовика.

Ускоренным порядком нас посадили в товарные вагоны, выдали сухой поек и экстренным темпом отправили на фронт.
За несколько дней поездки на фронт нас только один раз в ночное время в го-роде Куйбышеве в ресторане железнодорожного вокзала покормили горячей пи-щей и вперед. Остановки были только во время смены паровозов.
В средине ноября 1941 г. Нас привезли на Калининский фронт, который обо-роняясь, готовился к наступательным операциям. Наше пополнение распределили на доукомплектование артиллерийских подразделений, а меня с группой товари-щей направили во вновь формируемый 383 отдельный разведывательный артиллерийский дивизион резерва главного командования, с которым прошел всю войну. В состав дивизиона входили подразделения звуковой, топографической, фотографической и др. видов разведки. Я входил в состав топографической разведки. Дивизион был в составе резерва Верховного главнокомандования. Обслуживал огневые действия артиллерии фронта, затем артиллерию 34 армии, а с 1943 года, когда фронт был обеспечен в достаточном количестве артиллерией, наш дивизион вошел в состав 27 артиллерийской дивизии резерва Верховного главнокомандования. Это была грозная огневая сила в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками.

В декабре 1941 и январе 1942 г. мы принимали активное участие в наступа-тельной операции Калининского фронта против немецко-фашистских оккупантов, затем были отправлены в войска Северо-западного фронта.
Войска фронта выполняли тогда ответственную задачу по прикрытию подсту-пов к Ленинграду и вглубь страны.
Усилиями войск фронта была окружена 18 немецкая армия, которая своими действиями, непрерывными атаками сдерживала большую группу наших войск. Ожесточенные бои шли под городами: Псков, Новгород, Старая Русса. Вся тяжесть борьбы легла на артиллеристов и пехоту. Территория Северо-западного фронта вся была в лесах и непроходимых болотах. Это исключало применение танковых и ме-ханизированных частей. Наши артиллеристы, являясь резервом Верховного главно-командования, беспрерывно перебрасывались с участка на участок в районы бое-вых действий. Не успели вырыть землянку обжить ее, как поступает команда сме-нить огневые позиции и все начинается сначала.
За всю войну мне лично ни разу не пришлось хоть одну ночь переночевать в нормальной квартире. Характерно, что все время, проживая в сырых землянках, окопах, часто под открытым небом на подстилках из веток от сосны или ели никто ни разу не болел простудными заболеваниями. Нас часто преследовала куриная слепота и иногда цинга. Особенно страшна куриная слепота, когда с заходом солнца человек теряет зрение и ориентировку.

18 августа 1942 года в жестоком бою под городом Старая Русса я был тяжело контужен и в условиях войны лечению не подлежал. Днем и ночью, зимой и летом я страдал отсутствием мочедержания, что сильно влияло на проживание в общих землянках и психику.
В средине июля 1944 г. Северо-западный фронт, получивший соответственное подкрепление войск начал свою наступательную операцию по освобождению западных областей России и населения прибалтийских стран.
К 16 октября 1944 г. наш фронт, переименованный во второй Прибалтийский, совместно с частями третьего Прибалтийского фронта освободили столицу Латвии город Ригу и преследуя врага, освободили город Бене и дошли до города Ауце – в 60 км от Риги, где встретили жестокое сопротивление. Город несколько раз перехо-дил из рук в руки. 29 октября – в день 26 годовщины Ленинского комсомола, потребовалась активная поддержка артиллерии нашей дивизии в очередном освобождении города Ауце. Командир батареи собрал комсомольцев и спросил желающих выполнить сложное и опасное задание. Я, будучи членом комитета комсомола части, в числе 5 комсомольцев пошли на выполнение этого задания. В конце выполнения задания, когда уже стемнело, немцы заметили наше присутствие на сопке и открыли по нас минометный огонь. В результате этого налета, сержанту Васе Войчаку оторвало руку до плеча и мне попало 3 осколка в правую ногу. Оставшиеся невредимыми ребята оказали нам необходимую медицинскую помощь, вынесли из опасной зоны и постарались отправить нас в полевой госпиталь. После проведенных двух операций по удалению осколков меня отправили в стационарный госпиталь 1076, находящийся в г. Рига.

В госпитале я пролежал ровно 2,5 месяца и не смотря на мои просьбы у руко-водства госпиталя, вылечить последствия контузии, на это внимания обращено не было.
В ночь на новый 1945 год на госпиталь совершила нападение группа латыш-ских националистов, нанесли много неприятностей, о чем я письменно сообщил ру-ководству своей воинской части, которая находилась не далеко от Риги, и 13 января командир части прислал автомашину. Врача и меня без выписки забрали в часть, где проходил долечивание до 19 апреля и в этот день я впервые снова пошел на задание.
Долгожданный День Победы я встретил в районе городов Тукумс и Либава.
Осенью 1945 г. наша часть была направлена на постоянное место жительства – в город Луга (не далеко от Ленинграда).
Бывший военный городок был полностью разрушен, и нам вместе с пленными немцами пришлось вновь отстраивать жилье и подсобные помещения, помещения для хранения материальной части и оборудования.

В начале 1946 г., бывший командир части, который был отозван еще до конца войны как научный специалист в научно-исследовательской институт города Ленинграда, написал письмо бывшему своему ординарцу и поинтересовался жизнью и деятельностью части, о судьбе оставшихся в живых воинах. Персонально поинтересовался о моем состоянии здоровья, о последствиях контузии. Не знаю точно о его действиях, но летом того же года я был направлен на лечение в какое-то гражданское лечебное заведение о котором я понятия не имею. Лечение проходило длительно и очень болезненно, но результат был достигнут, чему я был очень счастлив.
По прибытию после лечение в часть, прошло немного времени, и неожиданно для меня пришел приказ об увольнении меня из рядов Советской Армии, как непригоден к строевой службе.
Так в возрасте 22 лет я уже был на гражданке.

В ноябре 1946 года я приехал в свой родной колхоз, в свою семью. Это был не лучший год моей жизни. В селе, как и везде, свирепствовал голод. Люди перебивались, кто как мог. Жителей села выручали запасы сахарной свеклы, из которой готовили чай и обильно гнали самогон.
Решением правления колхоза я был направлен на постоянную работу – учет-чиком тракторной бригады. В бригаде меня, как и трактористов, во время работы кормили за счет колхоза.
По приезду, решением бюро Казанковского Райкома КПУ в колхозе была соз-дана партийно-комсомольская группа и меня избрали ее секретарем. (Нас было 2 коммуниста и 2 комсомольца). Через 2 месяца были созданы полноправные пар-тийная и комсомольская организации. В колхозе я пользовался большим авторите-том. Многим вдовам, методом переписки с соответствующими организациями до-бился назначения пособий, различных выплат, устанавливал судьбу многих погиб-ших, так называемых неизвестных солдат. Это не осталось незамеченным руково-дством райкома партии.

В сентябре 1947 года меня вызвали в Казанковский райком КПУ и предложили поехать на учебу в одногодичную партийную школу при Николаевском Обкоме КПУ с оплатой ежемесячно 500 рублей за счет колхоза и 500 рублей за счет средств школы. В то время это была большая сумма.
Успешно закончив учебу, в сентябре 1948 года меня отправили в отпуск. Ис-пользуя, предоставленный мне двух недельный отпуск я познакомился с девушкой и без ухаживаний, испытательного срока мы поженились. Это было очень трудное для обоих время. У меня не только на приобретение свадебных колец не было, но даже на простой свадебный костюм.
Не из богатой семьи была и невеста. Свадьба была очень скромной в кругу двух семей и нескольких знакомых. Забегая несколько наперед, скажу, что после свадьбы нам предоставили казенную квартиру при райкоме комсомола, в которой имелась кровать, стол и два стула. Собственную мебель и все необходимое для се-мейной жизни мы начали приобретать только через 8 лет совместной жизни.

Жена была настоящей спутницей моей жизни. По роду работы в райкоме комсомола мне приходилось больше полумесяца бывать в командировках в колхозах, совхозах, учебных и служебных заведениях.
Во время трех летней службы в Советской Армии, ежегодно выезжали на пол-года в летние лагеря – с апреля по октябрь. Все это время ей пришлось одной вести домашнее хозяйство и воспитывать ребенка.
Особо тревожное испытание она перенесла во время моей командировки в западную Украину. Оставшись одна, с трехмесячным сыном она понимала, что мо-жет быть разным исход моей жизни. В то время свирепствовали бендеровские бан-ды, они убили многих представителей восточной Украины.

Наша спокойная супружеская жизнь начались с момента переезда в город Днепродзержинск, где мы оба устроились на металлургический завод им. Дзержинского, получили собственную квартиру, обрели друзей и товарищей. Зажили идеями светлого будущего. И так, незаметно, мы прожили с супругой Полиной Львовной в мире, согласии и любви без малого 65 лет.
По возвращении из отпуска, по рекомендации Райкома КПУ меня избрали первым секретарем Райкома комсомола. Это очень большой и ответственный уча-сток работы. В районе насчитывалось 96 сел, 68 колхозов, 128 первичных комсо-мольских организаций колхозов, госучреждений.
На комсомольском учете было более 5 тыс. юношей и девушек. В аппарате Райкома были грамотные, инициативные работники, любящие свое дело. В очень неприглядном виде выглядело здание райкома, его служебные кабинеты. С помо-щью актива мы организовали сбор металлолома, а его на полях района после из-гнания фашистов осталось много и за вырученные деньги капитально отремонтиро-вали здание и рабочие кабинеты, приобрели новую мебель, необходимые атрибуты для нормальной работы.

Совместно с многочисленным активом провели большую работу по укрепле-нию первичных комсомольских организаций, повышения их авторитета, активного участия в укреплении колхозов, повышении производительности труда.
В большинстве колхозов были созданы комсомольско-молодежные бригады по повышению урожайности кукурузы (в то время это было модно), сахарной свек-лы, заготовки кормов для крупного рогатого скота.
На каждом этапе сельскохозяйственного производства комсомольцы и моло-дежь была впереди. Это в период весеннего сева, в выращивании и уборке урожая, благоустройстве села, в организации культурно-просветительной и воспитательной работы. За сравнительно короткий срок комсомольская организация Казанковского района стала одной из ведущих в области. О ней часто писалось в районных и обла-стных газетах.
В конце 1950 года Центральным комитетом комсомола Украины был обобщен опыт работы нашего райкома по заготовке кормов для животноводческих бригад района и был рекомендован комсомольским организациям Украины для их практической деятельности в этом вопросе.
Многотысячная комсомольская организация делала все возможное, чтобы как можно быстрее восстановить разрушенные немецкими захватчиками колхозы и предприятия легкой промышленности.

Четырехлетняя работа в Райкоме комсомола это лучший отрезок времени мо-ей трудовой деятельности, приятные воспоминания своей молодости.
Оценив мою трудовую деятельность, решением ЦК Компартии Украины в ап-реле 1950 года в числе большой группы партийного и комсомольского актива был направлен в западные области Украины для обмена опытом работы.
Нам рекомендовали разъяснять населению западных областей Украины о Со-ветском образе жизни, преимуществе коллективного сельскохозяйственного произ-водства, о дружбе народов, о светлом будущем.
Это были ответственные и опасные задачи в период того времени. Еще актив-ны были бендеровские банды, они никак не хотели смириться с существующим го-сударственным строем, уничтожали инакомыслящих, издевались над присланными из восточных областей учителями, врачами, представителями охранных органов

Решением Волынского обкома КПУ я был направлен в село Жиричи Заболо-тевского района, расположенное вблизи границ между Польшей и Белоруссией. Село большое, но люди жили очень бедно. Подавляющее большинство семей многодетные. В семьях по 8-10 и больше детей. Одежда примитивная, в основном из домотканных тканей. Питаются в основном картофелем. Хлеб выращивать некогда. Кругом леса и болота. Для выращивания картофеля и овощей используются все поляны, все клаптики земли.
Мне пришлось побывать в очень многих домах, беседовать со взрослыми и молодыми людьми, даже с теми, кто готов тут же лишить тебя жизни. Молодежи учиться было негде. В селе школа начальных классов (по четыре первых, вторых, третьих, четвертых классов)
Из обмена мнением с теми, кто побывал по таким же командировкам, в дру-гих районах и селах картина их образа жизни аналогична.
Во время советской власти, в до перестроечный период в западные области Украины были направлены, за счет других районов, колоссальные средства на их развитие.
В села безвозмездно направлялись трактора и автомашины, сельскохозяйст-венный инвентарь, продукты питания. В городах интенсивно строились промыш-ленные и сельскохозяйственные предприятия. Созданы многотысячные рабочие места. Город Луцк областной центр Волыни, в то время был на уровне районного центра.

Сейчас там построены заводы-гиганты: автомобильный, сельскохозяйственного инвентаря, химической и др. отраслей промышленности.
Совершенно непонятно почему такая ненависть жителей западных областей к нам жителям восточных областей. Ведь мы по-братски, по-человечески относились и сейчас относимся к ним.
До чего доведут нас ультра-националисты, объединившиеся в партию «Сво-бода».
Добросовестно выполнив поручения ЦК КПУ, живым и здоровым вернулся и продолжил свою прежнюю работу. Много моих друзей живыми оттуда не верну-лись.
В первых числах сентября 1952 г. неожиданно, через Райвоенкомат, пришла телеграмма в течение трех суток сдать свои дела и явиться в распоряжение коман-дующего Одесским военным округом.
Явившись в отдел кадров округа, меня ознакомили с приказом Министра обороны о присвоении мне звания лейтенант и о назначении на должность заместителя командира артиллерийско-зенитной батареи по политической части, расположенной в г. Болград Одесской области.

До этого институт заместителей командиров рот и батарей по политчасти, был упразднен, и все приходилось делать сначала. Ускоренными темпами была нала-жена политико-просветительная и воспитательная работа среди личного состава.
Силами умельцев, красочно был оборудован и оформлен красный уголок, наглядная агитация в помещении и прилегающей территории, были организованы и заработали кружки художественной самодеятельности.
Оценив мою трудовую деятельность, через 10 месяцев после призыва в ар-мию меня назначили начальником вновь созданного клуба полка.
Здесь так же все пришлось начинать сначала – от оборудования помещения до подбора и обучения, по штатному расписанию кадров.
Политотдел дивизии оказал большую помощь в приобретении музыкальных инструментов, кино, радиоаппаратуры; книг и наглядных пособий для полковой библиотеки.
Большую и активную помощь в работе клуба оказал женсовет полка. Жены офицеров, среди них нашлись и любители самодеятельного народного творчества, помогли создать коллективы художественной самодеятельности различных жанров.
Клуб имел свой автотранспорт, автокинопередвижку, что способствовало ор-ганизации культурно-просветительной работы в полевых условиях. Личный состав полка ежегодно с начала апреля до октября выезжал в летние лагеря – в Ильичевск Одесской области.

Все шло нормально, пока не началось при Никите Сергеевиче Хрущеве массо-вое сокращение рядового и командного состава Армии. Первый этап сокращения это 2 млн. человек.
Больно было смотреть, как увольняли в запас пожилых, и не только, офице-ров, израненных и измученных в боях с немецко-фашистским захватчиком, офице-ров, которым оставалось считанные месяцы до оформления пенсии. А ведь у каж-дого были свои семьи, но все были без собственного жилья, без профессии и других средств существования.
В этих условиях я написал несколько рапортов об увольнении в запас, ссыла-ясь на то, что у меня нет высшего, тем более военного образования.
Моя просьба была учтена и в декабре 1955 г. я был уволен в запас.
Вместе с семьей мы переехали в г. Днепродзержинск, по месту жительства родных жены.
В этот период металлургический завод им. Дзержинского нуждался в кадрах. Заканчивалось строительство крупного трубозаготовочного стана Новопрокатного цеха. Через месяц после демобилизации в январе 1956 г. я был оформлен дубле-ром, а затем бригадиром отделки и отгрузки готовой продукции трубозаготовочного стана новопрокатного цеха.

Коллектив бригады подобрался хороший, трудолюбивый, дисциплинирован-ный и первая бригада всегда была первой. В числе первых получила высокое звание бригады коммунистического труда. Коллектив бригады из месяца в месяц бал запевалой социалистического соревнования по выполнения государственного плана и повышению производительности труда. Освоившись с работой, познакомившись с многими работниками цеха я стал принимать активное участие в жизни и деятельности трудового коллектива цеха и не только.
В декабре 1958 г. меня избрали в состав цехового профсоюзного комитета, а с июня 1960 г. я был избран освобожденным председателем цехового профсоюзного комитета Новопрокатного цеха и перешел на оплату труда в профсоюзный комитет завода. И здесь, освоившись с обязанностями председателя цехового профсоюзного комитета, принял активное участие в жизни и деятельности коллектива цеха

Общественная работа – моя стихия.
В то время вся страна, в том числе коллектив завода активно трудились в дос-тижении к цели коммунистического отношения к труду, повышения количества и качества выпускаемой продукции, улучшения ухода за оборудованием, механиза-ции и автоматизации трудового процесса. Появились новые общественные органи-зации труда: ПДПС (постоянно действующие производственные совещания), ВОИР и т.д.
С помощью членов цехового комитета мы добились положительных результатов в работе коллектива. Много внимания уделялось быту, организации культурного досуга, соблюдению требований охраны труда и правил гигиены на рабочих местах. Были созданы хорошие коллективы художественной самодеятельности, которые ежегодно участвовали в смотрах и добились неплохих результатов. Много внимания уделялось развитию физкультурно-массовой и спортивной работе.
30 апреля 1963 г. меня срочно вызвали в профсоюзный комитет завода и председателем профкома Денисенко В.Н. и зам. директора завода по общим во-просам Соколова Д.М. мне была предложена должность начальника заводского пионерского лагеря. Это было связано с тем, что на территории и вокруг лагеря полностью был вырублен богатейший сосновый лес, остались только пеньки высотой 50-60 см. и обилие гадюк, ужей, ящериц и всякой нечести. Плюс к этому рядом в бывших домиках пионерлагеря азотно-тукового завода жили заключенные из Полтавской тюрьмы. Они занимались упаковкой и сплавом вырубленного леса.

Для меня пионерская работа была не знакома и, естественно, я отказался от нее. Дирекция и профком завода в виде поощрения пообещали в течение 3-4 меся-цев выделить мне 3-х комнатную квартиру в приличном районе, а не в «хрущевке». Свое слово они сдержали.
Побывав на 10-ти дневном семинаре начальников пионерских лагерей облас-ти, с помощью начальников лагерей-ветеранов я получил полную картину органи-зации работы пионерского лагеря и с их помощью составил перспективный план работы пионерской дружины на все лето.
Штат пионерского лагеря подбирался без моего участия (я был занят учебой и решением организационных вопросов). Пионервожатые, работники пищеблока, хо-зяйственные работники, физруки, плавруки рекомендовались трудовыми коллективами завода.
В три смены, по 24 дня каждая, было оздоровлено около 2500 пионеров и школьников без ЧП и нарушений. По итогам соревнования пионерских лагерей об-ласти нам присудили третье место, а я был премирован электробритвой «Харьков».
После окончания оздоровительного сезона меня избрали председателем культурно-массовой комиссии профсоюзного комитета завода, в этой должности я проработал 26 лет.