Мексиканские хроники

Братва, тут много букв.
Краткое содержание.
Два друга решили полететь в Мексику и полетели.
Пили всю дорогу и в Мексике тоже пили.
Подружились с марьячи (местные барды) и с ними тоже пили.
Остальное - разные лексические конструкции и стилистические выкрутасы.

Утром в декабре зазвонил телефон.
Звонил Димос.
Он был краток:
- Братан, полетели в Мексику. Откиснем.
Я согласился.
А уже через три дня мы летели в далёкую Мексику и долетели до города Мехико.
Измученные многочасовым перелётом и отсутствием на борту спиртного, - оно было уничтожено в первые три часа полёта - мы направились прямиком в лобби-бар гостиницы, чтобы пополнить свои сухие баки сказочным местным напитком из кактуса.

Хмурый бармен на мою просьбу:
- Плиз, ту текила фо ми энд май френд! - сдвинул брови и спросил:
- Аньеха ор репосадо?
Мы переглянулись и наугад выбрали "репосадо".
Мексиканец сказал:
- Ок...
- Ну и рожа у этого типА! - подумал я вслух.
- Да, бл@дь. Мерзкий тип! - поддержал Дима.
На слове "мерзкий", "мерзкий тип" оживился и с интересом спросил:
- Ар ю нот гринго?
- Он ко всему ещё и тупой. Не видит что ли, что мы из России?! - обиделся Димос. От распиравшего меня возмущения я даже забыл о текиле, которая уже ждала в рюмочках с воткнутыми кусочками лайма и солью на тарелочке.
- Мы, сука, руссо туристо! Нот гринго. Гринго фак!

На наших глазах бармен удивительнейшим образом стал преображаться. Он заулыбался. Как будто стал выше ростом и даже лицо у него засияло от удовольствия.
- Йес! Фак гринго! - сказал он, забрал текилу и неожиданно ушёл.
- Ну, вот, нафига кричать фак гринго? Что они тебе плохого сделали? Теперь хрен нам, а не текила! - осуждал моё поведение Димос с применением идиоматических оборотов и тычков локтем в бок.
Я чувствовал себя виноватым.
Чертовски хотелось выпить.
Когда под недовольное бухтение Димы мы стали отходить от барной стойки, за спиной раздалось:
- Эй, руссо! Текила!

Не знаю, что плохого бармену сделали эти "гринго", но не любил он их, судя по всему, люто.
Бутылка, которую он принёс, была пыльной.
Бармен вытер её и бережно разлил на троих.
Выпили.
Когда мы потянулись, чтобы "лизнуть, соснуть" лайм и соль, он презрительно скорчил рожу и со словами:
- Лос мексиканос но сон тан борраччо! Грингос тан борраччо! - подал нам запивон под названием "сангрита". Типа, мексиканцы так не пьют, так пьют гринго.
Сангрита оказалась томатным соком с добавлением перца табаско, апельсина, лайма и соли. Выяснилось, что запивать сангритой текилу - это очень вкусно! Затем, выпили вторую, после которой мы любезно выразили своё восхищение вкусом напитка. Третью пили за нас и за дружбу между Мексикой и Россией, а за одно и познакомились. Его звали Пабло.

После третьей он извинился, дал понять что больше с нами пить не сможет. Работа, мол и начальство не одобряет. Мы выразили понимание и попросили счёт.
Пабло отблагодарил нас широкой улыбкой и длинной речью, из которой мы поняли, что эта выпивка от него лично в знак глубокого уважения к гостям.
Было приятно.
Димос, в знак нашего уважения к гостеприимному хозяину, подарил ему дорогущую сигару "Коиба", а я, ничего не найдя в карманах, подарил свои солнечные очки.
Всю неделю, пока мы жили в этой гостинице, бармен баловал нас изысканными коктейлями и хорошими сортами текилы.

В последний вечер нашего пребывания в Мехико, мы были приглашены в модный ресторан с качественной текилой и музыкантами марьячи - это такие местные барды, которые поют что-то вроде - "ай-я-я-яй...".
Заведение было оформлено довольно странно. Весь потолок обклеен разноцветными плетеными корзинами, а стены разрисованы жуткими скелетами, от вида которых сразу же захотелось выпить.
Когда в наших организмах уже болталось приличное количество дорогущей выдержанной (аньеха - это выдержанная более 24 месяцев, а репосадо - менее 24 месяцев) текилы, на небольшую сцену вышли нелепо одетые музыканты.
Пели ребята хорошо. Наши захмелевшие души выворачивало наизнанку. Мы ностальгировали по Родине. Предательские капельки слёз появились в уголках глаз. Мы громко выпили за Россию, за Осетию и за Москву!
После первой композиции солист торжественно объявил:
- ....Алан ... Дима...!

От удивления мы застыли с открытыми ртами. Дело в том, что нас тут не могли знать. Никак!
- Братан, да это же Пабло, наш бармен! - обрадовался Димос.
Даже изрядно натекиленный, я узнал Пабло, хотя это было не просто.
На его голове была огромная чёрная шляпа, а в дурацком красном костюме с разноцветными цветами он был похож на пикадора или как там его.
Пели марьячи долго. Нам безумно нравилось. Когда концертная программа закончилась, я, в знак благодарности, попросил переводчика пригласить весь ансамбль за наш стол, чтобы мы могли выпить с марьячи за искусство.
Уговаривать, к слову, не пришлось.
Когда уже НАШ ансамбль в полном составе допивал пятую или шестую бутылку, случилось чудо - мы стали понимать друг друга без переводчика, который к тому времени давно уже валялся в тарелке с аргентинским стейком.
Мы пили за родителей. Затем за наших младших. За соседей. Короче говоря, пили, как надо.

Старший группы был так растроган моими тостами, что, смахнув скупую мужскую слезу с небритой щеки, по-братски меня приобнял и сказал, что сейчас он будет петь акапельно и только для нас.
Шатаясь, он вышел к микрофону и душевно объявил:
- .....Алан....Дима....руссо... Лос мексиканос!
Мы поняли, что нас приняли в настоящие мексиканцы.
Во время исполнения "гимна дружбы народов" я украдкой вытирал слёзы пончо, которая, откуда не возьмись, появилась и на мне, и на Димосе.
На голове Димоса красовалась ещё и нелепая двухметровая шляпа, которая не смогла скрыть его слёз; он тоже плакал.

Исполнитель утонул в наших овациях, а чуть позже благополучно вырубился и был перенесён любезными официантами в гримоуборную.
Под занавес ужина к "удивительным русским" вышел сам директор ресторана с бутылкой "Дона Хулио", которую мы так же успешно употребили.
Как мы оказались следующим утром на полуострове Канкун - я не могу вспомнить по сегодняшний день. Но это уже другая история...

#аланскиехроники