Война

Все рассказы, фильмы и книги о войне, это всегда некоторые «байки», что ли… Так сказать: на тему. Более, или менее правдивые.
И вот – почему: о войне невозможно рассказать человеку, который сам не воевал! Как нельзя, скажем, объяснить какому-нибудь дикарю, или (пусть, даже!) – Ломоносову, как приятно вечерком, иногда, посмотреть хорошее кино по видео.
Отсутствует просто само понимание, что такое кино и видео. Сколько не объясняй – все впустую, пока сам не пощупает.
…А воевавшему человеку, эти Ваши откровения, тем более не нужны. У него своих скелетов в шкафах достаточно припрятано…
Это касается и тех баек, которые пишу Вам я.

2.
Воспоминания о бое (после его окончания, естественно!), большей частью ОЧЕНЬ далеки от какой-либо логически связанной, а, уж тем более – кинематографической картины.
Поверьте, в бою есть ГОРАЗДО более насущные задачи, чем сосредоточение на запоминании его развития. Это можно легко себе представить, если привязать видеокамеру на голову, и побегать, минут десять – так, как Вы обычно бы бегали: оглядываясь, при необходимости, иногда смотря под ноги, иногда – на симпатичных встречных девушек, и т.д. Потом попробуйте все это месиво посмотреть на телеке…
Вот, то же самое, и с воспоминаниями о бое, только кое-какие моменты (часто, довольно приличные по времени) на этом видео начисто отсутствуют: некоторые куски Вы ВООБЩЕ – не помните.
…Хотя, может ЭТО у разных людей – по-разному? Впрочем, я таких – не встречал.

3.
Ни один, воевавший по-настоящему, человек НИКОГДА не скажет Вам (конечно, не на допросе у противника с пристрастием!), а вот, просто так, за болтовней и байками, НИ ОДНОГО имени (да и клички,– тоже!) человека, с которым он ходил в бой. Не опишет его внешность, не расскажет о привычках, и – прочее…
Забудьте!
Часто, даже место действия будет переврано: выбрано, что-либо похожее по антуражу.
…У меня на фирме есть начальник безопасности – бывший штабист (операции планировал) батальона спецназа ГРУ. Воевал и в Афганскую, и в первую чеченскую (кажется). Он сам на операции почти не ходил. В людей (реальных людей, у которых есть родители-жены-дети) – не стрелял. Вот… вот, Вы попробуйте добиться от него имени какого-либо его подчиненного, или сослуживца! Флаг Вам – в руки!
О причинах – можете догадаться сами…

4.
…Каждый воевавший человек (если он не отморозок полный, конечно!), таскает за собой большой-большой груз КРАЙНЕ тяжелых воспоминаний. С годами этот груз, почему-то, все – увеличивается.
У всех по-разному выражается.
У меня, например, вдруг, ни с того, ни сего, что-то нахлынет (посреди разговора рабочего, например), какое-то воспоминание неожиданно, так ярко высветится, что я сгибаюсь (буквально!), как от сильного удара под-дых. Это больно, просто – физически…
И это не воспоминания о том, скажем, как ты струсил, запрыгнул за камешек, когда твоего товарища убивали. Совсем – нет. Хотя и такие воспоминания, наверное, есть у всех.
Нет. Это воспоминания о том, какой ты был тогда кровожадной скотиной, потерявшей человеческий облик, опьяненной безнаказанностью убийства. И что, пожалуй, без ЭТОГО КОНКРЕТНОГО мочилова, можно было бы и обойтись: задача УЖЕ была выполнена, фактически…

5.
Ни один воевавший человек, рассказывая Вам байки о ЕГО войне, НИКОГДА не расскажет Вам вот о тех случаях, которые вызывают у него эти тяжелые воспоминания.
…Есть такой классический сюжет. Его, наверное, во всех армиях мира рассматривают, когда учат бойцов КАК себя правильно и безопасно вести, в том, или другом, случае…
Представьте.
Вот, Вы и ваша группа (Вы – командир), скрытно пробираетесь где-то недалеко от поселка, и находящихся в нем, превосходящих сил противника. И. Вдруг. На тропинке. Сталкиваетесь нос-к-носу с местным ребенком. Пусть будет, например, девочка – лет шести.
Что Вам делать?
Отпустить? Ребенок не будет молчать, это – ясно! Прибежит домой и скажет: «Мама, мама! А там, в лесу – дядьки с ружьями!» Ваша группа будет уничтожена.
Убить ребенка? Вот, просто, ножом – по шейке?
Что??? ЧТО ДЕЛАТЬ-ТО!?

…Правильный ответ: убить ребенка. И, как можно тщательней спрятать тельце: чтоб подольше не нашли…
Причем, сделать ЭТО Вам придется ЛИЧНО. Отдать такой приказ бойцам НЕВОЗМОЖНО. Ну... Ну, не отдают ТАКИЕ приказы! Лучше уж, сразу отойти за кустик и застрелиться.
Это, конечно, ОЧЕНЬ надуманный и рафинированный выбор, просто он верно отображает саму суть проблемы. Но. Поверьте! У КАЖДОГО, долго воевавшего человека БЫЛА необходимость делать подобный выбор. Пусть, и – попроще.
Вы думаете, он Вам, за рюмкой чая, об этом расскажет? О СВОЕМ выборе?
Поэтому-то ВСЕ байки о войне будут рассказаны о том, где автор выступает в роли не убийцы и кадавра вовсе, а – избавителя. Благо, таких случаев, с каждым повоевавшим человеком, тоже достаточно.
Все вышеизложенное, касается (опять!) и моих баек.

6.
Еще. Чтобы окончательно прояснить, что ли…
На войну все идут по своим резонам: кто-то – родину защищать; кто-то – из карьерных интересов (есть и такие, как ни странно!); кто-то хочет адреналинчику; кто-то – отморозок, просто, полный; из идейных соображений – много людей… Ну, а есть и такие, как я – сдуру и за бабло.
Но. Вот, какая интересная штука: воюют-то потом все – ЗА ОДНО И ТО ЖЕ!
За себя, и за того парня. За того, кто – рядом.
Потому, что если этого «…рядом» – не станет, то ТЫ – следующий. Без вариантов, причем.

Такие дела….

7.
Из моих шести орденов только три – французские. Остальные – импортные.
Истории всех трех – интересны, и полностью подпадают под конец пятого пункта.
По хронологии:
Один – шведский, называется: «За спасение раненых». Писать по-шведски здесь его название, не буду, поскольку у меня нет подходящей раскладки на компьютере.
Вот такой, вот, печальный факт, товарищи…
Вручал мне его (лично!) шведский король Карл Густав (не уверен в имени!), что тоже было весьма забавно, поскольку у меня не было (никогда) парадной формы, и это вылилось в некий дипломатический казус.
Другой – бельгийский серебряный крест. “Service De Santé” – служба спасения (в данном случае), если кто – не в ладах с французским.
Ну, а третий… Третий от проклятых пиндосов. Называется “For Military Merit” – за воинские заслуги: для тех, кто и пиндоского-то не знает («За отвагу», если по-русски, по посконному).
Он подпорчен, слегка. Дело в том, что на нем, на обратной стороне, должен быть выбит личный номер номинанта: чей орден. Ась? Там и специальное окошечко такое есть. Но. Французский личный номер – длиннее пиндоского. Просто: больше циферок. В результате, мой, в это окошечко – не вместился. Палево, в общем, подсунули проклятые пиндосы!

Такие дела...