Каждое воскресное утро мама давала мне двадцать пять копеек

Каждое воскресное утро мама давала мне двадцать пять копеек, и я шел в кинотеатр.

Утренний сеанс мультфильмов стоил десять копеек, и ещё пятнадцать на игровые автоматы. Можно было прижаться лицом к резиновой, остро пахнущей химией имитации перископа и пустить торпеду в светящиеся корабли. Можно было сразиться с незнакомым мальчишкой в баскетбол на кнопочках или пострелять в электронном тире. А можно было управлять ковбоем, скачущим на лошади. К автоматам всегда были очереди, и можно было не успеть к началу сеанса, поэтому все торопились, нервничали, толкали друг друга. А в углу одиноко стоял один автомат. Тот самый, из которого опри помощи механической руки вытаскивали игрушки. Я попробовал один раз, даже не зацепил пушистого медвежонка и решил больше не тратить деньги на эту ерунду.

Я никогда не знал, какие мультики покажут. Не было ни афиши, ни программки. Самое обидное, когда на целых полчаса затягивали какой-нибудь «Таджикфильм» или творение узбекских мультипликаторов. До сих пор помню какое-то жуткое кукольное произведение. Мальчик в папахе с риском для жизни переправляется через горную речку, а бабушка равнодушно кричит ему с порога «Ахмед, осторожно, не упади!» Да если и упадет, у неё ещё восемнадцать внуков есть.

А чукотская сказка «Бескрылый гусёнок»? Я две ночи не спал. В висках, вместе с шаманским бубном и камланием стучало «Амика, амикА, амика – сисикэ..» И эти люди нарисовали Простоквашино и «Ну, погоди!»

Дома по телевизору было ещё хуже. Мультики показывали редко, в перерывах между взрослыми передачами. Когда в четверг в почтовый ящик падала газета с программой на следующую неделю, я первым делом вооружался карандашом и подчёркивал все мультики. И потом бежал с улицы, чтобы целых десять минут насладиться долгожданным зрелищем.

Детских фильмов было ещё меньше. Очевидно, детям предлагали смотреть взрослые. Это сейчас я люблю Гайдая и раннего Михалкова, а тогда просто ненавидел. Вот кто сказал, что «Бриллиантовая рука» это комедия? Мне, например, было страшно. Когда за Мироновым летала в темноте загипсованная рука. И когда Папанов стрелял в Никулина на автомойке.

А потом внезапно в кинотеатрах наступила пора индийского кино. И мы узнали кто такие Радж Капур и Митхун Чакроборти. Это был новый мир. Яркий, тёплый, поющий и танцующий. Там были нешуточные страсти, и добро всегда побеждало. Находились давно потерянные родственники и честные полицейские складывали в штабеля побитых преступников.

В начале девяностых в Риге я увидел пятую часть «Звёздных войн». И понял, что меня всю жизнь обманывали. Где-то жили мальчишки, которые каждый день смотрели такие фильмы. Они знали, почему так тяжело дышит Вейдер и почему для Скайуокера такой шок, что он его отец, куда отвезли замороженного Хана Соло и чем вообще вся эта история закончилась. Я тогда нифига не понял. Но фильм был хороший.



© Павел Гушинец (Доктор Лобанов)