Рижский госпиталь

После того, как в начале четвертого курса я привез с заводской практики триппер свою загипсованную переломанную ногу, из училищной санчасти меня сразу же перевели - отвезли на санитарной "таблетке" в Рижский окружной госпиталь, в травматологическое отделение.

Это был 1985 год - шестой год Афганской войны. В отделении были очень много ребят "оттуда". Совсем молодые – младше меня – 18-19 лет (мне тогда было «уже» 21) с ампутированными ниже колен ногами. Мины… Я смотрел на них и мне было ужасно стыдно за мою дурацкую травму, за то, что я старше их и моя нога рано или поздно срастется, я буду ходить без костылей, а они – всю жизнь с протезом… За то, что этих пацанов наша Страна послала выполнять воинский долг – я думаю, мы все, целые и здоровые – были перед ними в неоплатном долгу…

Но, что удивительно - сами «афганцы», казалось, не придавали большого значения своим увечьям, а, скорее, радовались возможности скоро вернуться домой. С одним из них, Юркой, я подружился. Он был родом из подмосковного Быкова. Худой, веснушчатый, с рыжеватым «ежиком» на голове, он выглядел лет на пятнадцать и оттого еще более дико было видеть культю с бурыми пятнами на бинтах – рана плохо заживала. Парень подорвался на мине, когда пошел ловить кузнечиков – в Афгане они огромные – он увлеченно рассказывал мне про них. Впрочем, вскоре я привык – и к Юрке, и к остальным – настолько, что иногда даже в шутку мы боролись-толкались, стоя на костылях в курилке.

Запомнилось мне одно огорчение. Пошли мы как-то Юркой в «чипок» - кафе-магазин, расположенный на территории госпиталя. Заходим – а там дыни продают! И очередь небольшая, но вот проблема: как нести? Оба на костылях. А пакетов полиэтиленовых, которые сейчас охапками лежат в любом магазине – тогда и в помине не было. С авоськами народ ходил. А у нас с собой ничего такого не было. Мы, кажется, просто собирались коржиков там взять к чаю.

Конечно, что-то наверняка можно было придумать, но мы почему-то растерялись.
Решили вернуться в отделение и взять с собой кого-то из «ходячих». Пока вернулись, пока нашли помощника – в «чипке» обед начался, а, когда мы все-таки добрались туда втроем после обеда – дыни уже не продавали, то ли раскупили их, то ли еще какая-то причина - тогда ведь не было такого изобилия этих бахчевых на улицах, как сейчас, даже в относительно благополучной Риге не было. Так и вернулись мы ни с чем…

Да, а третьим тогда с нами, кстати, пошел еще один наш друг – Пыльд Тоомас, студент-медик из Тартуского университета, попавший в армию с третьего или с четвертого курса. Служил он, кажется в связистах, в госпиталь попал через свою санчасть – по какой-то, скорее всего, надуманной причине. Впрочем, «закосом» назвать это язык не поворачивается, поскольку в госпитале он явно мог принести гораздо больше пользы, чем в своей части – Тоомас был, действительно, Доктором – по своим знаниям, по своему отношению к больным.

Тоом находился в нашей палате и я помню, как привезли очередного травмированного бойца – литовского парня, который неудачно попытался разобрать снаряд… Таких чудаков, кстати, довольно много было в отделении. Да, впрочем, я и сам не лучше их был со своим прыжком "легендарным". Так вот, парню сильно повредило руки, выбило один глаз, ну и по мелочам там. Был он поначалу «лежачим». Отсюда – всякие атрибуты типа утки и судна. Ну, утку-то мы еще могли подставить товарищу, а вот для других процедур были специальные обученные люди - санитары, тоже из "срочников". А их еще надо было дозваться! Мы же особым человеколюбием не отличались и частенько залеживались наши сотоварищи с судном под задницей по часу, а то и больше.

Впрочем, они особо не обижались на окружающих и, выздоравливая, вели себя точно так же по отношению к вновь прибывшим «лежачим». В этом, кстати, не было никакого желания поиздеваться, просто – обычная брезгливость молодых парней. Тоомас же в таких ситуациях вел себя лучше мамы родной - и уберет, и подотрет… И – что меня тогда удивляло – делал это он это как-то совершенно обыденно, как будто для него это было самым обычным делом, как зубы почистить. Потом я узнал от него, что, действительно, он в свое время и санитаром поработал в больнице. И, все-таки, пожалуй, самое главное было даже не это – не деловитость, а, какое-то, что ли, сострадание к ним, к больным, которое было заметно и которое нам – молодым циникам, было даже как-то неудобно наблюдать.

Теперь-то я понимаю, что Тоом уже тогда был необыкновенным человеком. Когда меня перевели обратно - из госпиталя в санчасть училища – мы еще некоторое время переписывались – с ним и с Юркой. Потом это все как-то само собой постепенно прекратилось. Помню, в последних письмах Том писал, что его беспокоит психическое состояние Юры – рана у того так и не заживала и поэтому ему все никак не давали протез, а это отодвигало его возвращение домой, в родное Быково. И Юрка решил сам сделать себе протез – выстрогать из дерева… Я не знаю, чем все это закончилось – переписка наша затихла. Мне бы очень хотелось узнать, как они сейчас – Тоомас, Юрка…

UPD Пару лет назад мне удалось найти Тоома в соцсетях - через его племянника, который, разумеется меня не знал, но ответил на мой вопрос, не знает ли он такого - Пыльд Тоомаса? Оказалось, что это - его дядя. Общались на русском, без всяких проявлений национализма и т.п. Он дал мне координаты Тоома. Я узнал, что мой старый друг работает, конечно же по специальности, в Таллине, профессор медицины, занимается мозгом. Тоом был искренне рад нашей виртуальной встрече, звал (и продолжает звать) в гости, говорит, что поселит нас с женой на своей даче, чтобы мы себя свободнее чувствовали, периодически теребит: давай я тебе вызов сделаю - а мы чего-то всё никак не выберемся...

Честно говоря, со всеми этими "незалэжностями", которые начались в своё время с Кавказа, продолжились отделением Прибалтики и закончились предательским Беловежским соглашением - я немного опасался, как он воспримет моё сообщение... Как и его племянник (или - племянник - как он?) - ни малейшего проявления какого-то национализма, радость общения со старым другом и никаких выпадов в сторону ушедшего СССР, скорее, даже какая-то ностальгия по тем временам. Люди - они всегда остаются людьми.