Советские испытатели космической техники определили предел человеческих возможностей, непревзойденный и по сей день. Один из них Джон Иванович, первый из "наземных космонавтов", работавший завклубом при НИИ медико-биологических проблем.
Когда летом 1960 года из первого отряда космонавтов отобрали шестерых летчиков — Быковского, Гагарина, Нелюбова, Николаева, Поповича и Титова, — не было известно, кто первым из них полетит в космос. И уж тем более никто не знал, какие максимальные нагрузки навалятся на первого космонавта. Рисковать будущими героями — категорически запрещено. Чтобы узнать предел возможностей человеческого организма, требовалось провести смертельно опасные эксперименты на людях «попроще»: Джон Гридунов, Владимир Пономаренко, Алик Мнацаканян и другие — были первыми «наземными космонавтами», внештатные испытатели, нигде не учтенные «мертвые души» экспериментальной космической медицины.На них испытывали все виды возможных опасностей, поджидающих человека в космосе: запредельные перегрузки и жесткую посадку, кислородное голодание и высокие температуры, бесконечные часы тишины и одиночества. Простой завклубом Джон Гридунов выдержал перегрузку в 19G и невообразимую «ударную перегрузку» в 50G.
Далее воспоминания Д.И. Гридунова: "В 1960-м я работал заведующим клуба в Институте медико-биологических проблем. Заведовал, значит, всей местной самодеятельностью. В то время у нас тренировались летчики из первого космического отряда, готовились к первому полету в космос. Хорошие, простые ребята. Титова я учил, как Маяковского читать, Быковский прославился тем, что в классе заснул и грохнулся на пол, с Гагариным я в парке Горького пиво пил. Они у нас в институте жили, врачи им давление мерили, проверяли всеми возможными способами. Ученые хотели выяснить, как человек будет вести себя в космосе, что будет испытывать. Ведь в то время вообще ничего не было известно. Собачки-то погибали в космосе после первых пусков, а мы человека запустить хотели!
По условиям одного из опытов, нужно было просидеть десять дней в барокамере, заполненной кислородом, в полном одиночестве, в полной тишине. Космическую обстановку имитировали. Был в отряде Валя Бондаревский, совсем молодой парень. У него в барокамере стояла электроплитка, еду подогревать. На десятый день, когда пора было выходить, Валя снял с себя датчики, протер кожу ваткой и бросил. Ватка попала прямо на эту плитку. Пламя, кислород взорвался. Валя весь обгорел. Несколько часов пожил, и всё. Когда мы его хоронили, Леонов прочитал стихотворение. Сейчас не вспомню дословно, но суть была такая: "мы полетим, и ты будешь с нами". Генералы со слезами на глазах стояли. Я и раньше хотел участвовать в испытательной работе, но после этого случая окончательно решился. В испытатели брали авиационных техников и механиков, а я во время войны как раз был механиком на штурмовике Ил-2 и бомбардировщике Пе-2. Надо было только медкомиссию пройти, чтобы стать испытателем космической техники. Меня, правда, еще из-за имени мытарили: почему, спрашивают, Джон? Да все просто: отец, пулеметчик Красной армии, в день моего рождения 6 октября 1926 года, полез в календарь и выяснил, что в тот же день родился Джон Рид. Тот, который написал "Десять дней, которые потрясли мир". Вот отец меня Джоном и назвал.
Я, можно сказать, с рождения привык преодолевать трудности, быть в гуще проблем. Я даже родился в тачанке. Отец отстреливался из пулемета от басмачей, а мать в той же тачанке меня рожала. Так что, когда я начал заниматься испытаниями космической техники, для меня было совершенно естественным выполнить не столько, сколько нужно, а в несколько раз больше.
Прослышали про летчика, который потерпел крушение где-то в северном море и бултыхался в ледяной воде, пока его не нашли. А если космонавт вот так попадет? Значит, нужно испытать, как поведет себя скафандр в ледяной воде. "Джон Иванович, давай". В Томилино оборудовали ангар без окон, без дверей, поставили туда бассейн - у стенок лед, посередине полынья. В эту полынью меня и сбросили. На каждом сантиметре тела датчики, поверх шелковое белье, снизу надувной матрас. Сорок пять минут гребу, согреваюсь, потом пятнадцать минут отдыхаю. Сначала за этим действом наблюдала правительственная комиссия: все в валенках, в шубах, с ноги на ногу переминаются. Постояли, да через час развернулись и ушли: холодно же. Наутро вернулись и аж руками всплеснули: "Живой!" Удивились, значит, они. Меня вытащили, первым делом дали кружку спирта. Я выпил - вода водой. Еще одну - эффекта ноль. Пошел домой, съел горячего борща - не согреваюсь. Тогда набрал полную ванну кипятка и залез туда, только так и согрелся. Потом все удивлялись, как у меня от перепада температур сердце не разорвалось. 13 часов 25 минут в ледяной воде, по заключению врачей, температура на стопе была 5 градусов, тела - 34,3.
В другой раз меня и еще одного испытателя, Сашу Селезнева, посадили в "шарик" Терешковой и дали такую дыхалочку, чтобы мы дышали тем же, что выдыхаем. Был специальный компрессор для восстановления воздуха и поддержания температуры. Но он постоянно отказывал, поэтому дышал я не пойми чем. И так мы с Сашей Селезневым должны были просидеть пятнадцать суток. Но пятнадцатый день пришелся на воскресенье и, естественно, никто не поперся нас с Сашей из шарика вытаскивать. Так что мы еще сутки сверх нормы просидели. Когда люк открыли, Селезнев позеленел и упал в обморок от свежего воздуха. Его сразу же в госпиталь повезли, а я на работу пошел, в клуб. Шарман, как говорится. Самым сложным был полет на Луну. Королев сказал, что на человеке, который туда полетит, нужно испытать всё, что может произойти практически и теоретически.
В 1971-м Волков, Добровольский и Пацаев погибли из-за разгерметизации спускаемого аппарата. Эта трагедия пример того, что может произойти с человеком в случае разгерметизации космического корабля или скафандра в космосе. Такого "прямого соприкосновения" с космосом боятся все космонавты. Нам, испытателям, предстояло сымитировать семь суток полета до Луны в полном облачении, то есть в скафандрах. А также испытать резкое раздувание скафандра в ситуации разгерметизации корабля на высоте 30-40 тысяч метров. Скафандр раздулся, как положено, но меня швырнуло и нога зацепилась за провод, я двинуться не мог. "Джон Иванович, прекращаем эксперимент?" А я думаю - такая ситуация может быть? Может. Значит, надо испытать, продолжаем эксперимент. Кормили нас через трубочку творогом. Оператор, должно быть, замешкался, и дал мне столько этого творога, что он разлетелся по всему скафандру и начал вонять. Пришлось в вонючем скафандре "на Луну лететь". Потом панели отопительные включили- с меня пот градом. Кислород начали перекрывать. Я спрашиваю дежурного:"Что, и такое может быть?" Может, говорит. Я не выдержал и завопил: ";Да я ж тебя убью, сволочь, фашист ты проклятый!" И, как назло, седьмой день эксперимента опять выпал на воскресенье. Снова пришлось до понедельника терпеть. Чего еще боится космонавт? Подъема. А это центрифуга. Ее боятся абсолютно все космонавты. Комаров после нее ходил зигзагами. Что такое центрифуга? Такой вопрос задали студентки на встрече в МИИТе космонавту Береговому. "Как бы вам сказать. Это словно попасть в объятья настоящего мужчины". Так Береговой перед студентками шутил, а на самой центрифуге не до шуток. На все тело наваливается страшенная тяжесть. Кажется, сейчас раздавит. А потом тело начинает течь, как вода. У меня было полное ощущение, что нос ниже подбородка съехал.
На спуске тоже могут быть проблемы. Один человек возвращался на Землю в кресле. Но на Луну собирались отправить экипаж из трех человек, а значит спускать их надо в корабле. А если посадочный парашют не раскроется? Какой удар человек сможет выдержать? Давай, говорят, на Джоне Ивановиче проверим. Будто знали, что я всё выдержу. Сделали четырнадцатиметровую вышку и сбрасывали оттуда капсулу с испытателями. Правда, ученые, прежде чем на живых людях это дело испытывать, пробовали сбрасывать трупы. Для этого эксперимента десяток трупов из Склифосовского специально привезли. И у всех покойников позвоночники повылетали. Во время "моего" эксперимента со мной в капсуле были еще три штатных испытателя. На 38G все они вдруг отказались продолжать. Позвоночник боялись повредить, ясное дело. А я в таких случаях всегда спрашивал: сколько американцы дали? Значит, будет больше. А потом еще больше. Споткнулся я на 43G. Когда тебя сбрасывают, человек инстинктивно старается сжаться в кулачок, а этого делать нельзя ни в коем случае; сразу удар вдвое сильнее. Надо, наоборот, вжаться в кресло, нас даже ремнями специально притягивали. И обязательно надо на выдохе - для этого команду готовности мне в капсулу передавали. На 43G генерал, который вел эксперимент, отдал команду "Внимание! Приготовиться!" Я выдохнул, а команды "Вниз!" нет, я и вдохнул. И в тот самый момент, как я вдохнул и отошел от кресла, они меня и сбросили. Три дня потом голова гудела. Как голова прошла, я до 50G дошел. Дальше установка сломалась.
Не знаю, как я всё это пережил. Наверное, везло сильно. Это геройская профессия - инвалидами люди становятся, часто бывают смертельные исходы. Сами испытатели вам скажут, что всё нормально, всё в порядке. Да как же нормально, если два испытателя из трех уходили с работы по инвалидности? Ни у кого из этих людей нет ни медалей, ни наград. На меня в 2006 году написали представление к званию героя России, перечислили все мои заслуги. Анатолий Перминов (руководитель Федерального космического агентства в 2004-2011 годах) посмотрел и говорит: "Это не герой, это дважды герой!" И что? И ничего. Хочу вот книгу написать, пока всё помню. Столько впечатлений за восемьдесят шесть лет жизни накопилось. Большая должна получиться книга. Шарман, мягко выражаясь."
Джон Иванович)) Это как Евгений Джонсон. Джонсон и Джонсон короче.
Джон Гридунов был назван в честь американского писателя и активиста Джона Рида[1]. В свидетельстве о рождении он был записан как Джон (Рид), в скобках[1]. В 1941 Гридунов поступил в Луганскую Военно-Воздушную академию. Во время второй мировой войны, он служил механиком в 999-м, 58-м и 80-м авиационных полках. Хотя Гридунов так и не получил диплом о высшем инженерном образовании, он в 1944 году окончил Серпуховское военно-воздушное техническое училище. С ноября 1949 по апрель 1950 он был студентом Военно-воздушной инженерной академии имени Н. Е. Жуковского.
Замечательный пост о замечательном человеке! Спасибо автору. Сам как-то смотрел по Дискавери передачу о подобном испытателе, американце, тоже мужик был отчаянный, сажали его на вагончик, который ракетными движками разгоняли по рельсам, потом резко тормозили его имитируя сверхперегрузки, так у него кровь так к глазам прилила, думали ослепнет. Глаза красные долго были, но вроде отошёл, наверняка и с Джоном Ивановичем подобное происходило при падении с вышки в капсуле.
Замечательный пост о замечательном человеке! Спасибо автору. Сам как-то смотрел по Дискавери передачу о подобном испытателе, американце, тоже мужик был отчаянный, сажали его на вагончик, который ракетными движками разгоняли по рельсам, потом резко тормозили его имитируя сверхперегрузки, так у него кровь так к глазам прилила, думали ослепнет. Глаза красные долго были, но вроде отошёл, наверняка и с Джоном Ивановичем подобное происходило при падении с вышки в капсуле.
Джон Иванович)) Это как Евгений Джонсон. Джонсон и Джонсон короче.
А если бы ты посмотрел видео, то знал бы, что его назвали в честь американского писателя Джона Рида. А вообще, у меня этот человек ассоциируется с Фёдором Конюховым - 96анутость - это у них общая черта.
Наутро вернулись и аж руками всплеснули: "Живой!" Удивились, значит, они. Меня вытащили, первым делом дали кружку спирта. Я выпил - вода водой. Еще одну - эффекта ноль. Пошел домой, съел горячего борща - не согреваюсь. Тогда набрал полную ванну кипятка и залез туда, только так и согрелся. Потом все удивлялись, как у меня от перепада температур сердце не разорвалось. 13 часов 25 минут в ледяной воде, по заключению врачей, температура на стопе была 5 градусов, тела - 34,3.
Сразу видать - завклубом! Хорошо тебя, пиздилка ты трепливая, КГБ уже не слышит, а то б вытащили тебе кишки через задницу, за пиздежь твой паскудный. Хуительственная комиссия за тобой наблюдала, гнида. Какие генералы и нахуя пойдут на тебя глядеть?! А вот за показаниями датчиков должны бы круглосуточно наблюдать смена медиков. Отмечая все изменения, кроме всего прочего, это был бы бесценный научный материал, на три докторских сразу! И можно было стать профессором только на том, чтобы тебя, прямо в датчиках, чистенько реабилитировать после столь глубокого охлаждения. Только ты, пиздливая гнида, об этом не знал, потому и навонял всей этой мерзостью. Будучи идиотом, этот дядя был не в курсе, что советским ученым не надо было проводить опыты по глубокому охлаждению. Материалы в СССР были, за их получение фашистскими докторами в концлагерях те доктора получили веревку. А материалы остались. Короче, все это сраный пиздеж. Это все.
Иж чаго вздумали, космосы им подавай, ученые лодыри, нет чтоб в шахтах работать.
Ну совсем уж так не надо. Но прошел этот период, по мне так здорово. Исследовать всякую чушь под названием "возможности человека" в стране, где народ из лаптей ещё не повылазил.
Размещено через приложение ЯПлакалъ
Наутро вернулись и аж руками всплеснули: "Живой!" Удивились, значит, они. Меня вытащили, первым делом дали кружку спирта. Я выпил - вода водой. Еще одну - эффекта ноль. Пошел домой, съел горячего борща - не согреваюсь. Тогда набрал полную ванну кипятка и залез туда, только так и согрелся. Потом все удивлялись, как у меня от перепада температур сердце не разорвалось. 13 часов 25 минут в ледяной воде, по заключению врачей, температура на стопе была 5 градусов, тела - 34,3.
Сразу видать - завклубом! Хорошо тебя, пиздилка ты трепливая, КГБ уже не слышит, а то б вытащили тебе кишки через задницу, за пиздежь твой паскудный. Хуительственная комиссия за тобой наблюдала, гнида. Какие генералы и нахуя пойдут на тебя глядеть?! А вот за показаниями датчиков должны бы круглосуточно наблюдать смена медиков. Отмечая все изменения, кроме всего прочего, это был бы бесценный научный материал, на три докторских сразу! И можно было стать профессором только на том, чтобы тебя, прямо в датчиках, чистенько реабилитировать после столь глубокого охлаждения. Только ты, пиздливая гнида, об этом не знал, потому и навонял всей этой мерзостью. Будучи идиотом, этот дядя был не в курсе, что советским ученым не надо было проводить опыты по глубокому охлаждению. Материалы в СССР были, за их получение фашистскими докторами в концлагерях те доктора получили веревку. А материалы остались. Короче, все это сраный пиздеж. Это все.
Кто же первым летал на Луну?
Представляю изумление читателя: "Как кто? Американские астронавты!" Спорить не стану: именно так принято считать. Но так ли это на самом деле? Есть на этот счет и другое мнение, к которому склоняются многие наши ученые и космонавты: первым человеком, побывавшим на Луне, был гражданин Советского Союза майор ВВС Джон Иванович Гридунов...
Впервые это имя я услышал от Юрия Гагарина в нашем разговоре 19 марта 1966 года. Он подарил мне тогда свою книгу "Дорога в космос", но там об этой тайне не было ни слова. Тема в ту пору была закрыта.
...Все началось с создания НИИ авиационной и космической медицины, где велись работы по подготовке человека к полетам во Вселенную. Одна из главных проблем - преодолеть притяжение Земли, научиться работать на орбите. Первопроходцами в этом были испытатели.
В команду отбирали добровольцев, самых выносливых и смелых. Не все выдерживали нагрузки. Теперь не секрет: в 60-е годы инвалидами стали 60 человек из испытательных бригад. Но одним из первых, кто прошел все передряги, был майор ВВС Джон Гридунов (имя по воле родителей ему досталось от американского журналиста - друга советской страны Джона Рида).
Это имя я впоследствии не раз слышал от летчиков-космонавтов Германа Титова, Павла Поповича, Петра Климука, Виталия Севастьянова, многих ученых. Все были единодушны: вклад Гридунова в организацию жизнеобеспечения космонавтов неоценим, эксперименты по выявлению человеческих возможностей, недели, проведенные в скафандре на высоте 30 километров, "полет на Луну в барокамере" помогли обеспечить безопасность тем, кто шел за ним следом. Лишь один пример риска: если в обычных условиях нагрузка при работе на центрифуге нарастала постепенно, то при старте "полета на Луну" ее запускали до предела - 19g...
Мне не раз доводилось бывать в том секретном НИИ. Им тогда командовал генерал медицинской службы Ю. Волынкин. Там я и познакомился с майором Гридуновым - молодым, спортивным, жилистым мужчиной.
Прошли годы. К полетам в космос мы привыкли: вроде бы обычное дело - вон уже и туристы туда летают. Но для профессионалов каждый такой полет - это бросок в неизвестность. И по-прежнему начинают его на Земле испытатели...
...Давно не видел я Джона Ивановича. И вот как-то побывал у него в гостях - в обычной "хрущевке". Конечно, воспоминания за рюмкой коньяка и чашкой чая. Я, помимо прочего, спросил хозяина дома: "Дело прошлое, Джон, скажи: бывало ли в той работе страшно?". Он усмехнулся: "Гарантий ни испытателям, ни космонавтам никто никогда не дает. Не страшно бывает только дуракам. Но жить хочется всем. Даже когда прыгаешь с парашютом - и то не очень уютно, хотя за спиной - запасной парашют... Страх в таких ситуациях - это нормально. Но есть такое понятие, как чувство долга. У нас, испытателей, на Земле рядом товарищи. А вот космонавтам вряд ли кто-нибудь может помочь. Надежда только на себя. Вот почему перед реальным космическим полетом все неожиданности должны выявить мы, испытатели".
Спрашиваю Джона: "Правда ли, что американцы видели на Луне инопланетян?" Он смеется: "Я с ними не летал. И все-таки, скорее всего, это из области фантастики. Впрочем, такая версия есть. Понимаешь, неожиданностей в космосе масса. И спрашивать об этом нужно космонавтов. Я - всего лишь испытатель".
"Всего лишь испытатель"... Адская это работа. Но без вклада в нее Джона Гридунова и его товарищей вряд ли поднялись бы в космос теперь уже сотни и сотни космонавтов и астронавтов.
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
1 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com