Эдуард Асадов незрячий поэт видел человечность

Эдуард Аркадьевич Асадов родился 7 сентября 1923 года в Туркмении, в городе Мары, в учительской семье. Отец его в Гражданскую войну воевал на Кавказе. После смерти отца в 1929 году семья переехала в Свердловск к деду. В восьмилетнем возрасте Эдуард написал своё первое стихотворение. Жил как большинство его сверстников в то время – вступил в пионеры, потом в комсомол.

С 1939 года Асадов жил в Москве. Он окончил школу в 1941 году, а через неделю после выпускного вечера началась Великая Отечественная война. Он ушёл добровольцем на фронт. В мае 1944 года в боях за Севастополь был тяжело ранен, потерял зрение и с того времени появлялся на публике с чёрной повязкой на глазах.

В 1946 году Эдуард поступил в Литературный институт им. А.М. Горького, который с отличием окончил в 1951 году. Тогда же опубликовал первый сборник стихов «Светлая дорога» и был принят в Союз писателей.

В последующие годы вышло немало книг и сборников со стихами поэта. Среди них – «Снежный вечер», «Солдаты вернулись с войны», «Во имя большой любви», «Лирические страницы», «Я люблю навсегда», «Не надо отдавать любимых» и многие другие. Он автор 47 книг.

Асадов писал не только лирические стихи и поэмы, но и прозу (рассказы «Зарницы войны», «Разведчица Саша», повесть «Фронтовая весна»), переводил стихи поэтов Азербайджана, Башкирии, Грузии, Калмыкии, Казахстана, Узбекистана.

Особенно популярен он стал с начала 1960-х годов. Его книги, выходившие 100-тысячными тиражами, раскупались моментально, а литературные вечера поэта на протяжении почти 40 лет проходили с неизменным успехом во многих крупнейших концертных залах страны. И это неудивительно, ведь в своих стихах Асадов обращался к лучшим человеческим качествам - к верности, справедливости, любви, благородству... Будучи незрячим, он видел жизнь намного лучше и глубже, чем многие зрячие. В своих интервью поэт отмечал, что всегда чувствовал на себе большую ответственность за то, что говорил, писал и делал. Он гордился тем, что у него не было ни одной строки, в которой он бы солгал.

В последние годы Асадов жил и работал в писательском посёлке Красновидово Московской области. Герой Советского Союза он был награждён рядом орденов и медалей, являлся Почётным гражданином Севастополя.

Скончался Эдуард Аркадьевич Асадов 21 апреля 2004 года в Одинцово, был похоронен на Кунцевском кладбище Москвы.

Сегодня Эдуарду Аркадьевичу исполнилняется 101 год со дня рождения.

via инэт

Эдуард Асадов

Яшка

Учебно-егерский пункт в Мытищах,
В еловой роще, не виден глазу.
И все же долго его не ищут.
Едва лишь спросишь — покажут сразу.


Еще бы! Ведь там не тихие пташки,
Тут место веселое, даже слишком.
Здесь травят собак на косматого мишку
И на лису — глазастого Яшку.


Их кормят и держат отнюдь не зря,
На них тренируют охотничьих псов,
Они, как здесь острят егеря,-
«Учебные шкуры» для их зубов!


Ночь для Яшки всего дороже:
В сарае тихо, покой и жизнь…
Он может вздремнуть, подкрепиться может,
Он знает, что ночью не потревожат,
А солнце встанет — тогда держись!


Егерь лапищей Яшку сгребет
И вынесет на заре из сарая,
Туда, где толпа возбужденно ждет
И рвутся собаки, визжа и лая.


Брошенный в нору, Яшка сжимается.
Слыша, как рядом, у двух ракит,
Лайки, рыча, на медведя кидаются,
А он, сопя, от них отбивается
И только цепью своей гремит.


И все же, все же ему, косолапому,
Полегче. Ведь — силища… Отмахнется…
Яшка в глину уперся лапами
И весь подобрался: сейчас начнется.


И впрямь: уж галдят, окружая нору,
Мужчины и дамы в плащах и шляпах,
Дети при мамах, дети при папах,
А с ними, лисий учуя запах,
Фоксы и таксы — рычащей сворой.


Лихие «охотники» и «охотницы»,
Ружья-то в руках не державшие даже,
О песьем дипломе сейчас заботятся,
Орут и азартно зонтами машут.


Интеллигентные вроде люди!
Ну где же облик ваш человечий?
— Поставят «четверку»,- слышатся речи,
Если пес лису покалечит.
— А если задушит, «пятерка» будет!


Двадцать собак и хозяев двадцать
Рвутся в азарте и дышат тяжко.
И все они, все они — двадцать и двадцать —
На одного небольшого Яшку!


Собаки? Собаки не виноваты!
Здесь люди… А впрочем, какие люди?!
И Яшка стоит, как стоят солдаты,
Он знает: пощады не жди. Не будет!


Одна за другой вползают собаки,
Одна за другой, одна за другой…
И Яшка катается с ними в драке,
Израненный, вновь встречает атаки
И бьется отчаянно, как герой!


А сверху, через стеклянную крышу,-
Десятки пылающих лиц и глаз,
Как в Древнем Риме, страстями дышат:
— Грызи, Меркурий! Смелее! Фас!


Ну, кажется, все… Доконали вроде!..
И тут звенящий мальчиший крик:
— Не смейте! Хватит! Назад, уроды!-
И хохот: — Видать, сробел ученик!


Егерь Яшкину шею потрогал,
Смыл кровь...- Вроде дышит еще — молодец!
Предшественник твой протянул немного.
Ты дольше послужишь. Живуч, стервец!


День помутневший в овраг сползает.
Небо зажглось светляками ночными,
Они надо всеми равно сияют,
Над добрыми душами и над злыми…


Лишь, может, чуть ласковей смотрят туда,
Где в старом сарае, при егерском доме,
Маленький Яшка спит на соломе,
Весь в шрамах от носа и до хвоста.


Ночь для Яшки всего дороже:
Он может двигаться, есть, дремать,
Он знает, что ночью не потревожат,
А утро придет, не прийти не может,
Но лучше про утро не вспоминать!


Все будет снова — и лай и топот,
И деться некуда — стой! Дерись!
Пока однажды под свист и гогот
Не оборвется Яшкина жизнь.


Сейчас он дремлет, глуша тоску…
Он — зверь. А звери не просят пощады…
Я знаю: браниться нельзя, не надо,
Но тут, хоть режьте меня, не могу!


И тем, кто забыл гуманность людей,
Кричу я, исполненный острой горечи:
— Довольно калечить души детей!
Не смейте мучить животных, сволочи!