Вспомнился случай. По мотивам темы: «Как справляли нужду армии прошлого?»

Было это ещё в СССР. Ехали мы вчетвером по железной дороге на военный завод, технику свою везли на ремонт на платформах, а сами в теплушке обосновались. То есть в таком же деревянном вагоне с буржуйкой и нарами, в котором наши деды и прадеды по армейским делам ездили. Не знаю, как деды, а мы нужду справляли в дырку, которую прорубили в полу, в противоположном от нар углу вагона.

Технику на завод сдали, а вагон железнодорожники долго принимать отказывались из-за дыры в полу.

В следующий раз, когда технику везли с завода, дырявить пол не решились. Друг мой Санёк смекнул воспользоваться тем, что дверь вагона, чтобы не каталась по инерции на ходу, была постоянно заклинена в приоткрытом положении бруском. Он держался за брусок, а жопу вывешивал наружу. И так гадил. Мне такой гимнастический способ не зашёл: я любил посидеть удобно, сигарету выкурить, ибо срач без куренья – как чай без варенья. Я в дальний угол вагона ходил с куском картона, гадил на него и выбрасывал обосранную картонку в дверь. Но речь пойдёт не обо мне.

Раннее утро. Все спят, я дежурю у буржуйки, подкидываю в неё дрова, наколотые во время стоянки из шпал. Сане приспичило по-большому. А состав наш, как на грех, тянется по Москве.

- Как из города выедем, позови, - просит Саня и возвращается на нары.
Через какое-то время смотрю в дверь: едем уже лесом. Зову Санька. И только он задницу наружу свесил, понимаю, что не в лес это был, а лесопарк какой-то. Тянется теперь состав неспешно по мосту, а по краю моста пешеходная дорожка оборудована. А по дорожке толпа горожан на утреннюю электричку спешит. Точнее, спешила. Потому что начинают все останавливаться и в нашу сторону смотреть, руками размахивать. Видимо, процесс у Санька уже пошёл. А что ты тут поделаешь: срать и родить нельзя погодить. Поэтому ничего я Саньку про случившийся с ним пердимонокль не сказал. Так и проехали мы этот мост, показывая москвичам солдатскую жопу.

На фото Саня верхом на том самом бруске. А я вышел дрова рубить в расстёгнутой хэбэшке по морозу. И никакого насморка: молодость.