Докторских баек вам

Рассказывал про се доктор К., работник скорой помощи на дому.

Быль, одним словом.
Жила-была одна старуха полоумная, которая несколько раз на дню вызывала «скорую». На дурку, к сожалению, это было нельзя списать, поскольку она по жизни чем-то там действительно болела, не так, чтоб до смерти, но задокументированно. А вот чердак у нее давно уже был пыльный, запущенный. Со сверчками.
И вот, как-то ближе к ночи, когда от старухи поступил очередной вызов, терпение бригады переполнилось... Когда старуха открыла дверь, медперсонал, ни слова не говоря, зашел в квартиру, расселся по стульям в полукруг, врач достал аккордеон, сыграл "Болеро" Равеля, сестра с платочком по кругу прошла, притопывая, после чего бригада молча поднялась и вышла. Через некоторое время на подстанцию был звонок возмущенной старухи, которая сказала: «Что за безобразие! Почему мне ничего не сделали? Врач только на гармошке поиграл, а сестра потанцевала, и все!»...
Цель была достигнута. Через полчаса старуху навестила уже психиатрическая бригада с аминазином.


Ну уж не знаю, правда или нет.

Но мне продавали как правду, а я человек доверчивый.
В приемное отделение одной из больниц поступает сообщение: «Везем пациента с поражением полового члена молнией».
В приемном ажиотаж, суматоха, все принимают меры по подготовке к приему пациента с таким ужасным повреждением… Ну как сказать «принимают меры»… Урологи и хирурги, конечно, роются в книжках и лихорадочно выясняют меж собой, чем такое лечить. Их можно понять. А вот все остальные грудятся в приемном с единственной целью посмотреть. Хоть издали.
При этом всем ужасно интересно, при каких обстоятельствах была получена травма. Было там и такое предположение, что пациент, должно быть, с неизвестной целью лежал в грозу под открытым небом на спине. А травма относится к громоотводному типу.
Наконец подъезжает «скорая». Из нее выносят носилки, на которых сидит скукоженный мужик, держится за промежность и нервно курит.
Оказалось, что человек просто пошел пописать, и несколько неудачно застегнул «молнию» на штанах...


Приметы

Вообще, у медиков есть много всяких примет. Вот некоторые из них.
На стол во время дежурства садиться нельзя – кто-нибудь помрет.
По той же причине во время застолий в отделении нельзя ошибиться и поставить на стол лишний прибор.
Если по реанимационному отделению летает муха, то она сядет с большей долей вероятности на больного, который скоро отправится в мир иной. Поэтому она называется «диагностической мухой».
Если больной в бессознательном состоянии делает пальцами фигу или, извините, чешет яйца – это тоже неблагоприятный симптом.
Необъяснимая вещь – если во время автоаварии у потерпевшего слетели ботинки, то, скорее всего, дела его плохи, даже несмотря на внешнее благополучие. Опытные доктора «скорой» обращают на ботинки особое внимание.
У нас в отделении плохой приметой считается, если тебе пожелают всего хорошего или спокойного дежурства – в этом случае дежурство спокойным вряд ли будет. За пожелание спокойной ночи и побить могут.
А на «скорой», говорят, существует даже целый ритуал отхождения ко сну. Там ведь как доктора спят – как получится, не факт, что тебя не разбудят через пять минут после того, как ты лёг. Поэтому процесс выглядит так: доктор садится на кушетку и мысленно желает людям во всем мире (ну, или хотя бы в том городе, где он работает) здоровья. После этого ждет полминуты. Если ничего в эти полминуты не происходит и не поступает вызова, он снимает один ботинок и ждет еще полминуты. Если опять ничего не происходит, доктор снимает второй ботинок и ложится спать…


Мать Тереза

Известно, что не все девушки отличаются высокой моралью. У некоторых и моралью то это не назовешь. Очевидно, их отличает завидный охотничий инстинкт.
Вот скажем, работал я в одном отделении с медсестрой Б. (не подумайте чего дурного, фамилия у нее так начиналась).
На дежурстве, зайдя в сестринскую, с большой долей вероятности можно было застать санитара из морга, охранника с рынка или шофера с единственной в больнице машины. Чары медсестры были настолько сильны, что они, манкируя своими должностными обязанностями, засиживались до глубокого вечера. Чаще, впрочем, до утра. Я далек от мысли, что они читали медсестре Б. стихи.
Их было много, и, как правило, каждый раз новые. При виде доктора они принимали озабоченный вид заек, которые заскочили по делу срочно и вот-вот уйдут. Веры таким, как вы сами понимаете, никакой. Пару раз я, багровый, орал сильно. Они уходили, но через некоторое время обнаруживались снова. От безысходности я перестал орать и даже приспособил их к делу – вязать белую горячку, которая периодически посещала моих пациентов.
При всем при этом медсестра Б. еще и успевала работать. Кое-как, конечно. Если времени хватало.
Её звали матерью Терезой. Потому, что никому не могла отказать…


Нэцке

В одной нечеловеческой больнице, где я коротал рабочее время, санитаркой была суровая девушка Ирастик двухсот килограммов весом.
Ее за глаза звали Нэцке.
Когда, подобно холодцу, подрагивая жирами и источая запах немытого тела, она вплывала в отделение, хотелось сбежать и никогда сюда не возвращаться.
С персоналом она охотно делилась подробностями семейной жизни. Одну особо впечатлительную докторицу после рассказа о том, как муж овладевает ею, Ирастиком, после дежурства, прямо в прихожей, на сумках с уворованной из отделения колбасой, натурально тошнило полчаса в туалете.
…Хватит больше, не могу…
О пьянстве – так о пьянстве. Нэцке подрабатывала на полставки лифтершей в соседнем корпусе. Когда она туда устроилась, сотрудники нашего отделения опасались, что лифт, не выдержав Ирастика, сорвется в шахту, но лифт был советский, посему выдержал. Работа лифтершей была хороша: пьянство не преследовалось – ты только в кнопки попадай.
Именно с лифтом был связан крупнейший инцидент в больнице в том году.
У Ирастика угнали лифт. Подумать только – у людей обычно машины угоняют, ну, мотоцикл, ну, велосипед, на крайний случай. Но лифт – это... Это святое. Сделала это какая-то санитарка из токсикологии, тоже очень толстая. С ней Ирастик вместе и пила. И, видать, что-то не поделила. И санитарка из токсикологии угнала лифт из мести.
Но не на ту напала. Ирастик, трубно крича, по лестнице догнала (!) лифт и набила морду этой самой санитарке из токсикологии.
Присутствовавшие до сих пор рассказывают об этом шепотом. Один интеллигент говорил что-то про Сциллу с Харибдой. При этом нервничал.
Подумать только, какие африканские страсти таятся в простых натурах…

@hagnir