Даша и кенгуру

У девочки Тани день рождения, ей исполняется пять. Даша обиделась, она хотела справить свое пятилетие раньше Тани, кто бы мог ожидать такого коварства от лучшей подруги.
— В прошлый раз у нее день рождения тоже был раньше! — возмущается Даша. — Это нечестно, почему ей всегда все достается первой?
Катя утешает ее, кому, как не Кате, знать, что это пройдет. Не далее как месяц назад сама Катя радовалась, что ее подруге Ирке уже тридцать, а Кате всего двадцать девять. Катя не уверена, есть ли жизнь после тридцати, каждый раз, когда она встречает Ирку, я замечаю, как она исподтишка придирчиво осматривает ее на предмет глубоких морщин, седины и маразма. Катя уверена, что весь этот ужас обваливается на женщину внезапно и единовременно, без объявления войны, так что несчастная и пискнуть не успевает, как уже обнаруживает себя дряхлой старухой.
— И день рождения у Тани почти летом, а у меня опять, наверное, зимой! — негодует Даша.
Здесь Кате возразить нечего, в этом исключительно ее вина.
— Извини, доченька, — говорит она. — В следующий раз рожу тебя летом. Зато тебе на день рождения можно дарить красивые варежки, а Тане их никто не подарит. Как-то глупо дарить варежки летом.
— Ну, тогда ладно, — говорит Даша, на этих условиях она согласна примириться с несправедливостью окружающего мира. — А можно мне розовые варежки?
Потом мы идем покупать подарок.
— Что любит Таня? — спрашиваем мы Дашу.
Даша пожимает плечами, откуда она может знать, что любят пятилетние девочки, ей самой только четыре.
— Мягкую игрушку? Или, может, куклу? — спрашивает Катя.
Даша глубоко задумывается и вспоминает, что в дни своей молодости Таня любила природу.
— Давайте подарим Тане крысу, — предлагает Даша. — Танина мама разрешит, честно!
Катя решительно отвергает крысу, она понимает, что уже довольно скоро пятилетие Даши, и уж Танина мама сумеет выбрать для Даши подходящий подарок. Месть сладка, а Танина мама любит все сладкое.
Мы ведем Дашу в «Детский мир». Там Даша влюбляется в сиреневого кенгуру.
— Кенгуру-у-у-у! — говорит Даша, голос ее дрожит. Кенгуру обладают особой привлекательностью для девочек, потому что у кенгуру есть на пузике кармашек, в котором помещается еще кенгуру, поменьше, кенгуру — это австралийская разновидность матрешки.
— Кенгуру — сумочное животное, — авторитетно заявляет Даша.
— Авосечное, — смеется Катя.
— Нет, сумочное, сумочное! — настаивает на своем Даша. — Видишь, у нее сумка, а в сумке кенгуренок.
— У меня тоже сумка, — демонстрирует Катя свою сумочку. — Я тоже сумочное животное?
Даша вздыхает, трудно иметь дело с людьми, ничего не понимающими в зоологии. У Дарвина в свое время были те же проблемы, он в таких случаях тоже тяжело вздыхал и принимался объяснять:
— Ты — мама. А кенгуру — зверь, все звери — животные, а мамы — это человеки.
Даша на минутку умолкает, проверяя в уме, нет ли где логических ошибок в этом утверждении, потом приходит к выводу, что все верно.
— А дядя Леша тогда кто? — спрашивает Катя.
Даша задумчиво осматривает меня.
— Дядя Леша тоже человек, — отвечает она, хотя уже и не так уверенно.
Вне всяких сомнений, Катя скорее отнесла бы меня к отряду гигантских ленивцев, но спорить с Дашей она не решается, Даша бесспорный авторитет в вопросах зоологической принадлежности. К тому же, нам все еще нужно купить подарок для Тани. Мы несем кенгуру вместе с кенгуренком к кассе.
— Ее зовут Инна, потому что она кенгурина, — говорит Даша. — Кенгуру — это мальчики, а кенгурины — девочки, она девочка, потому что у нее сумка и кенгуренок Петя.
— Давай ее красиво упакуем, — предлагает Катя.
Даша прижимает к себе кенгурину обеими руками и начинает дышать так свирепо, что нам становится понятно — Таня получит Инну, только если вырвет ее их Дашиных холодных мертвых пальцев.
— Инна моя, — говорит Даша. Все звери, которым Даша успела дать имя, автоматически становятся ее зверями.
Мы возвращаемся в магазин, чтобы купить Тане новый подарок, нельзя допускать, чтобы праздник омрачился кровопролитием.
— Вот, — говорит Даша, — давайте купим ей этого пупса.
Если бы Джордж Лукас снимал кино про Танин день рождения, то в тот момент, когда Даша несет подарок, играл бы имперский марш. Даша несет пупса торжественно, на вытянутых руках, чтобы не успеть с ним сродниться, иначе акт дарения может не состояться. К тому моменту, когда мы достигаем дверей Таниной квартиры, пупса уже почти зовут Кириллом, к счастью, Таня успевает открыть дверь вовремя и принимает подарок.
— Ой! — радостно кричит Таня. — Можно, он будет Максим?
Даша разрешает. Потом поворачивается к нам и говорит:
— Ладно, идите домой. Инну положите ко мне на кровать, там ее дом.
И уходит, последняя ее фраза, которая доносится до нас из-за закрывающейся двери — это:
— А торт у тебя будет?..
А мы с Катей отправляемся домой, в соседний двор. Ветер укладывает Кате волосы в какую-то оригинальную прическу, а Катя держит в руках сиреневую кенгурину Инну.
— Придется купить Даше еще одного кенгуру, — говорит Катя. — А то кенгурина-мама есть, и кенгуренок есть, а кенгуру-папы нет. Нужен кенгуру-папа, без сумки, чтобы была нормальная семья, как у всех.
— Никогда не видел кенгуру без сумки, — говорю я.
Катя кивает.
— Надо поискать в «Детском мире», — говорит она. — Может, найдется бракованный, без сумки, это будет папа.
Теперь вы знаете, что в мире дикой природы мужчины — это бракованные экземпляры кенгуру.
Если экстраполировать эту мысль на все человечество, то она получается на удивление глубокой.


© alex-aka-jj