Монах и бес. Десять лет.

Всем доброго согласно часовому поясу. Десять лет назад на экраны кинотеатров вышел фильм "Монах и бес" Николая Досталя. Хотя по большому счёту премьера состоялась 29.06.2016 на Московском кинофестивале. Я хотел тогда пост запилить, но лень-матушка меня одолела. Будет 18 фото и одно видео. Пилю с телефона во фрамбуазном состоянии. Поэтому будет немножко долго. Погнали.
Идея фильма появилась у режиссёра после прочтения книги о монахах Нило-Сорской пустыни XIX века (в частности, воспоминаний о рясофоре Иване Семёновиче Шапочникове) и жития преподобного Иоанна Новгородского XII века, который по легенде совершил паломничество в Иерусалим верхом на бесе. Как оказалось после съёмок, похожий сюжет был и в поэме А. С. Пушкина «Монах».

По словам сценариста Юрия Арабова: «Прежде всего, режиссёр Николай Досталь попросил меня написать сценарий о „монахе и чёрте“, что-то вроде нашего с Сокуровым „Фауста“, но „для народа“. Я стал думать, как эту идею претворить в жизнь, что мы ещё не сказали в „Фаусте“? И кое-что вспомнил. В моей памяти отпечаталась одна житийная история, фольклорного характера. <…> Это похоже на анекдот, глубокий и ёмкий, как большинство фольклорных сюжетов. Я подумал: вот что нам нужно! Мы сделаем историю о том, как чёрт искушает святого, но в результате этого ангелом не становится, а становится человеком. Когда это было придумано, написать сценарий не составляло труда. Естественно, в эстетике я ориентировался на Лескова и Гоголя. И написал попытку жанра, которого вообще нет в нашем кино: религиозной комедии с драматическим исходом».

Фильм снимался в Вологодской области на территории Кирилло-Белозерского монастыря, в иорданском городе Петра, на побережье Мёртвого моря и в Крыму, где снимались сцены в Иерусалиме.

1. «— Горишь почему?

— По грехам.

— Так велики?

— Больше кузнечика и меньше воловья носка.

— Значит, почти святой. Для таких у меня места нет. Все переполнено грешниками, как церковь в воскресный день.»

2. «На досуге отобедай у Пожарского в Торжке! Жареных котлет отведай и отправься налегке…»

3. Во фрамбуазном состоянии и с сильным амбре.

4. Бог строит церковь, а черт пристраивает часовню.

5. Куманда - ерунда. Но служение - вне разумения.

6.
«— В чём каешься?

— Во всём.

— А если подумать?

— Нет такого греха, который бы я не испробовал.

— Значит, во всех. В воровстве?

— Да разве это грех в России?»

7. « — Ещё каюсь в доброте неизречённой, в отсутствии стяжательства, во всепрощении и мудрости.

— Чего?

— Мудрость — состояние ума такое специфическое. Испытывал, владыка?

— Нет, Бог миловал.

— А у меня — постоянно. Сижу, бывало у окна, гляжу на близлежащую жизнь и чувствую — мудрею. И поделать с собой ничего не могу. Мудрею и всё тут.

8. «Почто бог наказал меня такими дорогами? Кто ответит? Александр Христофорович, душа моя! Родовое ли это проклятие России или будет всё-таки вспоможение всевышнего и заживем мы когда-нибудь как люди?»

9. «— Ты кто?

— Игумен! Наставник сих сирых мест! Я вообще никогда не думаю.

— А чем ты тогда отличаешься от моих министров?

— Тем, что живу в медвежьем углу!»

10. Предупреждал же, что будет долго.

«— Если рассудить, то дороги нам совсем не нужны! А очень даже вредны!

<...>

— А почему?

— Потому что, если дороги будут, то по ним неприятель проедет... ... и прямо в сердце России попадёт!»

Интернет штоле затупил?

11.«— А что скажут помещики?

— Они скажут: «Слава государю-императору!», а если не скажут, то пожалеют, что не сказали.»

12. «Без правды — нет царствования! И монастыря нет.»

13. «— Тебе выпала величайшая честь, радуйся!

— Честь — не есть. Сытым не будешь. Мне сейчас радоваться, или потом?»

14. « — ... А Сатана, п-прости Господи, он как?

— Очень эффективный руководитель.

— А ведь ты его не любишь, Легион...

— Я его ненавижу! У нас так принято.

— Странное это место — п-пекло. Все друг друга ненавидят, а живут вместе... П-Почему?

15. « — Вставай, Ваня! Вставай! А то горячее стынет! Паштет «Фуа-гра́» будешь? Из печени гусей, раскормленных грецкими орехами... [пробует] Ммм!... Очень советую! Каре ягненка, копченный угорь, пойманный в Тимиряцком озере. Десерт — Крем-брюле, пирожные, Бланманже.

Потом помолишься, потом. «Молитва — ждет, горячее — нет!», — так у нас в пекле говорят. Чарка вина не убавит ума. Будешь, Вань?

Иван [закончив молитву]: — Н-не пью я.

— Не пьют только на небеси, а на Руси — кому только не поднеси!

16. «— А ты будто не удивился!

— А чего удивляться? Всякие здесь ходят, в Иерусалиме. Кого только ни увидишь. То ли люди, то ли козлы.»

17. « — А Мертвое море — оно какое?

— Неживое...

— А рыбы?

— Вместо рыб — мои родственники на дне лежат.

— Это по какой же линии?

— По отцовской. В Содомии много наших было.

— Так мы к содомитам, что ли, едем?!

— К их праху... Они мертвы, но дело их живет.

18. «Не всё свято, что в книгу вмято!»

Уфф. Фсё.