Суровая река Лена

Представьте, что вы идете на лодке вдоль высокого берега. Из темной земли торчит огромная кость, выше нависают корни деревьев, а между ними блестит лед, который пережил десятки тысяч зим.

Через какое-то время этот берег обрушится в воду вместе со всем, что внутри. На Лене такой пейзаж вполне реален, и именно с него хорошо начинать знакомство с рекой.

Мы привыкли бояться тропических водоемов, где плавают крокодилы и шевелится что-нибудь ядовитое. Лена производит другое впечатление: здесь тревогу вызывает сам размер окружающего мира.

Каменные стены тянутся вдоль воды, земля хранит останки исчезнувших животных, а весной река способна подняться так, что город оказывается в воде. И чем дальше спускаешься к Северному Ледовитому океану, тем меньше хочется проверять ее характер на себе...

8 фото. via

Река, рядом с которой теряется чувство расстояния.

Длина Лены составляет около 4400 километров. Она начинается недалеко от Байкала и уходит на север, к морю Лаптевых, собирая воду с территории примерно в 2,5 миллиона квадратных километров. В ее бассейне могли бы поместиться несколько крупных европейских государств, и еще осталось бы место.

По карте это выглядит как длинная синяя линия с ответвлениями. На месте начинаешь понимать, насколько карта обманывает глаз: расстояние между двумя населенными пунктами может превратиться в отдельное путешествие.

Лес за берегом продолжается далеко за пределами видимости, а привычная мысль «если что, дойдем до дороги» здесь требует очень серьезных уточнений.

Каменные стены, которым полмиллиарда лет.

Ленские столбы особенно странно выглядят с воды. Над рекой вырастают тесно поставленные скальные башни, между ними чернеют глубокие щели, а отдельные вершины напоминают фигуры, застывшие на краю обрыва. Стены высотой около ста метров тянутся вдоль берега, и лодка рядом с ними кажется игрушечной.

Породы, из которых сложены столбы, формировались примерно полмиллиарда лет назад. Тогда на месте этой части суши существовало древнее море, в котором жили трилобиты и другие существа кембрийского времени.

Их остатки сохранились в камне, который сегодня возвышается посреди Якутии. Получается, плывя по холодной сибирской реке, вы рассматриваете поднятое над водой морское прошлое планеты.

Потом за дело взялись трещины в породе, вода и мороз. Вода проникала внутрь, замерзала и расширялась, постепенно раздвигая камень; выветривание и работа реки довершали разрушение. На это ушло огромное количество времени, и теперь результат выглядит так, будто кто-то специально выстроил вдоль берега гигантскую крепость.

Берега, из которых выходят мамонты.

Дальше начинается история, для которой трудно подобрать спокойную бытовую аналогию.

В мерзлых грунтах Якутии сохраняются останки животных ледникового периода, причем иногда вместе с шерстью, кожей и мягкими тканями. Холод задержал разложение настолько, что через десятки тысяч лет исследователи могут изучать подробности жизни давно исчезнувшего зверя.

На берегах рек такие находки открываются благодаря размыву и обвалам. Вода подбирается к мерзлому обрыву, подтачивает его, грунт осыпается и обнажает то, что лежало внутри. Участок берега превращается в разрез глубокой древности, причем вскрывает его течение без всякой оглядки на ценность находок.

Именно с низовьями Лены связан знаменитый мамонт Адамса.

Его обнаружили в 1799 году на Быковском полуострове, а в 1806 году естествоиспытатель Михаил Адамс организовал сбор и отправку останков в Петербург. Скелет стал одним из самых известных музейных мамонтов, но начиналась эта история с животного, которое постепенно появлялось из мерзлой земли.

Попробуйте представить такую находку глазами человека, который никогда не видел реконструкции ледникового периода. Из обрыва показывается огромный зверь с бивнями, и часть его тела сохранилась так, словно он погиб сравнительно недавно.

Кто оставлял рисунки на скалах.

На берегах Лены сохранилась и человеческая память, причем местами ее буквально нанесли на камень.

Шишкинские писаницы в Иркутской области насчитывают более трех тысяч изображений и тянутся примерно на три с половиной километра. Разные поколения оставляли здесь животных, человеческие фигуры и сцены, смысл которых приходится восстанавливать по отдельным деталям.

В этом есть свое странное чувство. Ты можешь встать перед изображением и посмотреть на него примерно с той же точки, с которой смотрел создавший его человек. Река все еще течет рядом, камень остался на месте, а о самом художнике мы знаем меньше, чем о некоторых животных, которых находят в мерзлоте.

Рыба, которая проходит полторы тысячи километров.

В Лене живет арктический омуль, который кормится в прибрежных водах моря Лаптевых и возле дельты, а на нерест уходит далеко вверх по реке.

Длина этого пути может достигать 1700 километров. Для человека такое путешествие потребовало бы подготовки и запаса топлива, а рыба проходит его против течения, расходуя накопленные силы.

Во время нерестового хода омуль не питается. Ему нужно добраться до подходящих участков реки и оставить потомство, пока северная осень окончательно не уступила место зиме. За серебристым боком обычной на вид рыбы скрывается выносливость, которую трудно представить, глядя на улов в рыбацкой лодке.

Особенно странно думать об этом в низовьях Лены, среди похожих друг на друга проток. Человек здесь постоянно сверяется с картой, а под водой движутся рыбы, которым предстоит преодолеть огромное расстояние без привычных нам ориентиров.

С поверхности видишь только широкую холодную воду, и почти вся эта жизнь проходит незаметно.

Приток, за которым закрепилась легенда о Долине смерти.

У Лены есть огромный левый приток Вилюй, и с его бассейном связана одна из самых цепких сибирских легенд. В рассказах о так называемой Долине смерти фигурируют гигантские металлические котлы, частично ушедшие в землю. Из грунта будто бы выступают их края, а настоящие размеры скрываются внизу.

Истории о большом медном котле записывали еще в XIX веке.

Позднее вокруг этого образа вырос целый набор тревожных подробностей: красноватый металл, странные помещения и тепло, позволявшее переждать мороз. В самых мрачных пересказах охотник находил внутри спасительное укрытие, но после ночевки начинал болеть.

Особенно удачно легенда использует тепло. В краю, где мороз становится прямой угрозой жизни, теплое убежище кажется подарком, и именно поэтому рассказ о его опасности так хорошо запоминается. Человек забирается внутрь, чтобы спастись, а потом начинает жалеть, что вообще нашел это место.

В конце пути начинается лабиринт.

Перед морем Лаптевых Лена распадается на множество рукавов.

Ее дельта занимает около 32 тысяч квадратных километров и считается крупнейшей в Арктике. С высоты она напоминает сложную сеть, а на уровне воды превращается в череду проток, низких берегов и островов, среди которых легко потерять ощущение направления.

Примерно семь месяцев в году дельту сковывают снег и лед. Потом приходит короткое лето, и все быстро меняется: вода разливается, освобождаются протоки, оживает тундра. Весеннему стоку мешают и мерзлый грунт, и лед в руслах, поэтому сезонное пробуждение сопровождается большим половодьем.

Здесь постоянно сталкиваются течение, мерзлота и море. Одни участки размываются, на других накапливаются принесенные рекой осадки, берега отступают и меняют очертания. Для человека, привыкшего к устойчивой линии на карте, такая подвижность выглядит почти неправдоподобно.

И у этого пейзажа есть еще одна сторона. В мерзлых отложениях хранится древняя органика, которую холод долго удерживал от разложения. Когда грунт оттаивает, микроорганизмы получают к ней доступ и выделяют углекислый газ и метан.

Замороженное прошлое постепенно включается в современную жизнь планеты и влияет на ее климат...

Доп фото. via via 2.

...

...

...

...

....

...

...

...

...

...

...

...

...

...

...

Завершающая.