Это случилось в Станице

Глава четвертая (22)

Этими ли, или совсем другими словами Петр убедил новых жильцов сделать черновой пол и чердачное перекрытие в его доме, мне неизвестно, однако через две недели после их появления каркас его дома был обтянут пленкой, а сверху покрыт тентом, под которыми можно было проводить работы, не связанные с применением растворов и прочих жидкостей, боящихся отрицательных температур.

Такая же пленка защищала от снега и остов дома Габриэлы, куда Денис свозил нарезанный им камыш, чтобы по весне приступить к заполнению саманом промежутков между колоннами. Кстати, выздоровев, Глеб к нему присоединился, а затем и Василий тоже.
Они торопились сделать это до наступления настоящих снегопадов, пока камыш не был окончательно прибит к земле и его можно было извлечь и подсушить. Ведь весной в пойму реки и низину должна была устремиться талая вода, а когда она сойдет, то со дна реки полезет свежая, зеленая поросль, для строительства не пригодная.

Существовала некоторая опасность провалиться ногами в ледяную грязь, поэтому на всякий случай все трое добытчиков перед выходом «в поле» экипировались в рыбацкие сапоги и теплые рукавицы. В общем, камышом они занимались до самого Нового года, а после рождественских праздников Велек устроил «производственное совещание».
– Итак, спрошу прямо. Вы так и хотите прожить всю жизнь в чужом гараже, или намерены к концу весны переехать в нормальный дом, а потом отстроиться самим?

– Глупый вопрос, – сказал Глеб. – Конечно же, в доме лучше.
– Тогда предлагаю довести до кондиции начатый Петром, чтобы к концу февраля полностью поставить стенки и окна, используя технологию, о которой я недавно прочитал в интернете. А именно: вместо стеновых блоков использовать два слоя пенопласта толщиной 10 см, расположив блоки внахлест, чтобы не было щелей. Вы же заметили, что опорные колонны, на которых держится чердачное перекрытие, поставлены под углом 45 градусов, а не 90?

– Заметили, – кивнул Василий. – и наружный угол там срезан.
– Это для того, чтобы потом можно было покрыть стены снаружи сайдингом.
– А оконные коробки на что будем крепить?
– По старинке: каждое на две доски, вертикально поставленные на цоколь и достигающие опорной балки, – сказал Петр. – Чтобы их не покоробило, соединим их между собой короткими обрезками. В общем, все увидите в процессе.

– После того, как мы подошьем в пол и потолок минвату, у Петра в доме станет тепло даже без камина. А если успеем сделать крышу до майских ливней, так и вовсе можно будет заняться отделкой или перейти к Денису и начать выкладывать стены из камыша, чтобы за лето они высохли.
– А картошка?

– На один дополнительный участок в этом сезоне я наскрести еще смогу, но на два – нет. Так что в любом случае в этом году жить сможете только у Петра – гараж я намерен освободить. А идея у меня вот какая. Я подумал: не организовать ли нам в начале осени собственную строительную бригаду? Дадим объявление в газету, с моим телефоном. Если кто откликнется и нас наймут, то свое строительство мы временно прервем, зато сможем подзаработать конкретные деньги.

– А почему не весной?
Велек вздохнул.
– Потому что вы пока еще не спецы ни разу. Ни уровнем не умеете пользоваться, ни правилом, и никаким другим инструментом. Петр каменщик и плотник, а Денис хотя бы печку сложить сможет: пусть медленно, но справится, вы же даже земляных работ не сдюжите самостоятельно. На этих двух домах вы потренируетесь, и если что-то будет криво-косо, с вас никто не спросит, не оштрафует.
– Точно?

– Точно. И за испорченный материал не вывернет. Ну так как? Согласны? Тогда я сейчас же еду за нашими будущими стеновыми панелями, а вы готовьтесь к трудовым подвигам.
Никакого особого трудового подвига, впрочем, не предвиделось. Дело двигалось медленно, методом проб, ошибок и поисков в интернете видео на каждом этапе работы. Даже порядок действий: что сначала, а что потом, вызывал споры и разногласия. Всем хотелось как можно скорее перейти к внутренним работам, однако оказалось, что сначала необходимо было установить стойки для окон.

Этого потребовал Петр, и он оказался прав. Окна тоже пришлось ставить там, где он указал: не только для симметрии, но и чтобы изнутри они располагались, освещая пространство, а не раздражая нервную систему хозяина. Жить там предстояло Петру, и решал он. Входную дверь рассчитать надо было так, чтобы потом от прихожей отделить место для санузла. Ну и продумать все надлежало так, чтобы пенопласт потом пришлось резать минимально.

Итак, начали со стоек. Для прочности конструкции доски были взяты двухдюймовые, шириной по 20 см. Между ними на высоте, указанной Петром, закрепили поперечины, так называемые «ригели», подперли их обрезками досок сначала нижний, затем верхний и оба ригеля соединили между собой дополнительно.
В общем, как могли убедится Глеб с Василием, даже такие пустяковые мелочи необходимо было знать. Зато теперь, укрепив каркас, бригада уверилась, что их домик не разлетится при первом же ветерке и не обрушится вниз под тяжестью крыши и окон.

Как оказалось, мысль об обрушении приходила к каждому. В прочности стен из одного утеплителя не верил никто. Лишь клятва Велека, что за порчу материала штрафа не будет, заставляла мужиков шевелиться. Однако после того, как наружные блоки первого ряда удержались на месте, никуда не сползая, все четверо взбодрились и зашевелились быстрее.
Устанавливали их опять же хитро, срезая каждый блок под углом в том месте, где он прилегал к опорной колонне и приклеивая его к ней клеевым пистолетом. Между блоком, который прилегал к оконным доскам-опорам, дополнительно прокладывали какой-то ленточный утеплитель, после чего фиксировали блок в этом месте с помощью металлической пластины.

Петр только головой качал: он такого не видел до этого никогда. Как и того, чтобы между собой блоки соединялись скобами, с двух сторон. Для установки самого верхнего ряда была вновь извлечены и собраны металлические «леса», и после того, как будущие оконные пространства были временно закрыты поликарбонатом и навешена временная дверь, общество переместилось внутрь.

Там дело пошло уже веселее. Пенопласт резался и пилился просто отлично, причем распилы были рассчитаны так, чтобы наружные швы и внутренние не совпадали ни по вертикали, ни по горизонтали, и конструкция получилась ветронепродуваемой. Кстати, положительная температура устанавливалась внутри домика настолько быстро, что было решено рискнуть и оба слоя стены склеивать между собой тонким слоем клея ПВА.

Для обеспечения плюсовой температуры Велек приобрел четыре портативные газовые плитки, и, поставив их в центре помещения, компания убедилась: промерзания состава за время, необходимое для высыхания клея, не происходило. Вообще-то Велек в том был более чем уверен заранее, и он больше боялся пожара, но обошлось – мужики вели себя не как зомби-самоубийцы, а вполне вменяемо

Ну а после того, как пространство под и над окнами было пропенено, и установлены окна с временной дверью, мороз мог пробраться внутрь домика только сверху.
Из подвала – уже нет, потому что сразу после выкладки наружных стен общество единодушно решилось утеплить цоколь плитами экструдированного пенополистирола, благо стены нависали над ним как раз на нужную ширину в 5 см. Справились за один безморозный день.

Окна Петр захотел пластиковые, и вместе с окнами прибыли двое парнишек, которые два окна вставили сами, а с остальными двумя их деятельность свелась к наблюдению, как Глеб с Василием повторили их действия. Естественно, заплатить пришлось всю обусловленную сумму – не Глебу с Василием, а ребятам из оконной фирмы.
– За науку, – коротко пояснил Велек.

И наука того стоила! С утеплением потолка бригада провозилась гораздо дольше, чем рассчитывала, и устали все четверо «как негры на плантациях» по выражению Дениса. А все почему? Потому что закреплять минвату снизу оказалось не в пример труднее и муторнее чем сверху. С нее сыпалась пыль, поэтому пришлось работать в респираторах и замотав головы платками, но тело все равно потом чесалось

В общем, с полом мужики уже такой ошибки не сделали: они снимали по очереди доски и прикручивали мешковину, сидя сверху на лагах, перед тем как уложить на нее два слоя минваты. Уже в процессе Велек решил, что самым лучшим будет не прикручивать назад доски чернового пола, а привезти настоящие половые и уложить их, а временные спустить в подвал, что и было проделано.
Использовать их он намеревался потом, а пока, чуть с кровли крыши Дениса с Велеком сошел снег, Петр со товарищи решили, что пора сооружать крышу и им…
* * * * *

Но что же делали мы с моим благоверным? Продолжали ли надзор за своими подопечными? Ведь я все так подробно описала, словно сама наблюдала весь процесс. Не-а, не наблюдала – это я потом расспросила Фенечку что да как, когда заехала к ним в апреле, и она все расписала, что здесь творилось с таким восторгом, словно сама участвовала в каждой операции.
Что, конечно же, было бы неправдой, потому что кто бы ее, беременную, допустил к работам, где что-то могло на нее упасть, задеть, и прочее, и прочее? Фенечкиной задачей было вкусно готовить и вообще вести хозяйство, что ей и было объявлено дружным хором и каждым солистом по отдельности.

И сказать, что мы были поражены – это было бы не сказать ничего. Мы застали домик Петра в тот день, когда бригада под его руководством уже покрывала стены снаружи сайдингом, после чего догадаться, из чего конкретно они были слеплены, было бы невозможно.
Нагрянули мы без предупреждения, и причина для нашего неожиданного визита была примитивно простой: с середины марта возле Ростова снова начались убийства с ограблениями в Аксайском и Новочеркасском районах, и становились они все более наглыми и частыми. Вот некоторые из эпизодов, попавшие в газеты.

2013 год, 16 марта, Аксай. Убийство автоинспектора, которого выманили из квартиры с помощью включения сигнализации его автомобиля.
2013 год, 8 апреля, Новочеркасск. Убийство и попытка убийства двух сотрудников частного охранного предприятия, вызванных включением сигнализации продуктового магазина на окраине города.
2013 год, 24 апреля, Аксайский район, убийство автоинспектора.

Причем почерк прослеживался один и тот же: убивать старались лиц, так или иначе связанных с охраной или бывших военных, и целью убийства кроме самих убийств было похищение огнестрельного оружия. Поэтому нами и был выбран день, когда Велек был не на службе: нам необходимо было убедиться, что вся компания лиц, за которых мой благоверный отвечал перед своей совестью и людьми, находилась тут, а не лытала неизвестно где по российским просторам.

Наша инспекция удалась более чем полностью: все трое бывших зэка возводили означенное жилище, а Велек пахал не своем мотоблоке свой участок. Участок Дениса был уже вспахан, проборонен, и Габриэла занималась посевом чего-то там раннеовощного, пока детвора под присмотром старшего из них, то есть Бартоша, на пятачке пространства, отгороженного специально для ребячьего удобства, играла в только им понятные игры.

Во дворе напротив, в своей секции, Фенечка занималась постирушкой – в общем, картина была настолько мирно-идиллической, что просто пастораль, не иначе. Только коз не хватало, потому что траве было еще не самое время. Хотя козы, как оказалось, таки-паслись, целых три штуки, просто я их не сразу заметила.
Мы с моим благоверным переглянулись и, не сговариваясь, после осмотра архитектурного чуда, направились к Фенечке.

– Бог в помощь, дорогая! – сказала я ей, подойдя. – Как вам зимовалось?
– Отлично! – прозвучал ответ. – Мы не голодали, и картошки в погребе хватит не только до нового урожая, но и на посадку. Мы с Велеком решили, что займем ей новый участок, а Петин отдалим под капусту, свеклу и лук.
– А зачем вам столько свеклы?
– Так кормовая же! И тыквы с кабачками там же воткнем – козы знаете как хорошо их хрумкают!.

– Петр о вашем плане знает?
– Так он сам его и предложил. Тем более что свеклу можно в буртах хранить, прямо в поле.
– А как же ваш участок?
– Все так же. У нас овощи для стола, клубники целая сотка. Теплица, три яблони: ранняя, среднеспелая и зимняя, три сорта вишни. Картошка тоже будет, но это для себя, а не на продажу.

– И как ваши квартиранты? Не досаждали тебе?
Фенечка глянула на нас непонимающе.
– С какой стати они бы стали мне досаждать? Когда им, скажите на милость? Они же все время заняты, от темна до темна и даже дольше.
– Сколько вы им платите?
– Натуральным продуктом, разумеется. Кормим четыре раза в день и курево покупаем.

– То есть бесплатно? – нахмурился мой благоверный.
– Бесплатно??? – Фенечка всплеснула руками. – Да вы знаете, сколько нынче сигареты стоят? По три блока на каждого – это 9 блоков, это 10 с лишним тысяч только на дым. А качественная еда? Это еще 12 тыров. И чифир, тьфу, чай то есть – они ж без него никуда.
– Вряд ли они способны это оценить.
– Они и не ценят, – кивнула головой Фенечка. – Они тренируются, чтобы потом устроиться на денежную работу и от нас уйти.

– А сейчас что их держит? Неужели они так и сидят здесь безвылазно?
– Отчего же безвылазно? Вон, недавно за весенней клюквой на болота ездили всем колхозом.
Мы с моим благоверным переглянулись.
– «Недавно» – это когда? – осторожно спросил он.
– А в конце марта. Хорошо съездили, мы ее сдали оптом знакомому скупщику: по 5 тыров мужики получили на руки. Можно было бы еще съездить, но там погода сменилась, не рискнули.

Мой благоверный снова кинул взгляд в мою сторону, и я качнула головой: даты не совпадали.
– Ты уверена, что они ездили именно в конце марта, а не в апреле?
– Конечно уверена. В последних числах марта началось половодье, и чапать по болотам стало опасно – можно было запросто ухнуть в яму. А зачем вам знать точную дату?
Мы поделились в Фенечкой своими соображениями.

– Нет, – сказала она, что-то подсчитав. – Я их вижу всех троих по 4 раза на дню, с 8 утра до 8 вечера. От Москвы до Ростова езды около 15 часов, да столько же обратно. И на сам налет надо прибавить. Получается больше суток, даже если ехать без отдыха. Наши даже за клюквой успели обернуться за вдвое меньшее время: утром выехали, вечером вернулись. Так что извините, дядя, но ничем порадовать не могу: это не мои.

– Ты считаешь, что я должен быть огорчен? – засмеялся мой благоверный.
– А как же! – сделала большие глаза Фенечка. – Ты же спишь и видишь, как бы отловить загадочную банду и закрыть эту тему навсегда.
– А ты сама разве этого не хотела бы?
Фенечка вздрогнула.

– Мало ли чего я бы хотела! – сказала она. – Но я носом чую, что не случайно нас с Велеком из Станицы выгнали и приказали никогда там не появляться. Эта банда выполняла чей-то заказ, и если мы дотумкаем, кто был этот заказчик, то нас обоих прихлопнут, не задумываясь.
Я посмотрела на моего благоверного… Он кивнул.
– Я рад, что вы проявляете благоразумие, – проговорил он. – И рад, что ваши постояльцы увлечены делом и тоже ни о чем таком не помышляют. Только будьте осторожны: не пускайте к себе чужих и никому не доверяйте. И всегда подстраховывайте друг друга. Ну, зови свою команду на обед.

Это сообщение отредактировал ЯКассандра - 24.01.2026 - 00:07

Ч. III. Глава пятая (23)

Мой благоверный как в воду глядел, предупреждая, что прошлое Фенечке еще о себе напомнит. Он только не подозревал, что предсказание его исполнится так быстро. Не успели ее постояльцы отложить в сторону ложки и приняться за поглощение своего любимого напитка, как на дороге, ведущей мимо нас в село, показался автомобиль (не темно-красный, а светло-серый, как машинально отметили мои глаза), который остановился напротив наших ворот, и две уже знакомые нам цыганки затарабанили в нашу калитку.

Денис не спеша встал и отправился на свою половину за ружьем, головы остальных мужиков повернулись к калитке, а Фенечка поспешила выяснять, с чем на этот раз связан визит представительниц бродячего племени. Мы с моим благоверным пошли за ней.
Слово «шувани» сказало мне все – «цыганское радио» уже успело разнести весть о передаче знахарской силы новой ведунье, в таборе что-то стряслось, и Фенечке хочешь не хочешь, но придется принимать меры. Оставалось надеяться, что от нее не потребуется ничего сверхъестественного или противозаконного, и обозленные цыгане не пришли за ее головой.

– Стоп! – сказала я и указала пальцем на цыганку постарше. – Говори ты!
– Нам нужна шувани!
– А зачем?
Из машины вышел молодой мужчина, на руках у него лежал ребенок лет десяти.
Я открыла калитку и впустила их обоих внутрь. Что случилось можно было не спрашивать: одна нога ребенка распухла, и две характерные точки показывали на укус змеи. Ребенок тяжело дышал, у него явно была температура, его трясло. Нога выше укуса была перетянута веревкой, и вид был ужасный.

– Положите пострадавшего на траву, – скомандовала я. – И какой идиот додумался перетянуть ногу жгутом?
– Нам нужна шувани, – повторил цыган, опуская ребенка на землю.
Я кивнула на Фенечку и принялась развязывать веревку. И спросила в свою очередь:
– Давно это произошло?
– Примерно час тому назад.
– Когда и как?

– Я в парке был. Зак… – мальчик осекся, поняв, что едва не сболтнул лишнего.
– Звони в вашу районную больницу… – велела я Фенечке, и жестом показав передать мне смартфон, сказала:
– Скорая помощь? У нас укус гадюки. Мальчик, возраст около 10 лет. В поликлинике есть сыворотка от ее укуса?
Получив ответ, что да, я рассказала как доехать и, выключив смартфон, пояснила:

– Если мы поедем сами, то они начнут нас футболить друг другу, а так вынуждены будут госпитализировать ребенка сразу, без всяких документов. А теперь объясните, зачем вам понадобилась именно шувани, и с чего вы взяли, что она здесь?
– Ну а как же? – мрачно сказал цыган, – кто-то из вас двоих принял последнее дыхание нашей знахарки и увез ее внуков.
– Я отдала детей их матери, – возразила Фенечка, – И никакого «дыхания» не принимала.

– Это только так говорится, – успокоила я ее. – Ты просто подала умирающей воды… Кстати, Петр, принеси мне чая в моем стакане, он уже остыл, а мальчику сейчас нужно обильное питье...
– И что же сделала моя мать, когда выпила твою воду?
Цыган был пасмурнее грозовой тучи и зол. И я его отлично понимала: ситуация была тупиковой.
Я кивнула Фенечке, и та торопливо сказала:
– Она взяла меня за руку и произнесла какие-то странные слова по-вашему, по-цыгански. Что-то про глаза.
– Тэ хани пэ хани, тэ дикхав пэ дикхав?

– Ну да!
Цыган грязно выругался. И опять я поняла его: Шувани в больших семьях и родах цыган играли важную роль. Они были не просто знахарками – они были хранителями преданий и традиций. И ничего хорошего не могло выйти из того, чтобы принять на эту роль ракли, то есть нецыганку, да еще неопытную молодуху, у которой в родственниках был полковник милиции. С другой стороны и Велеку с Фенечкой цыганское поселение рядом было явно лишним…

Тут мне в голову пришла замечательная мысль…
– Ты знаешь, кто виноват в том, что мальчика укусила гадюка? – сурово спросила я цыгана. – Тот, кто дал ему дрогэ и велел положить в тот схрон, где он наткнулся на змею. Фенечка, повтори им, какую клятву дала старая шувани, когда просила не убивать ее последнего сына и остальных членов табора?
– Что они не станут никогда больше участвовать в нарко-бизнесе, – тут же подхватила идею Фенечка. – Этот мальчик нарушил, и дух разгневался .на него. Если вы продолжите, то он не только заберет его жизнь, но и жизни всех ваших детей.

– И что же теперь делать?
– У тебя два выхода. Или ты передаешь мне весь остаток вредоносного зелья, я отнесу его в госнаркоконтроль, и после советы тебе начнут давать уже там, либо ты сам разгребешь ситуацию, вернешь весь товар вашему оптовику и скажешь ему следующее: «Шувани перед смертью взяла с нас клятву, что мы заниматься этим не будем.» И что тебе видение недавно было от нее: запрет.

– Ты не можешь мне указывать, – возразил цыган.
– Как раз могу, – отпарировала я. – Я светлая, и ты это видишь также ясно, как я вижу то, что ты можешь приять силу и справишься с ней. Эта девушка моя дочь по вере. Она мне все рассказала. И она права: нельзя ей брать на себя этот груз – в ней течет иная кровь, не ваша. Посоветуйся со своими.. Если вам нужен кто-то знающий, кому все подчинятся, позвони мне, я приеду и проведем обряд передачи.

– Зачем мне советоваться? – хмыкнул цыган. – Я сам могу решать, как мне поступать. Я готов. Что надо делать?
– Возьми ее за руку и повторяй: «Я принимаю силу своих предков, понимаю, что я делаю, и эти люди свидетели. Из рук в руки, глаза в глаза.» Теперь повтори тоже самое по-цыгански…
Обе приехавшие с ним женщины и мальчик испуганно взирали на разворачивавшееся перед ними действо, и я ощущала всей кожей, что они – поверили. И что новый статус сына старой знахарки быстро станет известен всем.

Тем временем подъехала скорая помощь. Я объяснила медикам ситуацию, то есть что мальчик и его родители – иностранцы, и поэтому медицинского полиса у ребенка нет. Посовещавшись, они ввели ему сыворотку и согласились госпитализировать, попросив завтра приехать с документами, чтобы хоть как-то оформить пациента.
Дав новоиспеченному ведьмаку свой телефон, я пообещала помочь ему в приобретении необходимых любому из нашей братии навыков, сообщила, в каком районе Москвы мы с моим благоверным обитаем, и на этом мы с представителями кочевого племени надолго расстались. Можно было вздохнуть спокойно, и мы вздохнули.
* * * * *

На обратной дороге мы с моим благоверным долго обсасывали сложившуюся ситуацию и строили прогнозы, что будет с цыганской семьей и угрожает ли это чем-нибудь Фенечке с Велеком.
– Я вот одного не пойму: ты так серьезно выполняла этот ритуал, словно и сама верила во всю эту ерунду с передачей силы, – наконец, высказался он. – Если бы я не знал тебя, я бы точно решил, что ты ведьма.

Я подумала пару секунд. Говорить правду было нельзя, да и бесполезно: мой благоверный ни в какие оккультные науки не верил и считал их сплошным шарлатанством.
– Ты же отлично знаешь, что я потомственная гадалка, – произнесла я поубедительней. – Я выросла в этой среде и знаю, как создаются и как работают заговоры, когда они падают на почву, подготовленную суевериями и народными традициями.
– Но ты же ничего про цыганские обычаи не знаешь? Или ты не все о себе мне рассказывала?

– Дорогой мой, а чего рассказывать-то? Эти люди носят на шеях кресты, то есть верят в то же сааме, что и остальные христиане. Только полагаются не столько на бога, сколько на его противоположность: на того, кого у нас упоминать не приято. Хотя на всякий случай поклоняются обоим. И их вера гораздо сильнее, чем наша. Они верят в клятвы, обеты, проклятия, особенно посмертные. Они знают, что этот парень – сын шувани, ее кровь, и что его единственного не тронули казаки из всех мужчин табора. Для них это все – свидетельства его избранности.

– То есть ты всего лишь эту избранность подтвердила? А на самом деле он самый обычный человек?
Я вздохнула.
– Что значит «обычный»? Он с детства ходил вместе с матерью по полям и лесам, собирая лекарственные травы, видел как она варит зелья и лечит, слышал, какие заговоры шепчет, наблюдал, как она гадает. То есть она много чего успела ему объяснить и передать, пока он не подрос и не присоединился к взрослым рома. Он наблюдателен, осторожен и умен. Он реально намерен соблюдать интересы своей семьи.

– Готов поклясться, что ты темнишь. Что ты сама веришь в свои особые способности. Или мошенница, каких поискать.
Я снова вздохнула.
– А ты бы не верил на моем месте? Если бы практически все твои предсказания исполнялись?
– Ну…
– Не нукай, не запряг. Людям нужна вера: она горы способна сдвигать. И лучше, если эта вера будет направлена на добро, а не на зло. Согласен?

Мой благоверный кивнул: силу внушения и он хорошо знал.
* * * * *
Я не стала посвящать своего благоверного не только в тонкости ремесла гадалки, но и в то, что вся зарплата Велека сейчас целиком уходила на прокормление семейства Дениса, парочки повисших на его шее уголовников и Петра, а остальное – на стройматериалы для Петрова домика. Тем более что эти вложения в будущем имели шанс окупиться.

Денис свой дом возводил «за свой счет», то есть из суммы в 12 тысяч, по-прежнему выделяемой ему Велеком как охраннику. Питался он из тех денег, которые выплачивались Габриэле на обоих росийско-подданных детей: Аурику и Диану (так назвали новорожденную). Плюс ел то, что выросло у них на огороде и на скотном дворе.
Однако 12 тысяч, выворачиваемые из 40 тысяч Велековой зарплаты в ЧОПе, сокращали ее до 28 тыров, минус сигареты 12 тысяч (он тоже курил), и оставалось 16. Крупы, хлеб и чай тоже что-то стоили, как и бензин с электричеством. Вот почему Велек тоже участвовал во всех «акциях» по дополнительному заработку: и за ягодой ездил, и сразу предупредил, что отстегнет свою долю потом с продажи картошки с капустой и даров леса.

Дары эти состояли не только из рыбалки, но и ягод, грибов, и прочих плодов земли, причем и с собственных участков тоже. После приведения растительности в порядок, то есть обрезки лишних стеблей, прореживания, подкормки и прочих мероприятий, урожайность фруктов и ягодников у них повысилась: слива и вишня не облетали в недозрелом виде и вообще сохраняли красивый полноценный вид. Так что кое-чего продать удалось.

Жаль что из ягод, собранных на своих огородах, в то лето в товарных количествах удалось взять только клубнику, и то потому, что Фенечка предусмотрительно рассадила ее еще в первый год своего хозяйствования. Габриэла в тот сезон оказалась в пролете, ведь она свою плантацию организовала позднее. Ну, ребятня попаслась, конечно, да и мужиков Денис не забыл угостить.

Зато «дары леса» кое-какой деньгой их порадовали. Хотя Габриэла пока не в состоянии была регулярно выходить на рынок, но все равно кое-какой приработок у них имелся. Потому что Петр отлично знал все пространство окрест своей деревни. Так, он ведал, где водились лисички, и когда их начали скупать оптовики, три ездки отлично подняли дух всех четверых участников экспедиции. Велек свою долю со сбора забрал, когда возил сдавать товар – машина была его, и это было справедливо.

Белые грибы со всеобщего согласия было решено засушивать на зиму (и их сушили по мере сбора), а грузди с волнушками засолили в двух кадушках, поместив их в погреб к Петру.
Но как же строительство? Неужели самоорганизованная бригада решила переключиться на собирательство и огородничество? Ни в коем случае! После посадки картошки в первую половину мая и выкладки бетонно-камышовых стен «Дома для Габриэлы» тренировки вновь вернулись в апартаменты Петра.

За три недели июня мужики забетонировали стены и пол погреба, выложили фундамент для печи (да, это был перерасход средств, но необходимость заставила пойти на такой жест, то есть мне довелось снова слегка помочь молодежи финансово), организовали там «межкомнатные» перегородки и заодно полки под банки и ящики для разных видов овощей: вот где кстати пришлись доски с чернового пола.

Все четверо даже на штукатурке по маякам сумели там потренироваться и на устройстве натяжных потолков, чтобы пыль сверху не сыпалась на продукты питания. Так что кадушки с грибами и прочими соленьями ставить было где!
P.S. Кадушки были лично Петра, привезенные из его дома и сохраненные им от рассыхания, чем он немало гордился. И уверяю вас: каждый бы на его месте гордился тоже, потому как задачей это было нетривиальной!
* * * * *

В общем, лето промелькнуло как одно мгновение. В июле была произведена облицовка внутренних стен пенополистирольными плитами с последующим оштукатуриванием их по сетке, шпаклевке и покраске, В этот же месяц состоялась поездка за черникой (также живые деньги).
В августе – организация на чердаке чего-то вроде мансарды – штукатурка там использовалась обычная гипсовая, Ротбанд, с применением пластиковых направляющих для ровной поверхности и последующей гипсовой шпаклевки разных марок.

Они и в выкладке кафельной плитки успели потренироваться в будущем санузле, и крытый хоздвор – пристройку к крыльцу сварганили под руководством Петра, куда потом наносили глины и песка
Хотя что это я? Глина там уже была: ее извлекли из земли, когда рыли яму под фундамент и подвал. Так что ее просто перекидали в одну кучу, чтобы можно было привезти песок и куда-то его высыпать.

Ну а пока троица плотников трудились над возведением хоздвора из остатков досок и купленного по дешевке горбыля, Денис с Велеком выложили в Петровом доме печь – третью свою печь, с учетом всех нюансов. На этот раз им удалось сразу добиться того, чтобы кровля в районе трубы не протекала.
Как? Я спросила об этом Велека, но ничего из его пояснения толком не поняла, кроме того, что он в Интернете случайно наткнулся на подходящее видео опытного печника, где все показано было лучше некуда.

В начале сентября Фенечка с Велеком выкопали у себя картошку, и тоже самое сделал Петр со своими помощниками. Картошка уродилась нормально: один к шести. Отобрав пару мешков на семена, остальное сдали на ближайший консервный завод, честно поделив вырученную сумму на четверых. – четвертым снова был Велек. Денис с Габриэлой свою картошку выкопали сами и ссыпали ее в погреб себе.

В конце лета мне позвонил мой подопечный цыган и напомнил о моем обещании помогать. Мы встретились с ним, и я сказала ему то же самое, что и Фенечке. То есть экономить лечебную силу, всегда держать при себе там, в таборе, купленные в аптеке дешевые лекарства первой помощи, и учиться с помощью Интернета определять по внешнему виду людей состояние их здоровья. А если видно, что человек болен серьезно – направлять его в больницу или поликлинику на обследование.

– Никогда, ни ради никаких денег не берись за лечение, если не уверен в результате. Береги репутацию, и пуще всего, чтобы потом тебя не обвинили в порче или еще каком нанесении вреда. Особенно с чужаками. Лучше сразу признавайся, что ты где-то бессилен или кивай на духов: мол, духи тебе сказали, что такое только в больнице лечат. И никогда, никогда не делай любовные привороты!
– Это из личного опыта? – горько усмехнулся начинающий шувани.

– Это из опыта моих предков, – возразила я. – Думаешь, только цыган забивали насмерть по подозрению в колдовстве или отравлении?
Мы встречались с ним потом еще несколько раз, в том числе и в его таборе, для установки диагноза. Мне сильно помогал мой возраст, да и внешность тоже. Я всегда приезжала в юбке ниже колен и в платке, никогда не надевала на шею ничего церковного и не крестилась – откуда-то понимала, что такого они от меня бы не приняли.

Почему их знахарь меня звал, мне также было понятно: выходцы из бывших республик СССР далеко не всегда имели финансовую возможность обращаться в частные поликлиники, а в государственной их могли по закону принять, только если болезнь угрожала смертью и приступ был явно экстренный. Но в любом случае я свела цыганского знахаря с руководством поликлиники района, где находился его поселок, чтобы его там знали.
В остальные мелочи цыганского быта я благоразумно не вникала…
И как показали ближайшие новости с югов России – правильно делала…

Это сообщение отредактировал ЯКассандра - 24.01.2026 - 00:09

Ч. III. Глава шестая (24)

Новая серия убийств в Аксайском районе началась с сентября месяца. Итак, шел 2013 год, наступило 8 число. Аксай, частный дом на окраине, где проживал бывший военный с женой. Газеты не описали, каким образом бандиты ворвались в дом, но оба: и хозяин, и хозяйка были убиты. Добыча была весьма невелика и того не стоила. Были взяты три бутылки шампанского и упаковка куриных окорочков. Участников налета было двое, приехали они на скутере. Выйдя из дома, бандиты наткнулись на двух сотрудников вневедомственной охраны, которые попросили их предъявить документы.

Вместо предъявления документов подозреваемые выпустили по полицейским очередь из автомата, в результате которого один полицейский был убит, а второй хоть и получил ранение, однако успел открыть ответный огонь и убить одного из бандитов. Добежав до машины, раненый полицейский вызвал по рации подкрепление, а сам поехал за скутером.
По свежим следам устроив прочесывании лесополосы, прибывший наряд обнаружил скутер и раненую молодую женщину по имени Виктория Тарвердиеваа. Допросив ее, узнали много интересного. Оказывается, неподалеку в лесу в палаточном лагере их с убитым напарником поджидали ее мать и младшая сестра.

Там же находился тайник с оружием, глушителями и прочими боеприпасами. После этого полицейские сразу же направились в дом, где проживала сестра убитого бандита со своим мужем. Кроме оружия был обнаружен тайник с вещами, похищенными у убитых.
Хотя местоположение второго тайника газеты не указали, однако вряд ли шубы, дубленки и оргтехника находились в лесном схроне. Поэтому едва ли я ошибусь, предположив что располагался он в доме у сестры убитого бандита, и именно это позволило предъявить обвинение ей и ее мужу, работавшему автоинспектором. После этого тайна, каким образом банде удавалось уходит от обнаружения целых 15 лет, секретом быть перестала. Бандиты знали обо всех передвижениях милицейских патрулей по дорогам, о рейдах, засадах. Он же указывал на потенциальных жертв.

И еще: благодаря этим вещам удалось связать в единое целое не только серию убийств в Аксайском районе и Новочеркасске, но и на трассе М4 в 2008 - 2009 годах, а также множество других эпизодов.
– Это они, – сказала я, вздрогнув. – Та самая банда, которая совершила убийство в Станице в доме Метовых.
– Похоже, что да, – согласился мой благоверный. – В газетах эта группировка названа «Бандой амазонок». Состав: три женщины и всего двое мужчин, но зато каких мужчин. Убитый был стоматологом, то есть медработником, имевшим познания в анестезии, представляешь? Все как ты предсказывала. Кстати, газеты пишут, что хранительница награбленного лично в нападениях не участвовала.

– Ну, в любом случае не знать о них она не могла.
– Как ты думаешь, Следственный комитет по этому делу без нас разберется? Мне не хотелось бы соваться.
– А ты сама что думаешь?
Я вздохнула. У меня было дурное предчувствие.
– Разобраться-то они разберутся, но вряд ли станут пересматривать дело Чепеков. Помнишь? Там вообще не было ни единой улики, которая бы на них указывала. Так им навязали кучу других статей, по которым и осудили.

– Можно подбросить письмо в Главное Следственное управление.
– Можно. А смысл?
– Но надо же сделать хоть что-то!
– Надо. Только давай еще раз сверим информацию и посмотрим, нет ли в нашей версии изъянов. Итак, отчего ты думаешь, что банда та же самая?
– Почерк и выбор жертв.

– Начнем с почерка. Для начальной деятельности банды характерны множественные удары ножом, причем с особой яростью – в молодых женщин или девушек. То есть именно то, что мы наблюдали в доме Метовых. Потом нож использоваться перестал, но когда? Когда у банды появилось достаточно огнестрельного оружия и патронов к нему.
– А откуда мы можем быть уверены, что банда одна и та же, а не две разных?

– Об этом говорят вещи, найденные в тайнике – часть из них принадлежит начальному этапу деятельности банды, а часть – продвинутому.
– Принято. Действительно: иной причины, как эти вещи могли очутились вместе, просто не существует. Перечень их был зафиксирован в те времена, когда убийства были совершены, поэтому подбрасывать их следственному комитету было бы затруднительно. Вспомним: даже с Чепеками прямой подлог совершать никто не стал.

– Если не считать подброса в карманы двум самым первым подозреваемым наркоты.
– В доме Метовых наркоты не было, поэтому в качестве фабрикации улик это не проходит. Не было фабрикации.
– Заметано. Значит, будем считать улики подлинными…
Тут мы оба с моим благоверным переглянулись. С уликами была еще одна странность… Даже две. Во-первых, отчего, если целью налетов был грабеж, ценных вещей было взято очень мало? У Метовых, например, оставлена была практически вся ювелирка, и исчезло только свадебное платье, о котором станичники шептались, будто его взял кто-то из своих уже потом.

– И что обнаруженные предметы делали в тайнике несколько лет, если их легко можно было загнать через какого-нибудь скупщина краденого? – молвил, наконец, мой благоверный.
– Так скупщиков знать надо, – сказала я.
– А они не знали… Получается…Получается, что банда, совершившая убийство в дом Метовых, не была уголовной. Взятые вещи лежали, но что с ними делать, грабители не ведали.

– И это еще раз доказывает: убийство было заказным, и заказчик – не уголовник.
– В остальных случаях то же самое: бандиты убивали военных и их семьи, и собирали оружие.
– Дорогой мой, что-то готовилось. Причем, весьма серьезное. Я думаю, что следствие по делу «Банды амазонок» будет тянуться долго и нудно.
– Ты предполагаешь?
– Почти уверена. Меня гораздо больше удивляет, отчего их так долго не могли поймать? Ведь наверняка их караулили, как только могли.

– А я не удивлен. Потому что полиция работает обычно в тесном контакте со своими информаторами в уголовной среде. А если преступники были не из уголовников, и вообще не из местных, то шансов заподозрить кого-то не было. Между тем у банды был четкий почерк: жертву выманивали из дома взломом сигнализации и убивали на улице. Либо приезжал патруль, который попадал в засаду. Орудовали они ближе к окраинам, и сразу же выезжали из города, а идея прочесать лесопосадки вдоль трассы не возникла ни разу.

Я подумала…
– Если убитый был тем, через кого передавались «заказы», то концы обрублены.
– А почему ты думаешь, что через него?
– Потому что при убийстве в доме Метовых был применен усыпляющий газ.
Мой благоверный глянул на меня удивленно, затем произнес:
– Ну у тебя и логика… Ты бы еще цыган заподозрила!
– Окстись, какие цыгане? Цыган мы отмели сразу, припоминаешь? Первое, что те сделали бы – это вынесли бы все, что можно продать, и ювелирку в первую очередь!
* * * * *

– Ну и как, что ты об этом думаешь? – спросила я Велека, поймав его возле его конторы, когда он намеревался сесть в свою Ниву, чтобы отправиться домой.
– Если факты в газетах изложены точно, то вы полностью правы: убийство совершила именно «Банда амазонок».
– Ты не рад?
– Конечно же рад! Полиция наконец-то успокоится и перестанет исткать остатки Чепековского ЧОПа, так что мы с Фенечкой сможем спать спокойно.

– Мой благоверный хочет подать заявление в Главное следственное управление, чтобы пересмотрели «Дело об убийстве Метовых».
– Пусть подает, если не боится. Но только по почте и анонимно. Пока заказчик не найден, нет гарантии, что не начнется все заново.
Я кивнула.

– Мы тоже так думаем. А вы чем занимаетесь? Петин дом скоро будет достроен?
– Осталось только трубу вывести и отмостку забетонировать. Но сейчас открылся сезон сбора клюквы, и мужики хотят подзаработать. Так что в гости не приглашаю – разве что с Фенечкой за компанию с Антошкой посидеть, чтобы ей не скучно было. Мы сегодня хотим отправиться, с ночевкой.
– Поехали.
* * * * *

Неискушенному человеку могло бы показаться, будто Велек свалял труса, не попытавшись лично добиться снятия обвинения со своей бабушки и тех ребят, которые отбывали срок в разных зонах на Российских просторах. Но решивший так, был бы просто лицемером.
Если бы Велек проживал под своим именем, он бы и сам ощущал себя неловко. Однако в его ситуации любые попытки «возмутить стоячее болото с рептилиями» были бы не только гнусностью, гадостью по отношению к тем, кто его вывел с линии огня, но и поимели бы пользы ничуть не больше попытки остановить поезд, вцепившись в колеса его последнего вагона.

В общем, геройствовать всегда необходимо с умом – это он твердо усвоил еще в Станице, и соответственно, вместо того, чтобы дергаться, продолжил заниматься своим делом, то есть просто жить и работать, как большинство остальных людей планеты. А если вспомнить, что на его руках кроме жены с ребенком было еще три человека (Денис не в счет, у того уже имелось свое хозяйство, и он бы выжил без Велековой помощи), то и вовсе нарываться на неприятности на его месте не стал бы никто.

Машина, например, из всей компании была на тот момент у него одного. Мужики ездили по ягоду именно на ней каждые два дня из трех, пока была возможность. Там, на болотах, в первый день Велек спал или дремал в кабине (оставлять без присмотра единственное транспортное средство было рискованно), на другой день его сменял Денис, и, добрав второй мешок ягод, они возвращались в свою деревню.

Если в эти дни моросил дождь, то ягоду они рассыпали на чердаке «большого дома» и проветривали, а в сильный дождь поездка отменялась, и они занимались строительством. В дни дежурства Велека в ЧОПе они только строили, то есть бетонировали отмостку вокруг дома и доделывали крытый двор.
Забор они в тот год поставить уже не успели, как и вырыть скважину под питьевую воду, зато колодец для сбора дождевой функционировал еще с начала августа, и это обозначало возможность свободно мыться и «пользоваться удобствами» здесь же, у себя, а не на улице и не у Фенечки в доме.

А в начале октября Велек собрал всю компанию и объявил, что собирается давать объявление в газету в разделе «строительство».
– Евроотделку мы пока еще не потянем, конечно, поэтому сразу предупреждаю, что в особняки к «новым русским» нас не пригласят, и задрать ценник на услуги мы не сможем. Поэтому особо много мы не заработаем. Но смущает меня другое. В квартирах, а именно их нам предстоит отделывать зимой, могут оставаться хозяйские вещи. Если кто-то из вас поддастся соблазну и, вспомнив криминальное прошлое, решит, будто он всех умней, то наш бизнес накроется медным тазом даже не начавшись.

– Да чего уж там, и так понятно, – буркнул Денис. – Если хозяин квартиры накатает на нас «телегу» в ментовку, мы все отправимся хлебать баланду
– «Телегу» на любителя подводить под монастырь товарищей напишу я, – возразил Велек, – потому что договор будет составлен со мной, за моей подписью и под мою ответственность. И мне вовсе не улыбается вылететь с работы только из-за того, что у кого-то чешутся руки.
– А почему через тебя? – спросил Петр.

– Потому что Фенечка у нас – экономист, и все объемы, материалы, сметы, наряды оформлять будет она. Пока вы тут тренировались, она вела учет. Если у вас возникнут какие-то сомнения в правильности ее калькуляции – вы всегда сможете проверить, нет проблем. У нас все будет прозрачно: кто что станет делать, нормы, расценки. Как вы помните, мы с ней оба работали на московских стройках, и лапшу на уши нам навешать несколько потруднее, чем тебе. Да и с оплатой «нагреть» тоже – у меня вид более авторитетный.

– И полковник полиции в родственниках, – пробурчал как бы ненароком Глеб.
– И это тоже, – усмехнулся Велек. – Моральная поддержка тоже важна. В общем, все зависит от того, доверяете ли вы друг другу. Иначе нам нет смысла начинать. Кроме того, никакой гарантии, что на наше объявление хоть кто-то откликнется, нет.
– И что тогда? – это сказал Василий.

– Ничего. Будем подчищать концы здесь. Еще пару раз съездим за клюквой, вымостим подъездную дорогу от ворот до дома, а если у меня хватит денег – пробурим скважину или электричество подключим. Мы с Денисом доведем до ума трубу, и тогда дом можно будет зарегистрировать как положено. Выпишем на него дрова в гортопе, и перезимуете как белые люди.
– Подключение электричества – это очень дорого, – покачал головой Глеб.

– Это когда заново, то дорого, – возразила Фенечка. – но оно здесь было раньше, до того, как стоявшая здесь хата в руину начала превращаться. Посмотрите на ближайший столб и убедитесь: провод просто обрезан и смотан. Новый дом мы поставили точь-в-точь на том месте, где стоял старый, и по документам он проведен как реконструкция. Планы старого строения у меня есть, перепланировка согласована с архитектурным бюро.

– Главное – это сделать все грамотно, в соответствии со СНиПами, – сказал Велек. – Тогда энергонадзор все подпишет. А потом мы уже дополним якобы проведенные энергонадзором работы проводкой на чердак и в подвал. И количество розеток увеличим.
– А сразу почему нельзя? – спросил Василий.

– Потому что по закону абсолютно все электрические работы должны быть сделаны их конторой. А там расценки на каждый метр провода и каждую розетку такие, что мама не горюй, – это снова пояснила Фенечка. – Но после того как дом будет признан жилым, у нас будут только проверять электросчетчик и посматривать, чтобы мы не воровали электроэнергию прямо со столбов.

– И если мы дополнительную проводку внутри дома сделаем скрытно, то кто о ней узнает? Наше дело будет не превышать лимит, выделенный энергосбытом, тогда проблем не возникнет вообще.
Они оба не стали говорить своим «арендаторам», что скрытая проводка в доме, в отличие от будущей официальной, давным-давно была ими проведена еще на начальном этапе внутренней отделки в те дни, когда троица работников вместе с Денисом ездила за черникой и лисичками.

О, они о многом не договаривали своим компаньонам! И Денис, и Петр, например, были уверены, что недостающие суммы на стройматериалы докладывали я с моим благоверным, и мы с ним это всегда подтверждали. Но на самом деле после получения Фенечкой наследства от «покойного» мужа она в наш кошелек уже не залазила.
Иначе бывшие уголовники так бы и сидели на ее шее, считая кем-то вроде лохушки-миллионерши. А Велек был намерен сразу же после заключения договора с первым же клиентом их аккуратно перевести на самоокупаемость.

Он настолько был поглощен этой идеей, что едва не угодил в самую обычную ловушку начинающего бригадира, то есть подписал договор на отделку, не продумав каждую деталь, и совершенно забыв о том, что заказчики тоже бывают весьма продвинутыми в возможностях заставить наивных провинциалов работать на них бесплатно!
Ну и закатила ему Фенечка скандал!

– Идиот! – шипела она. – Ты проверял вертикальность углов в той квартире, где вы собрались выравнивать стены? Ты как мог подписаться на минимальный слой штукатурки? Там же расхождение в пять сантиметров по обоим сторонам. Ты как обои потом собрался клеить? И какой ротбанд в санузле? Намокаемое помещение, там выравнивание производится только низкомарочным плиточным клеем, который можно накладывать слоем до трех см.

– Заказчик сказал, что ему все равно, лишь бы как-нибудь.
– Это он сейчас так говорит, а когда начнется приемка, то он достанет СНиП, обзовет вас бракоделами и выгонит, не заплатив ничего. Чтобы нанять других дурачков, ищущих быстрого заработка!
Ей было очень плохо: до родов оставались считанные дни: она это чувствовала, ей было страшно, и воспоминания о том кошмаре, который она пережила два года тому назад, сказались на ее настроении не лучшим образом.

– И что теперь делать?
– Ну, насколько я поняла, вы пока заштукатурили только одну комнату? Звони заказчику, вызывай его сюда…
– Ах его нет на месте? И где же он? И как собрался платить вам, если согласно договору, он обязался это делать после каждого этапа работы?
– Он утром позвонил и попросил продолжать работу, сказав, что приедет позднее.

– И вы поверили? Боги, за кого я когда-то вышла замуж! Говорила мне мама: «Не торопись, доча»…
Она застонала, украдкой схватившись за поясницу.
– И что теперь делать? – угрюмо проговорил Глеб.
– У нас два выхода: либо мы докупаем пять мешков ротбанда за свой счет, и выравниваем стены за счет утолщения слоя в проблемных местах, либо спиливаем выступающие фрагменты болгаркой и добиваемся нужного результата таким образом.

– Пылищи будет! – сказал Глеб.
– Потолки еще не белены, двери и мебель в соседних помещениях закрываем пленкой. Василий, дуй в магазин… Подожди-ка, Аким, соедини меня с нашим клиентом … Уважаемый, у нас возникли некоторые затруднения, мы бы хотели перенести нашу встречу на послезавтра… Через два дня? Отлично, нам подходит. Заодно проверите качество выполнения первого этапа работ и внесете авансовый платеж. И да: у нас после освобождения санузла от старой плитки появились вопросы, которые требуют вашего личного присутствия…

– Какие вопросы? – спросил Петр.
– Все те же самые: по выравниванию стен. Плиточный клей придется докупать. Не за наш же счет мы это будем делать?
– А если клиент откажется?
– Тогда мы расторгнем договор и отсюда уедем. Не вздумайте выносить мусор из санузла, пока вам не заплатят за штукатурку в первой комнате. Петр, Глеб! пока Аким ездит за пленкой, давайте с вами перемеряем еще раз стены и составим план: где мы будем снимать ротбанд правилом, где применим болгарку, а где подмазывать. Все эти места надо заранее отметить.

– С 19. 00 до 9.00 шуметь нельзя, – напомнил Глеб.
– Вот! Еще и это! Значит, мы сначала срезаем, а подмазываем после.
– Поверху проходит электропроводка.
– Ну так что ж? Значит, там используем молоток и зубило. Аккуратно, осторожно, можно прямо сейчас.

(Продолжение завтра в этом же посте)

Это сообщение отредактировал ЯКассандра - 24.01.2026 - 00:12

Ч. III. Глава седьмая. (25)

В роддом Фенечку забрали прямо с объекта. Она только-только успела пообщаться с клиентом, взять с него деньги за штукатурку в спорной комнате, выдать ему расписку в получении всей суммы, объяснить, что не так со стенами в санузле и показать коробку с разбитым кафелем. После чего встал вопрос о том, как лучше исправить ситуацию, если на складе нет больше плитки нужного оттенка на замену.

– Можно пустить этот ряд в самом низу стенок как начальный, а можно превратить его в мозаику на торцевой стене. Но в любом случае это замедлит процесс выкладки по крайней мере в два раза, то есть будет дороже стоить, поскольку художественная работа. И затирки больше уйдет, – пояснила она клиенту. – Вот примерный образец, мы выложили здесь, на этом куске картона – Глеб, Василий, передвиньте-ка стол, пусть человек оценит вашу придумку…

– Не понял, что эта фея делает здесь? – скривился клиент, когда Фенечка потребовала с него расписку-согласие на выкладку плитки «по новому дизайну», переслав на номер его смартфона копию сделанной тутже фотографии с его подписью внизу и заикнулась о закупке дополнительно трех мешков плиточного клея и одного ротбанда.
– Это наш бухгалтер, – торопливо пояснил Велек. – У моей супруги экономическое образование, всю документацию ведет она.

– Если вы нам сейчас выдадите 1000 рублей, то к выравниванию стены в санузле мы приступим сегодня же. Товарные чеки на покупку мы, разумеется, сохраним, и копии вам отдадим, как положено. Так, шпаклевки хватит, обои куплены с запасом, как положено…
Фенечка говорила невозмутимо, с совершенно непробиваемым выражение лица, и только после того, как клиент уехал, голос ее поменялся.

– Дорогой, вызывай «Скорую», – произнесла она. – Боюсь, если они не поторопятся, то роды им предстоит принимать прямо в машине… Ну что ты засуетился? Позвонил? Вызвал? Езжай за штукатуркой. Дело прежде всего! Пока стены в этой комнате сохнут, надо заняться санузлом, иначе мы не уложимся в срок и потерпим убытки... А вы пока соберите в мешки мусор и приготовьте его к вывозу: Глупо выбрасывать ценный стройматериал, который можно использовать для укрепления проезда к воротам …
* * * * *

Я в этот момент находилась в деревне вместе с Габриэлой, Денисом и детьми – оставлять ее одну с кучей детворы мы не рисковали: мало ли какой народ мог шастать по дорогам? Хотя квартира, на которой работала бригада, и находилась в их райцентре, однако для того чтобы ограбить и убить много времени не требовалось. Работы велись уже две недели, и окончание их планировалось в феврале, не раньше. Поэтому Велек справедливо считал: не надо вводить публику с искушение, и осторожность – наше все.

По договору с клиентом, ради того, чтобы работы по ремонту квартиры продвигались быстрее, Петр, Глеб и Василий оставались ночевать на объекте, а Велек всегда возвращался домой. Но в тот вечер он явился такой смурной, каким я его давно не видела. Более того, я вообще его едва узнала. В глазах у него стояли слезы, и еще…еще он был пьян!
– Что стряслось? – спросила я сразу же, как только машина была разгружена и загнана в гараж. – С Фенечкой беда приключилась?

– Фенечка! Фенечка! – выкрикнул он, бухаясь на ближайший к двери стул. – У вас только она одна на уме! А обо мне хоть кто-нибудь здесь думает?!
– А о ком же нам еще думать-то? – изумилась я. – Разве ты 9 месяцев беременный ходил и 15 минут тому назад… Нет, уже 25 разрешился от родов? Кстати, поздравляю: у тебя дочь.
– Она прогнала меня! Даже разговаривать не захотела! Даже ребенка не показала! Она меня не лю-у-бит!

– Чего??? Иди проспись, тебе завтра на работу!
– Вот и она сказала то же самое!
– Кстати, кто тебя довез? В таком состоянии нельзя за руль!
– Я, – сказал Василий, появляясь на пороге. – Ну, я пойду к себе?
– Иди, отдыхай. Спасибо, что позаботился о нем, дураке!
Василий кивнул и вышел.

– Ну, рассказывай! – были мои слова после того, как я закрыла за ним дверь, включила чайник, и сняв с Велека куртку и сапоги, засунула его ноги в домашние тапочки. – С чего ты взял, будто Фенечка тебя разлюбила?
– А она меня никогда и не люби-и-ла! Она притворялась, чтобы мои де-еньги себе пригрести. А я ей теперь не ну-у-ужен!
– Бред! – возмутилась я. – Как тебе такая идея могла завалиться в голову?

– А зачем она с ним так разгова-а-аривала? Мне: «Не подходи! Не трогай!» А с ним щебетала весь вечер…Тьфу! противно было слу-у-шать!
Голова Велека упала на руки, которыми он облокачивался на стол, и он затрясся в рыданиях.
Я отпаивала его крепким чаем весь вечер, пока он не пришел в себя и не рассказал мне толком, что случилось. Оказывается, Велек приревновал Фенечку к клиенту! Он ревновал впервые в жизни, и не мог понять, отчего душа его разрывается от горя, и все вокруг видится в черном свете.

Оказалось, что одной-единственной улыбки, подаренной Фенечкой тому, кто был на одну ступеньку его, Велека, выше по доходу и социальному статусу, хватило, чтобы земля закачалась у него под ногами, а вместо рассудка в голове поселились мрак и туман.
– Велек! – наконец сказала я ему. – Очнись, дурило! Клиентам хамить нельзя, это золотой закон бизнеса. Я тебя просто не узнаю. Давно ли ты уверял меня, что ваш брак с Фенечкой – это всего лишь деловой взаимовыгодный договор? Что никакой любви с твоей стороны нет и не может быть, и что тебя устраивает в ней все?

Велек поднял, наконец, голову и глаза его приняли осмысленный вид.
– Так меня и устраивает, – проговорил он нетвердо. – Я просто боюсь ее потерять. Без нее ничего, что у меня есть, не имеет смысла.
– А дети?
– Дети? – он подумал. – Ну да, еще и Антошка. – Только если Фенька от меня уйдет, она и Антошку с собой заберет. Разве не так?

– Не так, – сказала я. – Ты не о том волноваться должен, а чтобы ее здоровье выдержало. Даже странно, что тебе такое примерещилось. А пить больше не пей, не разрушай собственными руками свое семейное счастье. Жена у тебя существо нежное, и без твоих выкрутасов живет на пределе. Ты хоть бы шевельнул остатками мозгов в своей чугунке: каково это – отключить болевые рефлексы и беспокоиться о делах, а не о том, как тебе плохо? А! вот уже и мой благоверный звонит!

– Все с Велеком благополучно, уже час как дома… Нет, я сегодня не приеду, и завтра тоже: надо приготовить квартиру к приему новорожденной. Как назвали? Пока никак… И я тебя тоже!
Если честно, то внезапная вспышка Велека меня порядком удивила. До этого я действительно думала, что его забота о Фенечке – игра на публику. А оказалось, что игрой на публику было ровно наоборот: это самое «деловое соглашение». Потому что как супруг он в случае развода сразу бы приобретал себе все: и дом, и по крайней мере половину денег «наследства».

Пойти бы против дележа Фенечка не посмела: побоялась бы. И даже теперь, после появления второго ребенка, переживать по поводу охлаждения к нему супруги у Велека причин не было. Деловые отношения потому и называются «деловыми», что строятся не на чувствах, а на рассудке.
А рассудок самой эксцентричной женщине сказал бы четко: с грудным ребенком и вторым «прицепом» она, без работы и без постоянного дохода, никому кроме мужа не нужна. Домик был куплен на деньги «Акима», присланные ему родней, ремонтировался он также на его средства.

Поэтому разбегаться с ним для нее было бы затруднительно. И организованная им строительная бригада давала ей возможность применить поученные в техникуме или университете знания на практике. Устраиваясь на официальную должность через пару лет, она бы в анкетах всегда имела возможность писать, что опыт практической работы у нее имеется.

Ведь сейчас они оба стояли на пути превращения в настоящих компаньонов. Оставалось не испортить себе репутацию с первой же попытки, а дальше начала бы работать реклама и эффект «сарафанного радио».
Ну где здесь, скажите на милость, был хоть какой-то повод для стресса или глупых подозрений? Женщина должна была вот-вот родить: найдите хоть одну-единственную в целом мире, которая склонна в такой момент заводить романы?
В общем, я много раз слышала, что ревность ослепляет. Но не до такой же степени?

Потом Велек и сам смеялся, вспоминая тот день, особенно после того как оказалось, что Фенечка отлично работала не только в живую, но и на «аутсорсинге», без непосредственного появления на объектах. Они с Велеком заранее обсуждали подробности и последовательность действий согласно технологии, стараясь не упустить ничего, что было ими замечено в первые месяцы работы на московских стройках.

Да и видео в Интернете, как оказалось, Фенечка пересмотрела уйму. В первый раз они едва уложились в срок, прописанный в договоре, однако все же успели, и получили на руки пусть не бешеные деньги, но все же всю сумму, обозначенную договором.

Мужики ликовали. Они понимали, конечно, что следующий раз может быть неизвестно когда, но в любом случае это были живые деньги, полученные благодаря мастерству, а не «собрал и сдал.». Кроме того, они вовсе не намеревались забрасывать землю. Более того: они заранее сговорились выкроить время на сельхозработы, чтобы зимой снова есть свое, а не покупное.
И мы с моим благоверным тоже бы разделили их радость, если бы не тревожные вести, доносившиеся до нас с Украины.
* * * * *

Так уж получилось, что первая удачная попытка Велека с Фенечкой в строительстве совпала по времени с правительственным переворотом на соседней территории. Кстати, начиналось там все вполне демократично.
Украина, как и Россия, долгие годы добивалась вступления в ЕС. Точно также как и для России, ЕС условием вступления выдвинула ряд требований, с точки зрения здравого смысла абсолютно неприемлемых. Ознакомившись с этими требованиями, правительство Януковича вступление в ЕС отложило.

После этого противники Януковича начали проводить демонстрации с требованиями политического характера. Для участия в этих демонстрациях они приглашали людей со всей страны и платили им за это деньги. В свою очередь и сторонники Януковича начали делать то же самое, то есть тоже приглашать в Киев людей и платить им деньги за участие в демонстрациях про-правительственного характера.

Обе стороны не воспринимали ситуацию всерьез, пока 18 февраля неизвестные снайперы с крыши одного из зданий на улице, где проходили демонстрации, не открыли по демонстрантам стрельбу. Погибло более 100 человек, что было подсчитано уже после. А тогда разозленная толпа людей поперла на милицйский наряд, охранявший подступы к правительственному зданию.

Впоследствии было подсчитано, что всего в результате столкновений в те дни пострадало 2442 человека, их которых 721 были правоохранители, 104 активиста-украинца, а остальные – самые обычные граждане. Янукович сбежал в Россию, а на Украине начался долгий период хаоса и яростного дележа власти с жертвами и лозунгами, содержанием которых было простым и незамысловатым: убить всех «москалей», то есть русских.

Ну а поскольку в Крыму стоял русский флот и большинство населения было русскоязычным, то естественно, Крым немедленно был объявлен Российской территорией, а Донецкая и Луганская область заявили о своем отделении от Украины.
* * * * *
В этих условиях, как можно догадаться, дело Чепеков в какой-то там Станице уже не волновало никого. Кроме жителей этой Станицы и тех, кто отбывал срок за убийство, которого не совершал, и кто напрасно надеялся, что справедливость наконец-то будет установлена.

Ведь в самом деле. Почерк у убийства в доме Метовых четко был идентичен почерку бандитов, убивших семью подполковника Чудакова на трассе М4; из-за чего это убийство также приписали Чепекам. После поимки «Банды амазонок» благодаря найденным вещам было доказано, что убийство семьи подполковника совершили они.

Почему бы было не сделать следующего шага и не предположить, что убийство в доме Метовых совершили также «амазонки»? Но такого шага делать никто не собирался! Вот вообще никто!
А потом наступило 2 мая и события в Одессе махом заставили даже нас с моим благоверным забыть на долгий срок об убийстве 11 человек в доме на окраине Станицы Краснодарского края.
* * * * *

И да, признаюсь честно: бывают трагические события, заставляющие человека не помнить больше вообще ничего. События, похожие на стихийное бедствие, имевшие последствия неожиданные не только для участников и жертв, но и для организаторов, заранее просчитавших, казалось бы, все.

Потому что в тот страшный день в Доме профсоюзов не просто были убиты несколько десятков человек, и еще столько же пропали бесследно. В тот день была убита вера в хоть какую-то справедливость новых властей, в их способность контролировать хоть что-то. Объявить мелочью, что около 300 человек заманили в общественное здание и подожгли с намерением сжечь заживо и свалить это на тех, кто такого намерения не имел, не удалось.
Спустя столько лет мне трудно восстановить в памяти каждый момент того, что в тот день произошло, я помню лишь общую канву увиденного мной в интернете и того, что писалось, причем не только в газетах.

Итак, представьте себе интернациональный город-порт, где с момента его образования мирно сосуществовали и русские, и украинцы, и где сразу же после того как Крым отошел к России и вслед за ним от Украины отвалился Донбасс, возникло мощное движение вспомнить, что Новороссия фактически всегда была Российской, потому что была получена в результате победы России войне с турками. Естественно, граждане города-героя Одессы, расположенного на берегу Черного моря, вспомнили об этом моментально.

Граничь Одесса с Донбассом, все было бы проделано быстро и аккуратно. Но между этими двумя территориями лежали три другие области, и без их участия в этом движении такой финт был невозможен. Обороняться одесситам пришлось бы с трех сторон, и это было бы полнейшим безумием.
Именно поэтому никто и не рыпнулся ни на что серьезное. В Одессе начался период пассивно-активного противостояния про-российской и про-украинской группировок. У обеих группировок стихийно возникли собственные штабы, и собирались сторонники обоих общественных идеологических направлений на собственные митинги.

Убивать никто никого не собирался, и нужно было очень постараться, чтобы мирное идеологическое сосуществование превратить в кровавую бойню.
Итак 2 мая, в традиционный праздник «рабочей пасхи», две колонны демонстрантов двинулись каждая по собственным маршрутам на собственные митинги. Столкновение между ними не предполагалось. И все бы прошло как всегда, однако в этот же день в Одессе происходило еще одно событие: футбольный матч между местным «Черноморцем» и харьковсим «Металлистом».

В Одессу разом прибыло около 2000 иногородних болельщиков, которые также решили колонной пройтись по городу. Казалось бы, ничего страшного: в Одессе места должно было хватить всем. Но по особому распоряжению из Киева Одесские власти сделали так, чтобы колонна болельщиков столкнулась с колонной про-российских демонстрантов.

Сразу же после этого заранее подготовленные провокаторы открыли огонь по обоим колоннам (были убиты 2 человека с про-украинской и 4 с про-российской стороны). Далее громкими криками среди про-российскиих демонстрантов был запущен слух, что их противники имеют намерения разгромить лагерь на Куликовом поле рядом с Домом профсоюзов. Демонстранты, естественно, побежали спасать своих. И вся толпа в 2000 человек двинулась за ними.

Как можно предположить, практически одновременно в лагере на Куликовом Поле появились лица, которые, громко крича, подняли панику и сообщили находившимся там людям, что на них движется колонна из молодых злых националистов, которые имеют намерения всех здесь убить, поэтому лучше всем им укрыться в здании Дома Профсоюзов, стоявшем рядом.
Отчего «куликовцы» поверили, что их сейчас будут убивать, отчего они вместо того чтобы рассеяться, то есть разбежаться в разные стороны, решили, что стены здания явятся препятствием для разъяренной толпы, так и осталось неизвестным.

Скорее всего, штурма здания они не ожидали, и надеялись просто пересидеть, пока чьи-то горячие головы не остынут. Но в лагере было много женщин, детей и стариков, которым этот совет показался разумным, и они туда побежали. Войдя в Дом Профсоюзов, люди закрылись изнутри, даже не подозревая, что окажутся в ловушке, потому что их там уже поджидали.
Между тем смешанная колонна из местных про-украинских активистов и специально понаехавших к тому дню западно-украинских боевиков и футбольных фанатов окружила здание и принялась в это здание ломиться. Некий «Сотник Микола» призывал к штурму и стрелял по окнам из пистолета (впоследствии он уверял, что это был травмат), в окна полетели бутылки с зажигательной смесью и куски асфальта.

Откуда в руках у нападавших взялась зажигательная смесь? На одном из видео это было показано и разъяснено: мимо проходили какие-то девчонки, и им было предложено подзаработать. За малую толику денег они с удовольствием принялись разливать по бутылкам из поставленной перед ними канистры «коктейль Молотова», так по крайней мере писали газеты и называли эту жидкость блогеры.
Хотя не исключено, что это был обыкновенный бензин, обнаруженный в брошенном лагере. В любом случае именно эти бутылки и летели в окна.

В здании вспыхнул пожар. Только вот странность: пожар вспыхнул не там, куда нападавшие кидали зажигательную жидкость (большая часть бутылок не долетела или не попала), а прежде всего на лестнице напротив центрального входа, где было обнаружено множество обгорелых трупов.
Что там делали все эти люди, зачем они полезли в огонь, установить уже невозможно. Вполне возможно, что они никуда не лезли, а просто вошли, да и погибли вовсе не от огня.

Как впоследствии обнаружила экспертиза, по этажам был пущен ядовитый газ, перехватывавший у людей дыхание, что и послужило в большинстве случаев непосредственной причиной гибели людей. Кроме того, у множества трупов в здании была обожжены головы и руки, а одежда оказалась целой.

Картина была настолько странной, что полностью противоречила тому, что в пожаре на центральной лестнице и убийствах людей в кабинетах здания были виноваты нападавшие болельщики и про-украинские демонстранты. Когда те с помощью тарана взломали боковые двери и ворвались в здание, там уже все было кончено: везде трупы, трупы и трупы. Кстати, и пожар был быстро потушен вовремя прибывшим противопожарным расчетом.

Впрочем, были и живые: части людей удалось подняться на крышу и забаррикадироваться там. Они долго не решались слезть даже после прибытия полиции, потому что двух или трех парней, которые рискнули это сделать, толпа забила насмерть. Увидев это, остальные отказались подчиниться полиции и просидели на крыше около двух суток, не веря, что на земле их не ждет немедленная смерть.

И если кто-то думает, будто у несчастных не было никакого основания не доверять властям, то значит, он понял еще не все: вместо медицинской помощи их отправили в тюрьму и начали с пристрастием допрашивать. А почему? Потому что, как очень быстро выяснилось, в начале нападения толпы на здание с крыши по осаждавшим велся огонь.

Из чего стреляли: из боевых патронов или из травматического оружия, по видео было не понять, но что стрельба велась, причем стрелков было трое, это точно. Это было зафиксировано опять же на одном из видеороликов. После того, как на крышу поднялись те, кто успел добраться до туда из низлежащих этажей, стрелки смешались с новоприбывшими и никак себя уже не проявляли.

Это сообщение отредактировал ЯКассандра - 25.01.2026 - 00:10

Ч. III. Глава восьмая (26)

В чем же был главный просчет организаторов убийства мирных людей, вся вина которых была в стремлении говорить и писать на родном русском языке? В том, что в отличие от убийства в доме Метовых, захват Дома Профсоюзов фиксировался не только на видеокамеры, но и на примитивные «мыльницы». Удивляться этому не стоит: футбольные фанаты съехались не только для того, чтобы поболеть за свою любимые команды, но и чтобы запечатлеть из событий того дня все, что только было можно.

В результате в интернет попало от 70 до 100 роликов, и я не удивлюсь, если у кого-то они до сих пор хранятся в архивах. Запечатлены были на чьей-то камере не только девчонки, весело разливающие зажигательную смесь по бутылками, и пролом тараном дверей черного входа, но и то, что увидели первые ворвавшиеся в здание парни.
Так вот, навстречу украинским активистам и фанатам по боковой лестнице спокойно и невозмутимо им навстречу двигались какие-то люди с ранцами за спиной, которые быстренько скрылись в подвале. Ну а дальше вбежавшая толпа увидела трупы, трупы и трупы.

Ах, если бы я только знала тогда, что ролики, снятые каким-то московским репортером, продержатся в Интернете всего пару дней, а затем будут из него безжалостно удалены! Я бы пересняла их хотя бы на «мыльницу», как тогда назывались простенькие цифровые фотокамеры. Я бы обязательно сохранила некоторые кадры, чтобы хоть что-то можно было бы доказать тем, кто верит лжи, написанной в Википедии.

А вещает информация, которую я недавно там прочла, будто бы про-российская группировка сами взломали дверь черного входа, прихватили с собой коктейль Молотова, сами в себя стреляли и устроили пожар. И будто бы добрые про-украински настроенные хлопцы явились их спасать. И уж естественно, там не написано, как людей, которые пытались эвакуироваться через окна, били всей толпой, и ногами тоже.

И конечно же, там отсутствует упоминание о том, что ворвавшиеся в здание фанаты футбола на одной из лестничных площадок обнаружили мертвых парня и девушку, лежащих головами друг к другу. Кто-то из про-украинской группировки их опознал как двух влюбленных: украинский парень вбежал в здание вместе с девушкой, чтобы защитить ее от своих товарищей. Но все, что он успел – это погибнуть вместе с ней: ядовитый газ не делает различия между людьми по их политическим взглядам.

В Википедии отсутствует также материал и о продолжении этой истории для г. Одессы. Потому что надпись «Не забудем, не простим», появлявшаяся то там, то здесь, символизировала не пустую угрозу. Увидев, что власти не собираются расследовать произошедшее и наказывать виновных, про-российская фракция ушла в подполье, и кое-кто из родственников убитых занялся самосудом.

Занялся с толком, с чувством, с расстановкой. То есть не оставляя за собой никаких следов, был открыт сезон мести по закону джунглей: «Око за око, зуб за зуб». Были оперативно составлены списки всех одесситов, засветившихся в роликах, и в течении нескольких месяцев большинство тех, кто тогда возле Дома Профсоюзов активно действовал, было убито либо бесследно исчезло. И в первую очередь были убиты две из трех или четырех девиц, разливавших по бутылкам зажигательную смесь.

В общем, получилось, что одним ударом были уничтожены обе силы, охранявшие Одессу от нашествия посторонних, так как в противостоянии между про-украинскими и про-российскими сторонами были задействованы самые активные представители молодежи, с собственной жизненной позицией, ее цвет.
После их устранения дорога на город была открыта всем желающим, и город быстро наводнили «рагули», то есть выходцы с Западной Украины, которых сразу возненавидели все одесситы за незнание традиций города, за их связи с ненавистным Киевом – много за что.

Нас же с моим благоверным в этой истории поразило сходство с происшествием в Станице четырехлетней давности. То есть использование газа для быстрого обездвиживания людей и попытка разжечь пожар для сокрытия причины смерти людей.
Точно также как и организация прикрытия для истинных убийц путем использования для такого прикрытия местной организованной молодежи.

Кстати, на приведенных в Интернете фотографиях того времени четко видно, что нападавшие делятся на тех, кто с палками и в полумасках (их меньшинство, но это несомненно боевики) и остальных парней без какого-либо оружия, с открытыми лицами и слегка растерянных. То есть тех, кто заранее знал, что будет и был к этому готов, и на остальных – массу, которую намеревались подставить.

И еще одно сходство: днем теракта был выбран праздник. Убийство в доме Метовых произошло в ночь с 4 на 5 ноября, в День народного единства. А убийство в Доме профсоюзов – 2 мая, плавно взявшим на себя роль Дня международной солидарности трудящихся.
То есть о какой справедливости с Чепеками вообще могла иди речь? Они мешали – и их устранили. Любой ценой. Точно также как и гость в семье Метовых – некто рвался внедрить «своего» на его место, а то, что вместе с заказанным лицом придется уничтожить еще десятерых как свидетелей – ну так это же вообще была мелочь. Что значат четверо детишек для тех, кто мечтает о мировом господстве?
* * * * *
Суд над «Бандой Амазонок» состоялся только в самом конце 2017 года, когда были по крупицам собраны безупречные доказательства виновности всех четверых оставшихся в живых участников, и роль каждого в деле была определена. Срока им дали соответствующие – от 16 до 21 года, причем следствие продолжилось, и в 2020 году в связи с доказанными добавочными 95 эпизодами, увеличены: от 24 лет до пожизненного.

Но Чепекам это ничуть не помогло.
Несмотря на то, что и после ареста главы фирмы, и после суда в 2013 году над теми, кто ее возглавлял, убийства на трассе М4 «Дон» продолжились. Правда, происходили эти убийства уже в Подмосковье, и главной их целью был грабеж. Банда, прозванная «Бандой ГТА», к концу 2014 года была успешно ликвидирована, и расследование показало, что никакого отношения к Краснодарскому краю или Ростовской области она не имела.

Кстати, как потом мне признался муж, он потому и предпочитал наведываться к Велеку с Фенечкой неожиданно, потому и отслеживал его дежурства, чтобы быть уверенным: ни муж его племянницы, ни его жильцы участия в деятельности банды ГТА не принимали. И счет Фенечки в банке неоднократно проверялся, когда они покупали очередной клочок земли или стройматериалы. А говоря вслух о Станице, мой благоверный опасался, что на самом деле действия ОПГ перенесены к Москве.

То есть даже он не был уверен до конца в невиновности Чепеков. И у меня даже не было сил на него за это сердиться.
Впрочем, жизнедеятельности крошечного клочка территории в забытой цивилизацией деревушке это нисколько не мешало. Оба: и Василий, и Глеб даже сумели жениться. В райцентре было достаточно одиноких бабенок, и Глеб у одной из клиенток сумел остаться жить, а Петр на все лето «прописался» у какой-то дачницы в качестве разнорабочего.

Воспользовавшись его отсутствием, Василий сманил к себе под предлогом съема квартиры одну из продавщиц районного супермаркета. Как только та забеременела, он предложил ей расписаться, после чего Велек с Денисом помогли молодым возвести на участке рядом с Петровским симпатичный домик из керамзито-цементных блоков.

Небольшой и без изысков, но зато быстро, так как вкладывались в него оба супруга, и прежде всего они вложились в стройматериалы. Заработать в том сезоне Василий ничего не смог, разве что на картошке и ягоде, зато успел с печкой, утеплением цоколя и электропроводкой, что помогло домик зарегистрировать на двоих хозяев и обоим там прописаться в Домовой книге.

Утеплять дом полностью как положено в том сезоне было нельзя из-за усадки, но раскатать по стенам изнутри рулонный пенополиэтилен и разложить на полу ламинат проблем не составило. Петр не моргнув глазом согласился временно там пожить до следующего лета, чтобы молодая супруга с новорожденным, вкусившая «благ цивилизации», не заимела причин испугаться трудностей деревенского быта.

Участок, где Василий возвел домик, Велек ему продал в кредит на 20 лет под 3 процента годовых, то есть с учетом инфляции, но с возможностью досрочного погашения. Изображать из себя благодетеля Велек не решился – это было бы не просто неразумно, это было опасно: он и без того делал для своих «подопечных» слишком много, занимаясь согласованием бумаг, увязывая разрешения на строительство, архитектурный план, квоты на отопление, и прочие мелочи.

Но оба хозяйства: и его, и Дениса, понемножку расширялись. Денис выкопал у себя небольшой пруд, завел гусей и уток. «Дом для Габриэлы» он, естественно, давно достроил, получив от нее в благодарность еще одного младенца. Дом этот она использовала для консервирования фруктов-овощей на зиму, а его чердак как сушилку для лекарственных растений, которые я собирала со старшими детьми во время своих весенне-летнх приездов.

Впрочем, кроме лекарственных, там сушились и приправы из зелени, например укроп и петрушка. В зимний период в глубине чердака горкой лежала собранная в конце октября клюква «для домашнего употребления» всей честной компании. Точно также как и подвал служил местом хранения тыкв, кабачков и кормовой моркови – опять же на обе семьи.
Естественно, этого было бы мало, но Велек расширил принадлежавшую ему территорию еще на 20 соток, под покосы. К козам он решил добавить романовских овец, и приплод вся живность давала стабильный.

А как же Фенечка? Она тоже не зевала, тоже делала заготовки на зиму, только у себя на кухне. К концу нашего рассказа у них с Велеком подрастало трое, обе дамы то соревновались, то помогали друг другу. Соревновались не количеством детворы, нет, а по хозяйству. У обеих были сады с огородами, обе лазили по интернету в поисках новых рецептов для «вкусняшек» и угощали друг друга.
Строительно-ремонтная бригада понемножку продолжала свою деятельность. В фирму она не превратилась, но мужики зарабатывали достаточно, чтобы не бедствовать и не ужиматься зимой.
* * * * *

– Знаешь, – сказал мне как-то мой благоверный в минуту откровенности, – меня удивляет, насколько точно Велек воспроизвел в своем хозяйстве все главные черты агрофирмы Чепеков. И стадо, и земля, и добавочное производство, если таким можно посчитать пошив дубленок на заказ и подушек из гусиного пуха.
– И даже собственное ОПГ есть в лице Дениса, – не смогла удержаться я от сарказма.
Впрочем, сарказма мой благоверный не заметил.
– Он даже мини-школу боевых искусств завел для детишек.

– Ты считаешь, что парни не должны уметь себя защищать? – хмыкнула я.
– Должны, конечно. Но он и девчонок обучает драться, разве не так?
* * * * *
Осталось к этому добавить совсем немногое.
В 2015 году Бартош «пошел в школу». Фенечке удалось выхлопотать для него заочную форму обучения, обосновав это отсутствием возможности ездить в школу и возвращаться оттуда ежедневно, а также недостаточным уровнем знания у ребенка русского языка.

Но на самом деле и он, и Патрина давным-давно говорили по-русски не просто сносно, а безупречно для своего возраста. Фенечка занималась с обоими: учила их читать, считать, писать и рисовать: по полчаса по каждому предмету ежедневно. Габриэла два раза в неделю занималась с ними молдавским, причем на этих уроках в обязательном порядке присутствовала Аурика, и домоводству. Денису были поручены остальные предметы развивающего характера: география, история, а также физкультура и труд.

Я тоже вносила свою лепту: приезжая раз в неделю по выходным, учила детвору танцам, музыке и естествознанию – в теории. Практику они проходили с весны по осень. И если кто-то думает, что мы, взрослые, не уставали, то он ошибается: регулярные занятия, как оказалось, были большой дополнительной нагрузкой для наших нервов. И это при том, что ребятишки воспринимали их как отдых от работы по дому и хозяйству и не бузили.

Зато контрольные по всем предметам Бартош сдавал на отлично, «включая молдаванина», когда кто-нибудь замечал его сходство с цыганами. Габриэла, приезжая с ним в эти дни в школу, общалась с ним исключительно на этом языке. Она не только по-прежнему носила короткую модную стрижку, но и делала перед поездкой маникюр и одевалась максимально скромно и цивильно.
Как и вела себя: сдержанные жесты, вежливый корректный разговор. Не знай я, кто она такая – вполне могла бы принять ее за офисного работника. Как я подозревала, она копировала свои манеры с героинь «мыльных опер», которые очень любила смотреть по ТВ во время приготовления завтраков, обедов и ужинов.

Зато у себя дома Габриэла давала себе волю. Она, как оказалась, знала множество песен, и не только цыганских, и они с Фенечкой с удовольствием их пели.
А через год в школу пошла Патрина…
Затем подошла очередь Аурики…
Только после суда над бандой ГТА Денис разрешил Габриэле ежедневно возить детей в одну из школ райцентра – у него к тому моменту уже была собственная «Нива», и от Велека он не зависел.

Габриэла выгружала всех троих возле ворот, ждала, пока дети не зайдут в здание и ехала на рынок со своим домашним товаром: лекарственными травами, приправами и клюквой. «Дикая» ценилась покупателями больше, чем магазинная, поэтому брали ее охотно. Толпа в очередь не стояла, но бензин себя окупал с лихвой.

Лишь одного Габриэла по-прежнему побаивалась: встречи с прошлым, хотя и знала, что по цыганским обычаям она уже давно была вне таборного круга. Боялась она не за себя, а за детей, хотя и точно знала, что после смерти свекрови никому они из родни не нужны.
Разве что из зависти могли пакость сделать. А в том, что ее однажды найдут, она не сомневалась. Впрочем, как и я. Но есть вещи, через которые человек должен пройти без посторонней помощи. Поэтому увидев возле ее прилавка знакомую смуглую физиономию Габриэлиного деверя, я отвернулась, предоставив ей возможность выпутываться из ситуации самостоятельно.

– Те авес бахтали, Рубина! – произнес он.
Прикидываться при нем было глупо, поэтому Габриэла хмуро ответила:
– Те авес и ту! Зачем пришел?
– Корень девясила у меня закончился и шалфей. Да и тимьяна маловато осталось. Я услышал, что здесь травница появилась, пришел посмотреть. А это ты. Не ожидал, признаться, что рискнешь.

– А где тут риск? Я знаю, что продаю, и что каждая моя травка лечит. Я от твоей матушки много чего слышала, пока при ней жила. Она все время грызла меня, что неумеха без дара ей в невестки попалась, но память у меня цепкая, что от чего применять, я запомнила.
Цыган взял в руки пакетик со зверобоем, понюхал и произнес.
– В тени сушила. И собрано вовремя. Чьими руками?
– Дети собирали. И ягоду тоже

– Хорошие у тебя дети. Помнят заветы.
В голосе у цыгана не было угрозы, поэтому я даже не оглянулась. Габриэла тоже приободрилась.
– Твоя мать велела мне забрать их. И воспитывать как русских.
– Знаю. Я никому из наших не скажу, что тебя видел. Сколько у тебя шалфея? Я забираю весь. И девясил тоже. Я заплачу.
Я покачала головой.

– Не надо денег, – быстро проговорила Габриэла. – Бери так, у меня дома еще припасено, не обеднею. И вот, ягоду своим возьми, для укрепления иммунитета.
– Наис тукэ, невестушка!
И ушел.
– Кто это был? – тихонько спросила меня торговка, возле которой я стояла.

– Цыганский знахарь, – ответила я также тихонько. – Из потомственных. Он Габриэлу помнит, потому что одно время они рядом жили, и его мать хотела, чтобы она ее невесткой была. Но не сложилось.
– А дети?
– Дети сиротами остались. Война, переворот, сами понимаете. Габриэла их под свое крыло взяла, документы на них выправила. Любят они ее, мамой называют…
P.S. Да, согласна: против абсолютной правды я тогда чуток погрешила. Но пусть хоть кто-то попробует бросить в меня за это камень…

Конец.
© Седова Ирина Игоревна, январь 2026 г.

Это сообщение отредактировал ЯКассандра - 25.01.2026 - 00:15

На неделе прочитать не получится. Попробую в выходной

Спасибо. Буду читать