Водитель автобуса - это судьба. Судьбинушка горькая.

В 1981 году в небольшом городке на Урале, затерянном среди густых лесов и мрачных холмов, работал водитель автобуса по имени Виктор. Он возил пассажиров по маршруту № 17 — от центра города до посёлка Лесозаводский, что стоял на краю глухого леса. Маршрут был недлинным, всего полчаса езды, но дорога шла через старый мост над рекой Чёрной, а дальше — мимо заброшенной церкви, которую местные обходили стороной ещё с довоенных времён.

Виктор был обычным советским водителем: крепкий, немногословный, с грубыми руками и усталыми глазами. Он водил автобус уже десять лет, знал каждую выбоину на дороге, каждый поворот. Но в тот год что‑то в нём изменилось. Он стал замкнутым, почти не разговаривал с коллегами, а по вечерам сидел в гараже, уставившись в одну точку. Коллеги шутили, что Виктор влюбился, но те, кто видел его лицо в тусклом свете фонаря, понимали: дело не в любви.

Всё началось в октябре, когда дни стали короткими, а ночи — длинными и холодными. В тот вечер Виктор вёз последнюю смену — всего несколько пассажиров, которые спешили домой до темноты. Когда автобус подъехал к мосту, мотор вдруг заглох. Виктор выругался, вышел из кабины и открыл капот. Он долго копошился в двигателе, но тот не заводился. Пассажиры начали недовольно переговариваться, кто‑то предложил вызвать помощь, но Виктор лишь махнул рукой: «Сейчас, сейчас, сейчас…»

И тут он услышал голос. Тихий, шипящий, будто исходящий из самой земли: «Помочь?» Виктор обернулся — на обочине стоял человек в длинном чёрном пальто. Лицо его было бледным, почти прозрачным, а глаза — чёрными, без зрачков. «Кто вы?» — хрипло спросил Виктор. Незнакомец улыбнулся, и улыбка эта была такой неестественной, что у водителя похолодело внутри. «Я могу починить твой автобус, — сказал незнакомец. — И не только его. Я могу дать тебе то, чего ты хочешь больше всего».

Виктор сглотнул. Он знал, чего хочет. Он устал от этой жизни — от вечных поломок, от криков пассажиров, от бесконечной дороги. Он хотел покоя. Но ещё он хотел… больше времени. Он хотел жить. «Чего ты хочешь взамен?» — прошептал Виктор. Незнакомец склонил голову: «Твою душу. Навечно». Виктор замер. Он должен был отказаться, должен был закричать, убежать, но вместо этого он услышал собственный голос: «Согласен».

Незнакомец подошёл к автобусу, провёл рукой по капоту — и мотор завёлся с первого поворота ключа. «Помни уговор, — прошипел он. — Ты будешь жить, пока возишь пассажиров. Но если остановишься — умрёшь в тот же миг». И исчез, будто его и не было.

На следующий день Виктор вышел на маршрут как ни в чём не бывало. Но что‑то изменилось. Автобус больше не ломался. Никогда. Даже в самые лютые морозы двигатель запускался с пол-оборота. Виктор не уставал, не болел, не спал ночами — он просто сидел в кабине и смотрел вперёд, на дорогу. Пассажиры начали замечать: водитель не стареет. Год шёл за годом, а Виктор оставался таким же — крепким, с усталыми глазами, но без единой морщины.

В 1985 году один из пассажиров, студент‑историк, заметил, что фотография Виктора в профсоюзном билете датирована 1971 годом, а сам водитель выглядит так же, как на снимке. Студент начал расспрашивать коллег Виктора, и те неохотно признались: да, он не меняется. «Он как призрак, — шептала кондукторша. — Иногда я вижу, как он смотрит в зеркало заднего вида, а там… там не его отражение».

К 1990 году слухи о «вечном водителе» разошлись по всему региону. Люди начали специально садиться на маршрут № 17, чтобы посмотреть на Виктора. Кто‑то говорил, что видел, как автобус проезжает через старый мост, а отражения в воде нет. Другие клялись, что слышали, как мотор шепчет что‑то на непонятном языке.

Однажды осенью, в тот же день, что и десять лет назад, автобус Виктора остановился на мосту. Мотор заглох, но на этот раз — навсегда. Виктор вышел из кабины, посмотрел на реку Чёрную и понял: время пришло. Он обернулся — на обочине снова стоял тот самый человек в чёрном пальто. «Пора», — сказал он. Виктор кивнул. Он знал правила.

Автобус так и остался стоять на мосту. Когда утром пришли рабочие, они нашли за рулём скелет в истлевшей форме. На стекле, покрытом инеем, было написано пальцем: «Я устал». А рядом, на обочине, виднелись следы чьих‑то ног — они вели в лес и обрывались у старой церкви. С тех пор маршрут № 17 закрыли. Но старожилы говорят, что в октябре, в самую тёмную ночь, по старой дороге всё ещё едет автобус с потухшими фарами. И за рулём — водитель с усталыми глазами, который больше не может остановиться.

(С просторов)