Марсианские хроники. Рэй Брэдбери (1950). Август 2026. Будет ласковый дождь.

Во дворе зазвонил гараж, поднимая дверь, за которой стояла готовая к выезду автомашина… Минута, другая — дверь опустилась на место.

В восемь тридцать яичница сморщилась, а тосты стали каменными. Алюминиевая лопаточка сбросила их в раковину, оттуда струя горячей воды увлекла их в металлическую горловину, которая все растворяла и отправляла через канализацию в далекое море. Грязные тарелки нырнули в горячую мойку и вынырнули из нее, сверкая сухим блеском.

Девять пятнадцать, — пропели часы, — пора уборкой заняться.

Из нор в стене высыпали крохотные роботы-мыши. Во всех помещениях кишели маленькие суетливые уборщики из металла и резины Они стукались о кресла, вертели своими щетинистыми роликами, ерошили ковровый ворс, тихо высасывая скрытые пылинки. Затем исчезли, словно неведомые пришельцы, юркнули в свои убежища Их розовые электрические глазки потухли. Дом был чист.

Десять часов. Выглянуло солнце, тесня завесу дождя. Дом стоял одиноко среди развалин и пепла. Во всем городе он один уцелел. Ночами разрушенный город излучал радиоактивное сияние, видное на много миль вокруг.

Десять пятнадцать. Распылители в саду извергли золотистые фонтаны, наполнив ласковый утренний воздух волнами сверкающих водяных бусинок. Вода струилась по оконным стеклам, стекала по обугленной западной стене, на которой белая краска начисто выгорела. Вся западная стена была черной, кроме пяти небольших клочков. Вот краска обозначила фигуру мужчины, катящего травяную косилку. А вот, точно на фотографии, женщина нагнулась за цветком. Дальше — еще силуэты, выжженные на дереве в одно титаническое мгновение… Мальчишка вскинул вверх руки, над ним застыл контур подброшенного мяча, напротив мальчишки — девочка, ее руки подняты, ловят мяч, который так и не опустился.

Только пять пятен краски — мужчина, женщина, дети, мяч. Все остальное — тонкий слой древесного угля.

Тихий дождь из распылителя наполнил сад падающими искрами света…

Как надежно оберегал дом свой покой вплоть до этого дня! Как бдительно он спрашивал: «Кто там? Пароль?» И, не получая нужного ответа от одиноких лис и жалобно мяукающих котов, затворял окна и опускал шторы с одержимостью старой девы. Самосохранение, граничащее с психозом, — если у механизмов может быть паранойя.

Этот дом вздрагивал от каждого звука. Стоило воробью задеть окно крылом, как тотчас громко щелкала штора и перепуганная птица летела прочь. Никто — даже воробей — не смел прикасаться к дому!

Дом был алтарем с десятью тысячами священнослужителей и прислужников, больших и маленьких, они служили и прислуживали, и хором пели славу. Но боги исчезли, и ритуал продолжался без смысла и без толку.

Двенадцать.

У парадного крыльца заскулил продрогнувший пес.

Дверь сразу узнала собачий голос и отворилась. Пес, некогда здоровенный, сытый, а теперь кожа да кости, весь в парше, вбежал в дом, печатая грязные следы. За ним суетились сердитые мыши — сердитые, что их потревожили, что надо снова убирать!

Ведь стоило малейшей пылинке проникнуть внутрь сквозь щель под дверью, как стенные панели мигом приподнимались, и оттуда выскакивали металлические уборщики. Дерзновенный клочок бумаги, пылинка или волосок исчезали в стенах, пойманные крохотными стальными челюстями. Оттуда по трубам мусор спускался в подвал, в гудящее чрево мусоросжигателя, который злобным Ваалом притаился в темном углу.

Пес побежал наверх, истерически лая перед каждой дверью, пока не понял — как это уже давно понял дом, — что никого нет, есть только мертвая тишина.

Он принюхался и поскреб кухонную дверь, потом лег возле нее, продолжая нюхать. Там, за дверью, плита пекла блины, от которых по всему дому шел сытный дух и заманчивый запах кленовой патоки.

Собачья пасть наполнилась пеной, в глазах вспыхнуло пламя. Пес вскочил, заметался, кусая себя за хвост, бешено завертелся и сдох. Почти час пролежал он в гостиной.

Два часа, — пропел голос.

Учуяв наконец едва приметный запах разложения, из нор с жужжанием выпорхнули полчища мышей, легко и стремительно, словно сухие листья, гонимые электрическим веером.

Два пятнадцать.

Пес исчез.

Мусорная печь в подвале внезапно засветилась пламенем, и через дымоход вихрем промчался сноп искр.

Два тридцать пять.

Из стен внутреннего дворика выскочили карточные столы. Игральные карты, мелькая очками, разлетелись по местам. На дубовом прилавке появились коктейли и сэндвичи с яйцом. Заиграла музыка.

Но столы хранили молчание, и никто не брал карт.

В четыре часа столы сложились, словно огромные бабочки, и вновь ушли в стены.

Половина пятого.

Стены детской комнаты засветились.

На них возникли животные: желтые жирафы, голубые львы, розовые антилопы, лиловые пантеры прыгали в хрустальной толще. Стены были стеклянные, восприимчивые к краскам и игре воображения. Скрытые киноленты заскользили по зубцам с бобины на бобину, и стены ожили. Пол детской колыхался, напоминая волнуемое ветром поле, и по нему бегали алюминиевые тараканы и железные сверчки, а в жарком неподвижном воздухе, в остром запахе звериных следов, порхали бабочки из тончайшей розовой ткани! Слышался звук, как от огромного, копошащегося в черной пустоте кузнечных мехов роя пчел: ленивое урчание сытого льва. Слышался цокот копыт окапи и шум освежающего лесного дождя, шуршащего по хрупким стеблям жухлой травы. Вот стены растаяли, растворились в необозримых просторах опаленных солнцем лугов и бездонного жаркого неба. Животные рассеялись по колючим зарослям и водоемам.

Время детской передачи.

Пять часов. Ванна наполнилась прозрачной горячей водой.

Шесть, семь, восемь часов. Блюда с обедом проделали удивительные фокусы, потом что-то щелкнуло в кабинете, и на металлическом штативе возле камина, в котором разгорелось уютное пламя, вдруг возникла курящаяся сигара с шапочкой мягкого серого пепла.

Девять часов. Невидимые провода согрели простыни — здесь было холодно по ночам.

Девять ноль пять. В кабинете с потолка донесся голос:

— Миссис Маклеллан, какое стихотворение хотели бы вы услышать сегодня?

Дом молчал.

Наконец голос сказал:

— Поскольку вы не выразили никакого желания, я выберу что-нибудь наудачу.

Зазвучал тихий музыкальный аккомпанемент.

— Сара Тисдейл. Ваше любимое, если не ошибаюсь…



В камине трепетало, угасая, пламя, сигара осыпалась кучкой немого пепла. Между безмолвных стен стояли одно против другого пустые кресла, играла музыка.

В десять часов наступила агония.

Подул ветер. Сломанный сук, падая с дерева, высадил кухонное окно. Бутылка пятновыводителя разбилась вдребезги о плиту. Миг — и вся кухня охвачена огнем!

— Пожар! — послышался крик. Лампы замигали, с потолков, нагнетаемые насосами, хлынули струи воды. Но горючая жидкость растекалась по линолеуму, она просочилась, нырнула под дверь и уже целый хор подхватил:

— Пожар! Пожар! Пожар!

Дом старался выстоять. Двери плотно затворились, но оконные стекла полопались от жара, и ветер раздувал огонь.

Под натиском огня, десятков миллиардов сердитых искр, которые с яростной бесцеремонностью летели из комнаты в комнату и неслись вверх по лестнице, дом начал отступать.

Еще из стен, семеня, выбегали суетливые водяные крысы, выпаливали струи воды и возвращались за новым запасом. И стенные распылители извергали каскады механического дождя. Поздно. Где-то с тяжелым вздохом, передернув плечами, замер насос. Прекратился дождь-огнеборец. Иссякла вода в запасном баке, который много-много дней питал ванны и посудомойки.

Огонь потрескивал, пожирая ступеньку за ступенькой. В верхних комнатах он, словно гурман, смаковал картины Пикассо и Матисса, слизывая маслянистую корочку и бережно скручивая холсты черной стружкой.

Он добрался до кроватей, вот уже скачет по подоконникам, перекрашивает портьеры!

Но тут появилось подкрепление.

Из чердачных люков вниз уставились незрячие лица роботов, изрыгая ртами-форсунками зеленые химикалии.

Огонь попятился: даже слон пятится при виде мертвой змеи. А тут по полу хлестало двадцать змей, умерщвляя огонь холодным чистым ядом зеленой пены.

Но огонь был хитер, он послал языки пламени по наружной стене вверх, на чердак, где стояли насосы. Взрыв! Электронный мозг, управлявший насосами, бронзовой шрапнелью вонзился в балки.

Потом огонь метнулся назад и обошел все чуланы, щупая висящую там одежду.

Дом содрогнулся, стуча дубовыми костями, его оголенный скелет корчился от жара, сеть проводов — его нервы — обнажилась, словно некий хирург содрал с него кожу, чтобы красные вены и капилляры трепетали в раскаленном воздухе. Караул, караул! Пожар! Бегите, спасайтесь! Огонь крошил зеркала, как хрупкий зимний лед. А голоса причитали: «Пожар, пожар, бегите, спасайтесь!» Словно печальная детская песенка, которую в двенадцать голосов, кто громче, кто тише, пели умирающие дети, брошенные в глухом лесу. Но голоса умолкали один за другим по мере того, как лопалась, подобно жареным каштанам, изоляция на проводах. Два, три, четыре, пять голосов заглохли.

В детской комнате пламя объяло джунгли. Рычали голубые львы, скакали пурпурные жирафы. Пантеры метались по кругу, поминутно меняя окраску; десять миллионов животных, спасаясь от огня, бежали к кипящей реке вдали…

Еще десять голосов умерли. В последний миг сквозь гул огневой лавины можно было различить хор других, сбитых с толку голосов, еще объявлялось время, играла музыка, метались по газону телеуправляемые косилки, обезумевший зонт прыгал взад-вперед через порог наружной двери, которая непрерывно то затворялась, то отворялась, — одновременно происходила тысяча вещей, как в часовой мастерской, когда множество часов вразнобой лихорадочно отбивают время: то был безумный хаос, спаянный в некое единство; песни, крики, и последние мыши-мусорщики храбро выскакивали из нор — расчистить, убрать этот ужасный, отвратительный пепел! А один голос с полнейшим пренебрежением к происходящему декламировал стихи в пылающем кабинете, пока не сгорели все пленки, не расплавились провода, не рассыпались все схемы.

И наконец, пламя взорвало дом, и он рухнул пластом, разметав каскады дыма и искр.

На кухне, за мгновение до того, как посыпались головни и горящие балки, плита с сумасшедшей скоростью готовила завтраки: десять десятков яиц, шесть батонов тостов, двести ломтей бекона — и все, все пожирал огонь, понуждая задыхающуюся печь истерически стряпать еще и еще!

Грохот. Чердак провалился в кухню и в гостиную, гостиная — в цокольный этаж, цокольный этаж — в подвал. Холодильники, кресла, ролики с фильмами, кровати, электрические приборы — все рухнуло вниз обугленными скелетами.

Дым и тишина. Огромные клубы дыма.

На востоке медленно занимался рассвет. Только одна стена осталась стоять среди развалин. Из этой стены говорил последний одинокий голос, солнце уже осветило дымящиеся обломки, а он все твердил:

— Сегодня 5 августа 2026 года, сегодня 5 августа 2026 года, сегодня…
Это сообщение отредактировал GRIF0N - 5 авг 2026 в 15:21

Мульт был в детстве.
Бредбери, было время...

Бредбери просто шикарный писатель-фантаст. Очень надеюсь, что его произведения не станут пророческими.

Совсем не давно вспоминал этот рассказ.

Цитата (matkuzmy @ 05.08.2026 - 15:30)

Мульт был в детстве. Бредбери, было время...

4 августа 2026 года — дата, которую Рэй Брэдбери нарек днем гибели человечества. Почему писатель выбрал эту дату и насколько его технологические прогнозы оказались точными — разбираемся.

В одном из самых известных рассказов фантаста Рэя Брэдбери «Будет ласковый дождь» фигурирует дата 4 августа 2026 года. В это утро автоматический дом просыпается, готовит завтрак, зачитывает вслух стихи и разговаривает с жильцами. Только хозяев уже нет — они погибли в ядерной катастрофе, случившейся накануне. Брэдбери выбрал 4 августа 2026 года не случайно: за этой датой стоит прямая отсылка к трагедии Хиросимы и сложная история публикаций.

Рассказ «Будет ласковый дождь» вышел в 1950 году в двух версиях: в журнале Collier‘s и в составе сборника «Марсианские хроники». В первой версии действие происходило 28 апреля 1985 года, во второй — 4 августа 2026 года.

Брэдбери перенес дату на август, чтобы создать прямую отсылку к бомбардировке Хиросимы 6 августа 1945 года. 4 августа — канун трагедии.

В поздних изданиях «Марсианских хроник» (после 1997 года) писатель сдвинул дату на 4 августа 2057 года, чтобы отодвинуть апокалипсис подальше от реальности.

Рассказ предсказал появление «умных домов», систем голосового управления, видеосвязи — технологий, которые стали реальностью спустя десятилетия.

Советский мультфильм 1984 года по мотивам рассказа перенес действие на 31 декабря 2026 года — это самая известная экранизация произведения.

Что произойдет 4 августа 2026 года

Согласно сюжету рассказа, в ночь с 3 на 4 августа 2026 года (или ранее) на Земле произошла ядерная катастрофа. Все люди погибли. Город Олендейл (в оригинале — Allendale) в Калифорнии превратился в радиоактивные руины. Но один автоматический дом уцелел.

Утром 4 августа 2026 года дом продолжает жить по расписанию, заложенному его создателями. Он будит несуществующих хозяев, готовит завтрак, который никто не съест, зачитывает стихи Сары Тисдейл — и делает это с пугающей точностью механизма, не осознающего, что люди исчезли.

В течение всего дня после катастрофы дом выполняет привычные функции: моет посуду, подметает полы, открывает и закрывает шторы. К вечеру в доме начинается пожар: упавшее дерево разбивает окно, и разлившееся горючее вещество воспламеняется. Пожар уничтожает дом, и к утру 5 августа 2026 года от него остается только одна стена. Но и она продолжает говорить: механический голос повторяет дату снова и снова, уже без всякого смысла.

Название рассказа отсылает к стихотворению «There Will Come Soft Rains» американской поэтессы Сары Тисдейл, написанному в 1918 году, сразу после Первой мировой войны. В стихотворении говорится о том, что природа продолжит свой цикл, даже если человечество полностью исчезнет.

«Будет ласковый дождь, будет запах земли,
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах».
(Перевод Льва Жданова)

Автор стихотворения Будет ласковый дождь, которое легло в основу одноименного рассказа Рэя Брэдбери поэтесса Сара Тисдейл написала стихотворение «Будет ласковый дождь» в 1918 году.

В рассказе Брэдбери это стихотворение зачитывает автоматический дом — для хозяев, которых уже мертвы. Машина вряд ли понимает смысла слов, она просто воспроизводит запись. Это создает главный драматический эффект произведения: технология, созданная для служения людям, продолжает работать, когда людей больше нет.

Рассказ занимает всего несколько страниц, но за этой лаконичностью скрывается глубокий смысл. Брэдбери не описывает ужасы ядерного взрыва — он показывает мир, в котором людей нет, а их вещи продолжают существовать.
Когда происходит действие произведения

В версии рассказа, вошедшей в «Марсианские хроники», действие начинается утром 4 августа 2026 года и заканчивается утром 5 августа 2026 года. Сама катастрофа произошла, видимо, накануне — в ночь с 3 на 4 августа.

В оригинальной журнальной публикации в Collier‘s даты были другими: 28 и 29 апреля 1985 года. В этой версии дом был построен в 1980 году и просуществовал пять лет до ядерной войны.

В советском мультфильме 1984 года, снятом студией «Узбекфильм», действие перенесено на 31 декабря 2026 года и 1 января 2027 года. Режиссер Назим Туляходжаев сознательно выбрал новогоднюю ночь, чтобы усилить контраст между праздником и пустотой.
Кадр из мультфильма Будет ласковый дождь, действие которого происходит в будущем

В более поздних изданиях «Марсианских хроник» (после 1997 года) Брэдбери перенес действие в 2057 год. Писатель объяснял это желанием сохранить футуристический характер рассказа — 2026 год из 1950-го казался очень далеким, а к концу XX века эта дата приблизилась.

Таким образом, у рассказа существует как минимум четыре варианта датировки: апрель 1985 года (журнальная версия), август 2026 года (основная книжная версия), декабрь 2026 года (советский мультфильм) и август 2057 года (поздние издания). Но именно 4 августа 2026 года стало самой известной датой из рассказа.
Почему в первой публикации стояла другая дата и что сделал Брэдбери

Рассказ «Будет ласковый дождь» впервые появился в журнале Collier‘s 6 мая 1950 года. В этой версии действие происходило 28 апреля 1985 года. Писатель выбрал дату (на 35 лет в будущее) по вполне разумным мотивам — достаточно далеко, чтобы читатели воспринимали это как фантастику, но довольно близко, чтобы сохранялась связь с реальностью.

Но уже через несколько дней, 4 мая 1950 года, вышел сборник «Марсианские хроники», куда Брэдбери включил тот же рассказ под названием «Август 2026: Будет ласковый дождь». В этой версии дата была изменена на 4–5 августа 2026 года.

Почему Брэдбери поменял дату так быстро — всего через несколько дней после журнальной публикации? Литературоведы сходятся на том, что это была сознательная правка, связанная с символизмом августа. 6 августа 1945 года американская атомная бомба уничтожила Хиросиму. 4 августа — это канун трагедии. Брэдбери хотел показать мир, в котором люди не знают, что завтра их не станет.

Выбор августа, а не апреля, был принципиальным. В творчестве Брэдбери август — месяц расцвета природы, тепла, жизни. И именно этот месяц он сделал месяцем гибели человечества. Контраст между жизнью вещей и смертью людей — одна из главных тем рассказа.

Позже, в 1997 году, Брэдбери снова изменил дату — на 4 августа 2057 года. К этому моменту 2026 год перестал казаться далеким будущим, и писатель решил отодвинуть апокалипсис подальше. Но в массовом сознании закрепилась именно дата 2026 года — возможно, потому что она звучит более устрашающе: катастрофа может случиться при нашей жизни.

Предсказания Рэя Брэдбери

Рассказ «Будет ласковый дождь» часто называют пророческим. Это имеет под собой основания, поскольку Брэдбери в своих произведениях неоднократно описывал технологии, которые появились только спустя десятилетия:

Умный дом. В рассказе дом самостоятельно управляет всеми системами: готовит еду, убирает, регулирует температуру, открывает шторы, включает музыку. Это точное описание концепции «умного дома», которая начала реализовываться только в 1980-х годах, а массовое распространение получила в XXI веке.

Голосовое управление. Дом общается с хозяевами голосом, отдает команды, напоминает о событиях. Сегодня голосовые помощники вроде Siri, Alexa и «Алисы» — повседневная реальность.

Видеосвязь. В рассказе упоминаются «экраны», через которые можно общаться. Брэдбери описал видеозвонки за несколько десятилетий до того, как они стали технически возможны.

Плоские экраны. В «451 градусе по Фаренгейту» (1953) Брэдбери описал «стены-телевизоры» — плоские панели, которые вешаются на стену. В те годы телевизоры были громоздкими и имели выпуклые экраны.

Беспроводные наушники. В том же романе описаны «ракушки» — миниатюрные устройства, которые вставляются в уши и позволяют слушать музыку без проводов.

Банкоматы. В произведениях Брэдбери фигурируют устройства для автоматической выдачи денег.

Спутниковое слежение. В рассказах Брэдбери описаны системы, которые отслеживают местоположение людей через спутники.

Но Брэдбери не был футурологом в классическом смысле. Его интересовало другое: как технологии меняют людей и что происходит, когда техника остается без человека. «Будет ласковый дождь» — это не прогноз развития бытовой электроники, а предупреждение о том, что технологии могут существовать сами по себе, без наполнения смыслом, вложенных в них человеком

Когда Брэдбери написал рассказ?

Рэй Брэдбери написал «Будет ласковый дождь» в 1950 году. Рассказ был опубликован дважды в течение одного месяца: 4 мая 1950 года в составе сборника «Марсианские хроники» и 6 мая 1950 года в журнале Collier‘s. Писателю было 29 лет.

Что означает название «Будет ласковый дождь»?

Название взято из одноименного стихотворения Сары Тисдейл, написанного в 1918 году. В стихотворении говорится, что после природа не заметит исчезновения человечества, если оно случится. Брэдбери использует это стихотворение в рассказе: его зачитывает автоматический дом, не понимая зловещего смысла слов.
Можно ли считать Брэдбери писателем-пророком?

И да, и нет. С одной стороны, Брэдбери действительно описал множество технологий, которые появились позже: умные дома, голосовые помощники, видеосвязь. С другой стороны, он не стремился делать точные прогнозы — он исследовал отношения человека и техники. Рассказ «Будет ласковый дождь» — это не пророчество, а предупреждение. Брэдбери не предсказал, что именно 4 августа 2026 года случится катастрофа. Он лишь показывал, что может произойти, если человечество не остановится.
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Моё первое знакомство с его творчеством началось в 10 лет, с книги "Надвигается Беда" (та, что справа на фото), так понравилось, что даже спать не смог, пока не прочитал всю книгу полностью. Ну а потом уже остальное пошло. Марсианские хроники, и рассказы разные, особенно впечатлили "Чудесный костюм цвета сливочного мороженного", "И всё таки наш..."


Это сообщение отредактировал DoctorWho88 - 5 авг 2026 в 16:34

Цитата (LLITbIPb @ 05.08.2026 - 15:34)

Бредбери просто шикарный писатель-фантаст. Очень надеюсь, что его произведения не станут пророческими.

Нам и Оруэлла хватает...
Размещено через приложение ЯПлакалъ

Цитата

— Сегодня в городе Эллендейле, штат Калифорния, четвертое августа две тысячи двадцать шестого года, — произнес другой голос, с потолка кухни. Он повторил число трижды, чтобы получше запомнили.

По принципу трех п пол, палец, потолок выбрал дату.

Цитата

Сегодня день рождения мистера Фезерстоуна. Годовщина свадьбы Тилиты

Для нас это ничего не значащие даты.

На самом деле он прятался в рассказах. Зачем его посещали мысли о колонизации Марса? Многое предвосхитил, но Марс навсегда одинок "пустая планета".
Земля, вопреки, прекрасна.

Ласковый май у нас начнётся после выборов в сентябре.
Размещено через приложение ЯПлакалъ