Жизнь прекрасна и удивительна

В середине мая 1958 года, накануне открытия памятника Маяковскому, в Доме пионеров Свердловского района собрался совет дружины.

Повестка стояла одним пунктом: «Об отборе десяти пионеров для участия в торжественном митинге на Маяковской площади».

Слово «митинг» знали все. Его часто произносили взрослые, после чего сразу хотелось выпрямиться и схватить пионерский горн. В сущность митинга дети не вникали. Это считалось преждевременным.

Председательствовала Нонна Аркадьевна. Секретарём назначили Свету Пряникову, девочку одиннадцати лет. Она вела протокол твёрдым почерком и время от времени дула на чернила. Вид у неё был служебный.

Ложка несколько раз звякнула о полупустой графин — коротко, сухо, по-деловому.

— Заседание совета дружины считаю открытым, — сказала Нонна Аркадьевна.

Все замолкли.

Кутиков тихо сопел: галстук он, видимо, затянул слишком туго. Валя Гречко шуршала газетой, заворачивая бутерброд и убирая его в портфель. Баханов сидел на последнем ряду и нервно ковырял парту.

На открытие он хотел больше всех.

Не из-за Маяковского. Стихи Маяковского он знал плохо. Просто открытие обещало поездку в центр, автобус и фотографа из районной газеты. Баханов уже выбрал место у памятника — справа. Там лицо, по его мнению, получалось серьёзнее.

На перемене Баханов даже подошёл к Свете Пряниковой.

— Света, ты протокол ведёшь?

— Веду.

— Кандидатуры заранее туда записывают?

— Не обязательно.

— А если для порядка?

Света подумала. Порядок ей нравился.

— Можно предварительно.

Баханов положил перед ней листок, вырванный из тетрадки и сложенный вдвое.

— Я сам написал.

Света прочла:

«Баханов Д. — отличается хорошим настроением, дисциплиной при построении и готовностью участвовать в культурно-массовых мероприятиях»

— Хорошее настроение — не заслуга, — сказала Света.

— Но оно постоянное, — ответил Баханов.

Света посмотрела на него. Баханов и правда улыбался.

— «Дисциплина при построении» откуда?

— В прошлом году я не сбился с ноги.

— Это было один раз.

— Зато вовремя.

Света подумала, достала черновик и переписала формулировку. Ей понравились слова «культурно-массовые мероприятия». Они делали Баханова почти взрослым.

Заседание началось.

— Кандидатуры вносим по одному, — объявила Нонна Аркадьевна. — Обсуждаем и голосуем.

Дети вносили кандидатуры так, как видели у взрослых: вставали, откашливались, произносили фамилию и цифру заслуг.

— Кутиков. Отличник, — сказал кто-то.

— Есть возражения? — спросила Нонна Аркадьевна.

Возражений не было, потому что никто толком не знал, как их формулировать. Голосовали поднятием рук. Единогласно.

Утвердили Валю Гречко — за сорок два килограмма утильсырья, которые она сдала месяц назад. Утвердили Толика Друяна, потому что он был высокий, а высоких хорошо видно на фотографии. Ну и конечно Катеньку Лосеву — она читала стих про буржуев на новогодней елке.

Так набрали девять. Осталось последнее десятое место.

— Кандидатура — Рожкова, — сказал пионервожатый Гриша, поправляя золотой значок ГТО.

Рожков встал. Стоять он умел. Дома он тренировался перед зеркалом. Об этом знала вся школа, потому что Рожков однажды сам рассказал это на политинформации.

— Общественная нагрузка, — перечислял Гриша, глядя в бумажку. — Металлолом. Стенгазета. Доклад о международном положении. Голосуем.

— Есть ещё кандидатура Баханова, — сказала Света.

— За что Баханов? — спросил Гриша.

Света заглянула в протокол.

— Хорошее настроение. Дисциплина при построении. Готовность участвовать в культурно-массовых мероприятиях.

В комнате стало тихо.

Нонна Аркадьевна медленно повторила:

— Готовность участвовать в культурно-массовых мероприятиях...

Ей понравилось.

— Это важно, — сказала она. — Особенно накануне мероприятия.

— Я тоже готов, — сказал Рожков.

Света подняла голову от протокола.

— У тебя этого не записано.

Валя Гречко подняла руку.

— А еще Баханов на смотре строя не сбился с ноги.

— Это уже отмечено, — сказала Света.

Рожков сел.

— А как же доклад о международном положении, — сказал Гриша.

— Международное положение завтра не открывают, — ответил кто-то с задней парты.

Нонна Аркадьевна постучала карандашом по столу.

— Товарищи, хватит. Памятник открывают для народа. Нужен живой, дисциплинированный человек с хорошим настроением.

Она посмотрела на Баханова.

— Ставлю кандидатуру Баханова на голосование.

Руки поднялись.

Света записала окончательное решение:

«Баханов Д. — за жизнерадостность и общую пригодность к общественным мероприятиям»

Рожков дождался окончания заседания и подошёл к ней.

— По-моему, несерьёзно звучит.

— Нормально звучит,— сказала Света. — Мы же дети. Нам положено несерьёзно.

В день открытия памятника десять пионеров стояли у постамента. Все держали равнение. Кутиков, Валя Гречко, Толик Друян. Баханов стоял справа, где и хотел.

Когда фотограф поднял аппарат, Баханов улыбнулся изо всех сил.

В районной газете его лицо вышло крупнее всех.

Подпись под снимком гласила: «Юные представители Свердловского района на открытии памятника великому поэту».

И как писал сам Маяковский накануне самоубийства — жизнь прекрасна и удивительна. Сложно с этим не согласиться, если вырезка из газеты до сих пор хранится в нашем семейном альбоме — с бабушкиной подписью: «Сын Дима. Москва. 1958 год».


Это сообщение отредактировал Рабочев - 23 авг 2026 в 12:40