Паническая атака

Очерк Гроссмана «Добро Вам!»:
«Я проснулся среди ночи и понял, что умираю.

Сердце, казалось, билось отдельно от меня, я дышал ровно, но воздуха в легких не было, словно я дышал одним лишь бесполезным азотом.

Чувство предсмертной тоски охватило меня.

Мне казалось, что тело покидало меня, бросало меня — меня покидали мои руки, ноги, мои легкие, сердце, моего «я» уже не было в них, я не ощущал своих пальцев изнутри, как привык их ощущать с первого мига своего рождения, а извне.

Я становился сам по себе, а тело становится само, отдельно от меня.

Я щупал свой пульс, я ощущал ладонями лоб в холодном поту, но меня, меня, моего «я» уже почти не было ни в этих пальцах, ни в этом пульсе, бившемся под нажимом пальцев, отказавших моему «я» в убежище.

И в холодной ладони, и в холодном лбу под ладонью меня было все меньше, с каждой секундой мы все больше расставались.

А я в темной ночной духоте, почти уже брошенный своим телом, выскальзывавшим, выползавшим из меня, думал с ужасной стеклянной ясностью о том, что происходит.

Я умирал.

В отказе от меня, моей холодной, потной груди, моих жалких влажных пальцев был мой конец, моя амба, моя хана, моя смертушка, мое невиданное истребление дотла.

В них-то, в этих пальцах, в этих ногтях, в этих подмышках, оказалось, и был я.

...И этот бесплотный мир, бесплотная вселенная, бывшая моим «я», погибала потому, что мои пальцы, череп, сердечная мышца отслаивались от меня, выскальзывали из моего «я».

...Я умирал, и я не сразу заметил и ощутил, что пальцы снова стали моими, что я вновь был внутри них, что сердце стало во мне, я в нем, что мое «я» вернулось в легкие, дышащие кислородом.»