Байки из-за кулис ....

В 1974 году на экраны вышел фильм «Северная рапсодия», в котором главную роль сыграл Леонид Куравлёв. Эпизод, где герой в телепередаче рассказывает, как спас людей за Полярным кругом, снимали на студии «Мосфильм». По сценарию, до приезда на телестудию, в аэропорту, герой знакомится с девушкой, но в толпе они теряют друг друга. Не зная её телефона и адреса, герой просит разрешения у ведущей передачи обратиться к своей новой знакомой по телевидению, надеясь, что она отзовётся.

– В роли диктора предложили сняться мне, то есть играть я должна была саму себя, – вспоминала Валентина Леонтьева. – И вот всё готово к съёмке. Куравлёва, прилетевшего с Севера, сопровождал белый медвежонок. Чтобы заставить его вставать на задние лапы, стол смазали мёдом. На вопрос режиссёра, знает ли артист текст эпизода, тот ответил: «Нужды в этом нет, на телевидении все читают по бумажке». Словом, он разложил свой текст, камера взяла средний план, в котором были полярник, диктор и медвежонок, щёлкнула хлопушка, раздалась команда «Мотор!».

Эпизод начинался с моей реплики: «У нас в студии герой Заполярья, мы попросили его рассказать…» Куравлёв подвинул к себе листочки, набрал в лёгкие воздуха и начал: «Дорогие товарищи!..» И тут же уткнулся в текст, а я, забыв, что только играю роль, стала вести себя так, как поступила бы диктор Леонтьева в подобной ситуации: «Нет, пожалуйста, не надо по бумажке! Вы совершили такой подвиг, расскажите о нём своими словами».

Услышала «Стоп!». Леонид Куравлёв растерялся: «Что вы со мной делаете! Я не знаю, что надо говорить…» Режиссёру эта ситуация показалась интересной, видимо, возникло живое общение. «Давайте так и снимем», – сказал он.

Может быть, подсознательно это была моя маленькая месть за то пренебрежение к телевидению, где, видите ли, все читают по бумажке!
...........
Другая история, которой поделилась Леонтьева.

– Рассказываю в прямом эфире телезрителям о новом сорте стекла, самом прочном, которое не бьётся, если даже упадёт на железобетон, – вспоминала Валентина Михайловна. – Ведь репетировала, несколько раз роняла стекло на железобетонный брусок – хоть бы что. Демонстрирую прочность стекла во время передачи: поднимаю его на уровне плеч двумя руками и бросаю… И тут в кадре стекло разлетелось на дождевые брызги!

«Видимо, те, кто его изобрёл, не рассчитали мою силу», – пришлось сказать мне в эфире.
...........
И ещё хотелось бы вспомнить тётю Валю, точнее одно из тысяч писем, которые она получала.

– Однажды написала мама моего маленького телезрителя, – рассказывала Валентина Михайловна. – Семья переехала в новую квартиру. Неделю, пока устраивались, не включали телевизор. И вот в первый день, когда он заработал, мама усадила сына смотреть «Спокойной ночи, малыши!», а сама пошла готовить ужин. Вдруг 5-летний Андрюша влетает на кухню: «Мама, какое счастье, тётя Валя переехала вместе с нами!»
...........
– В 1981 году моя зарплата в ленинградском Большом драматическом театре была 132 рубля. За вычетом подоходного и алиментов чистыми выходило 70 с хвостиком. Не пошикуешь, – рассказывает артист Юрий Стоянов. – Накануне Нового года наш местком оповестил всех, что можно сдавать подарки для детей, а театральный Дед Мороз развезёт их по домам и вручит детям такого-то числа.

Выделили машину, назначили Снегурочку, а Деда Мороза искали среди поющих. И выбор пал на меня! На следующий день в кассе можно получить 80 рублей! Такими деньгами обычно премировали за главную роль! Поскольку главные роли мне не светили, я был счастлив от этой своевременной халтуры.

Подошёл к вопросу ответственно. В театральной библиотеке обложился сценариями утренников, методическими пособиями и сборниками стихов для детей.

Приезжаем по первому адресу. Беру подписанный подарок, кладу в мешок. Напяливаю на себя парик, бороду, приклеиваю клеем усы. Пошёл.

Звоню в дверь. Все древнерусские слова забыл сразу. Но помню, что мальчика зовут Дмитрий Исаев. Дверь открыла наша костюмерша Юлечка и запричитала нараспев:

– Ой! А кто же это к нам приехал? А сани Дедушка Мороз у парадной оставил? Осторожно, Дедушка, не заморозь Димочку! – и вдруг мне, шёпотом, очень по-деловому: – Юра, извини, он в туалете заперся.

Подходим к туалету. Юля молча показывает на дверь, и дальше мы с ней без слов, только жестами и мимикой изъясняемся, но перевести можно так:

– И что делать?

– Начинай!

– Как?

– Так. Пой, общайся. Он всё равно не выйдет. Бесполезно.

И я вместо того, чтобы сбацать что-нибудь по теме, вдруг говорю:

– Вот, Дима… А если папа придёт и тоже в туалет захочет, что будем делать?

Из туалета ответили:

– Не придёт!

Юля посмотрела на меня как на больного и покрутила пальцем у виска. Господи! Как же я мог забыть, что у Юли внебрачный сын от Владислава Игнатьевича Стржельчика! В театре на эту тему вообще было наложено табу, но что-то у меня не связалось, не срослось в голове.

Я без разрешения машинально закурил. Жестами извинился перед Юлей. Она держала в руке пепельницу передо мной, а я сменил тему:

– Димочка! Если тебе там удобно, ты не выходи. Но мне же нужно тебе подарки вручить от мамы и…

Юля с мольбой посмотрела на меня.

– …и от Дедушки Мороза! – выдохнул я. – Но подарки нужно заслужить. Что ты можешь сделать? Спеть, прочитать стишок, станцевать?

– Танцевать не буду. Здесь места мало, – отозвался Дима, – могу сыграть.

– На чём, Димочка?

– На скрипке.

– А ты там со скрипкой?

Юля утвердительно кивнула, как будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся.

– Ну давай, дружочек, – сказал я.

За дверью послышалась возня, звук клацающих футлярных замочков, свист канифоли по смычку, а потом очень громкое:

– Вивальди. Концерт соль мажор, первая часть. Исполняет Дмитрий Исаев.

Играл Дима не формально, не делал одолжение, а Юля в такт покачивала головой, как будто её сын сдавал экзамен и был на сцене, а не в сортире!..

Мальчик вырос и стал известным ныне артистом Дмитрием Исаевым.
...........
О феноменальной памяти четвёртого чемпиона мира по шахматам Александра Алехина давно ходят легенды. Но об этом свидетельствуют и реальные случаи. Эта история произошла в 1919 году, когда будущий чемпион непродолжительное время учился в киношколе.

В её вестибюль вошёл мужчина и попросил позвать кого-нибудь из учебной части.

– Слушаю вас, гражданин Полуэктов, – отозвался Алехин.

– Разве мы с вами знакомы? – удивился посетитель.

– Четыре месяца назад, – улыбнулся Алехин, – вы заказали в аптеке Феррейна лекарство по рецепту врача Заседателева для вашей шестилетней дочки Анны, у которой болело горло. Я стоял в очереди и случайно услышал ваш разговор с фармацевтом.

Полуэктов лишился дара речи.

– Вы тогда носили пенсне в роговой оправе, – продолжил Алехин. – Достали из левого бокового кармана серый бумажник крокодиловой кожи и вынули из него…

Но Алехин не договорил. Испуганный гость выбежал на улицу и с тех пор никогда больше не появлялся в студии.
...........
Смешная ситуация произошла с будущим чемпионом Алехиным и через год, когда он работал следователем в Главном разыскном управлении милиции. Как-то раз Александр Александрович услышал разговор дежурного с задержанным, назвавшим себя Иваном Тихоновичем Бодровым.

– Как вы сказали, ваша фамилия? – вмешался Алехин.

– Бодров, – повторил тот. – А что?

– Вы не Бодров, а Орлов, – уточнил Алехин. – И не Иван Тихонович, а Иван Тимофеевич.

– На пушку берёте, начальник. Не на того напали!

– Пару лет назад в военкомате, где я вас впервые встретил, вы представились Иваном Тимофеевичем Орловым, – сказал шахматист. – На груди у вас висел золочёный крестик на тонкой цепочке из белого металла, а под ним небольшая родинка.

Преступник замер на месте словно вкопанный. Когда дежурный расстегнул у него ворот рубашки, все увидели родинку и крестик на цепочке. Вскоре следствие установило, что этот человек действительно Орлов, рецидивист, сбежавший из заключения.
...........
Однажды режиссёр Марк Захаров поделился, какое сильное впечатление на него произвело начало спектакля «Фантазии Фарятьева», который он пришёл посмотреть в театре «Современник».

– Я запомнил на всю жизнь это ни с чем не сравнимое ощущение, когда медленно открылся занавес и в глубине сцены внимание наше привлёк печальный пожилой человек в потёртом, слегка лоснящемся старомодном кителе, – вспоминал Марк Анатольевич. – Человек был неподвижен, задумчив и суров, он смотрел вверх, медленно обводя вокруг взглядом. Я помню, как сразу же притих и растерялся зритель. Мы поверили этому бесхитростному человеку, сразу же поверили в крайнюю искренность его намерений и одновременно не опознали эти самые намерения, что и было самым интересным. Помню, как я, загипнотизированный столь талантливым и неординарным началом, вздрогнул от режиссёрской зависти. Помню, как тихо открылась дверь, вошла актриса, исполнявшая роль мамы, как тихо, трепетно и вместе с тем очень правдиво начался этот спектакль. Потом человек не спеша удалился, обстановка на сцене выровнялась, стала понятнее, нормальнее. Вскоре спектакль пошёл так, как я того и ожидал, – хорошо и культурно.

В антракте я побежал за кулисы и спросил у Игоря Кваши: как родилось в спектакле такое прекрасное начало? Кто придумал? Кто сыграл? Кваша ответил примерно так: «Никто не придумал, никто не сыграл. Это наш идиот пожарный вечно торчит на сцене, не может уяснить, когда открыт занавес, когда закрыт. Всё шарит глазами по потолку – нет ли где огонька».
...........
Очень поучительная, даже философская история, которую рассказывал американский актёр Энтони Хопкинс.

Это было в начале 1970-х. Хопкинс только что получил роль в фильме «Девушка с Петровки», снятом по роману американского журналиста Джорджа Фейфера. Да-да, действие произведения происходит и в Советском Союзе тоже.

Как и любой серьёзный актёр, Энтони хотел ознакомиться с первоисточником. Он целый день обыскивал все книжные магазины в Лондоне. Ничего. Книги нигде не оказалось. Расстроенный и разбитый, Хопкинс зашёл на станцию подземки, чтобы сесть на поезд и отправиться домой. Именно тогда на скамейке он что-то заметил. Кто-то оставил книгу. Поднял, повертел в руках. «Девушка с Петровки»! Именно та книга, которую он искал весь день, оказалась брошена на скамейке в метро в городе с населением восемь миллионов человек.

Хопкинс не мог в это поверить. Он взял книгу домой, прочитал и заметил кое-что странное. Поля были заполнены пометками, сделанными от руки красными чернилами. Аннотации. Кто-то сильно пометил этот экземпляр. Он не придал этому особого значения, но использовал заметки, чтобы помочь себе понять своего персонажа, подготовиться к роли.

Несколько месяцев спустя Хопкинс отправился в Вену, где проходили съёмки фильма. Однажды на съёмочной площадке его представили автору книги Джорджу Фейферу. Они поговорили о фильме, персонажах, сюжете. И вдруг…

– У меня больше нет экземпляра моей собственной книги, – сказал Фейфер. – Пару лет назад я одолжил свой личный экземпляр другу. На полях были все мои заметки. Он потерял его где-то в Лондоне. С тех пор я его больше не видел.

Хопкинс почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом.

– Я нашёл экземпляр, – медленно произнёс он. – На скамейке в метро. Там повсюду рукописные заметки.

Хопкинс достал книгу и протянул автору. Фейфер побледнел. Это его экземпляр, его почерк. Джордж Фейфер получил обратно свою потерянную книгу. А Энтони Хопкинс получил историю, которую он часто рассказывает.

– Я не знаю, существует ли некий генеральный план, – сказал он однажды. – Но иногда случаются вещи, которые просто невозможно объяснить.
...........
Для исполнителя главной роли в фильме «Сталкер» Александра Кайдановского режиссёр Андрей Тарковский заказал в Америке специальную маску, совершенно прозрачную и незаметную, как у Фантомаса. По задумке режиссёра она должна подчеркнуть загадочность и отчуждённость Сталкера, создать ощущение нечеловеческой, почти мистической природы героя, его оторванности от реальности. Маска стала как бы визуальным символом его роли проводника в загадочную Зону.

Однажды, не сняв маску, Кайдановский поехал домой. Попросил шофёра остановиться у булочной: дома не было хлеба. День был жаркий, он подал чек продавщице и стал снимать маску. Продавщица, увидев, как покупатель сдирает с себя кожу, рухнула в обморок.

Потом он не мог попасть домой сорок минут – пытался откачать продавщицу.

виа