Мамаша

ОТВЕТИТЬ НОВАЯ ТЕМА
GRomychman 18 ноя 2026 в 13:27
Шутник  •  На сайте 2 года
Сообщений: 45
5
Мы, конечно, знали, что Мамашу лучше не будить. Мы ее как-то разбудили по ночи, ну, оттого, что Сопле плохо стало, так она, Мамаша-то, Соплю с лестницы-то и спустила. Да так спустила, что тот и не поднялся. Сопля – это один из наших, дрищ совсем, оттого и Сопля. Мы его тормошили-тормошили, да без толку. А потом он делся куда-то. А куда, не знал никто.
Мы были пьяны в дуплет, ну то есть – я, Косой и Димон, а Сеня – тот обдолбался на глушняк. Сеня из нас был самый нормальный. Ну, когда обдолбится. Так-то дурак-дураком. А как этой своей дури хапнет, так вроде как и человек. А Мамашу будить мы пошли, оттого, что она завтрак не приготовила. Она всегда его готовила. Деток-то у нее много. Ну, нас то есть. Она нас детками называла, а мы ее – Мамашей.
Она о нас заботится. Лечит. Поставит на колени, в зале, плеть у нее еще такая толстая, жесткая, хлещет, аж лоскуты летят! Вот возьмет она эту плетку, да ходит туда-сюда, молитвы какие-то бормочет, чтоб с нас, значит, бес-то вышел, а сама как размахнется! как влепит! плеткой-то. Аж все внутри ухает. И жгет так, как будто там металл каленый. А она все ходит, Мамаша-то, бормочет себе под нос чего-то. Кровь с плетки – кап-кап-кап – ЩЕЛК плеткой! – смотришь: Косой лежит, бледный, ну ровно дохлый, спина вся исполосована. Он из нас самый слабенький-то Косой: всекут разок-другой и все - готов. Потом всхлипывает ночью. Уткнется в подушку и так тянет, тянет, да шмыгает, пока ему еще и бока не намнут, чтоб спать-то не мешал.
Это оттого, Мамаша-то говорит, что бес крепко в нем засел, в Косом-то. Мы все потому, мол, такое дурачье, что бесы в нас сидят, а в Косом-то сильнее всего.
Леха тот вроде посметливее, все знать хотел, что за бес-то такой в ем засел, да как бы его, засранца, выгнать посподручнее. А то и вовсе говорил, что никаких бесов-то и нет, а все то…
Вот отчего все то, мы так и не узнали. Пропал Леха. Совсем пропал. Как будто и не было. Я Мамашу-то спрашивал, да она меня так высекла, дня три подняться не мог. Еле одыбался.
Ну вот и пошли мы, короче, в спальню к ей, к Мамаше-то, потому что жрать захотелось. У ней кровать такая здоровая, хоть вчетвером ложись, да мягкая, не то, что у нас: шконки дровяные. Лежит она посередке, руки на груди сложены, крестом, вся строгая, в чепце, «Монахерня», как Сеня говорил. Лежит, не моргает, глаза закрыты. Мы сначала-то остереглись, а после все ближе, да ближе. Лежит. Страшно. Я как ту плеть-то представлю, так всего аж передергивает. Ну подошли близенько: не двигается. Косой совсем осмелел да наклонился к самому ее лицу-то, Мамашину. Не пойму, говорит, то ли она дышит, а то ли нет. А может, спит так? Есть же сон такой: «Лемаргический».
Стали думать, чего делать. Раньше-то все Мамаша думала, а тут вон че, самим пришлось. Надумали, короче, Кольку позвать. Тот хоть и чмо лютое, так зато умный шибко. Оттого весь черный и ходит. И одежа черная, и волосы, и под глазами черно, и в носу. Чмо, короче.
Притащили, значит, Кольку-то того. Думал он, думал, да и говорит кровопускание сделать, чтобы очухалась. Точно, говорит, поможет. Мы за ножом. А куда пускать-то? В брюхо, говорит. Там кровищи больше. Ну я и пустил, ножом-то.
Тут она как задергается, как замычит! Сеня ей сразу рот-то и зажал. Держи, кричит, ее. Мы все и похватали, кто за что. А она знай дергается. Да еще глазами вращает.
Колька сразу придумал, что это бес в нее вселился. Из нас отселился, а в нее, говорит, вошел. Во мозги как варят! Вот кто бы догадался, а Колька смог, хоть и чмо.
Я нож-то перехватил получше, да снова как хватил ее, Мамашу-то, со всей силушки. Она аж выгнулась вся. Выгнулась да как захрипит, а во рту – красное. И лицо красное. И постель вся ее красная стала. И так она задергалась вся, что нас едва не разбросала. Сильный, видать, бес-то! Ну да ничего, сдержали. Она еще подергалась, да затихла. Справились, стало быть, с бесом-то.
Ну вроде справились, а все равно жутко как-то. Она вроде и не двигается, а на лице – такая рожа! Ну, то есть, скалится, будто бы смешно ей. Мы ее в одеяло завернули и в котельную. Там углем обложили, дровами да зажгли. Чтоб с бесом-то железно сладить. Когда зажгли-то, бес как задергается, как завизжит! Мы уж думали хана нам. Ну да ничего, он быстро успокоился. Запах только гадостно. Как они там в аду друг друга терпят-то?
А мы пошли похрумкать чего, жрать-то хочется. Только солнце-то спряталось, слышим: ухнуло что-то, будто в стену дало, так, что весь дом затрясся. Да не где-нибудь, а в спальне у Мамаши. Мы туда: нету никого. Такая нас жуть взяла, мы в зал обратно-то и вернулись. Я только замешкался чего-то. Замешкался, а как до зала-то дошел, то аж ноги к полу прилепились.
Вижу, стоят: и Колька, и Косой, и Димон и все-все-все на коленях, ну, как раньше мы стояли. А она между ними, ну Мамаша-то… Вся она черная, ну ровно обгорела совсем, глаза огнем горят, дымит, ну ровно сигару проглотила, а в руках плеть, да такая, будто бы раскаленная, с нее аж искры летят. Они все орут, ну как чумные-то, и Колька, и Димон и остальные, а она их так с оттяжкой плетью… Всечет и черная полоса тянется, мясо-то углится, и шипит еще так. И запах такой, что меня чуть наизнанку не вывернуло. Одному уж больно досталось – весь в черной корке, и глаз нет - провалы, и губ нет, зубы белые торчат. Я по кроссовкам понял, что это Косой... А она, Мамаша-то, парит над землей, как если бы ее за крюк подвешали… А потом как на меня зыркнет! Меня так жаром и обдало, даже рубашка обгорела.
Сам не помню, как на улицу вылетел. Вылетел, захлопнул дверь, держу. А она там бьется, страсть-то эта бесовская - Мамаша-то - визжит, как будто ее в кипятке заваривают. Колька, слышу, орет, да так истошно. Димон стонет. Ну, думаю, и мне не сдобровать, коли не сдюжу. Ну и держу. А потом как пыхнуло! Я ажно до сарая долетел, да так приложился, что наутро только и прочухался. А уж и нет никого. И приюта нет. Вывеска-то одна и осталась, да и та вся обгорела: «Психо…» - да дальше не разобрать, спалило. Все стало пепел и гарь. И Колька, и Димон, и Косой, и Мамаша, и кроватки наши. Все.
Я кое-как поднялся и побрел. А че еще делать-то?
Слышу кличет кто. Баба Маня. Живет там, за лесом, недалече. К нам бывает, заглянет, окрестит, слезу пустит и – к Мамаше. Закроются наверху, слышим – воют уже: «Ой мороз, мороз…» Наутро-то после Мамаша всегда хмурая ходила. Шибко лютовала. Меня как-то так отходила кочергой, еле ноги унес.
Я ей и рассказал, бабе Мане то есть, что погорело-то все. А она смотрит на меня глазенками своими, из-под очков-то и будто бы и не верит, и вроде как и верит, ладошка в ладошку вложила, головешкой качает, любопытствует. К себе повела. Ну уже темнело, я и пошел, че оно мне? Не убудет. И жрать хочется. А бабка сразу давай звонить куда-то. Телефон у ней еще такой смешной, на нем круг с дырками, а в дырках – цифры.
И вот только она начала звонить, я глядь – тени заходили, зашевелились, будто бы их ветром закачало, а потом вдруг стали одна с другой соединяться, как капельки ртутные, ежели градусник хлопнешь, а как соединились, так она и возникла – Мамаша-то. Я бабку сразу с ног и сшиб, ну, чтобы той не досталось-то, так она вместе с телефоном - и с копыт. А Мамаша смотрит так, нехорошо, глаза у ней горят. Сначала штора занялась. Потом гляжу – дальше огонь кинулся. Я – за порог. Мамаша за мной. Я дверь-то и закрыл, да подпер. Полыхнуло. Слышу - воет так, страшно. Ну, думаю, дожала бабку-то Мамаша. Люди, смотрю, несутся, кто с чем, тушить-то, значит, да на меня как-то странно поглядывают. Ушел я, короче, от греха.
А только чую, Мамаша-то вслед волочится. Гарь ее чую. Злобу ее звериную. Изнутри к самому горлу подбирается. Шепчет так, тихо-тихо, а что шепчет не пойму. Одно знаю – уходить надо. Бежать. Не отпустит она меня запросто-то! Я и побежал.
Да только куда бы ни бежал, куда бы ни сунулся – всюду гарь и копоть, и огонь. Столько огня… Я чую его. Он сжигает внутренности, кипит, бушует в мозгу и всюду – черная злобная тень.
… И новая дверь. Новые глаза – настороженные, потом испуганные. Хриплый крик. Липкое пламя, жмущееся к стенам. Чертова Мамаша. Чертов огонь.
Я слушаю и слушаю их крики… Боже!
Как же хорошо.
Все комментарии:
chiefmp2 18 ноя 2026 в 13:31
Ярила  •  На сайте 13 лет
0
Ахтунг! Владимир Сорокин на ЯПе!

Размещено через приложение ЯПлакалъ
Bilge 18 ноя 2026 в 13:33
Ярила  •  На сайте 11 лет
0
Автор-то явно таблетки забыл выпить!
Sericpai 18 ноя 2026 в 13:41
Ярила  •  На сайте 11 лет
0
Цитата (Bilge @ 18 ноя 2026 в 16:33)
Автор-то явно таблетки забыл выпить!

Да вроде наоборот, с колёсами разными перебор, заглючило вкрай.
Но слог то есть, ничем не заглушить.
helper03 18 ноя 2026 в 13:42
Ярила  •  На сайте 5 лет
0
Кривовато, уж не обессудь ... но «Монахерня» и «Лемаргический» - порадовале.
Servini 18 ноя 2026 в 13:44
Дурак  •  На сайте 7 лет
0
Нормальный рассказ с прошедшего конкурса. Я сначала думал за него голосовать, но потом другие рассказы меня напугали сильнее.
Понравился пост? Ещё больше интересного в ЯП-Телеграм и ЯП-Max!
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
18 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 2 Скрытых Пользователей) Просмотры темы: 125
15 Пользователей: Кабачек, Servini, denworks, Olezhek69, zubexkir, ash252, СанТан, StyletSpb, Boogeman, user079, jurban13, OldGrayFox, Kompra, BxJlaM, VDone
ОТВЕТИТЬ НОВАЯ ТЕМА

 
 

Активные темы



Наверх