Всё относительно

Просто поразительно, до чего порой крепким может быть провод от наушников. Тогда, когда это не нужно. Почему это китайское дерьмо не рвется? Сука, не удивлюсь, если они будут выдавать приличный звук после, когда кто-то снимет эту петлю с моего трупа. Не удивлюсь и тому, что размотает их тот самый ублюдок, который сейчас уперся мне коленом в спину и тянет, тянет, тянет. Будто пытается остановить лошадь за поводья. Только вместо поводьев мои наушники. А вместо лошадиной морды – моя шея.

Это в кино герой легко изворачивается, перехватывает руку, сбрасывает противника с себя, нащупывает рядом какой-нибудь булыжник, кусок трубы или еще чего-нибудь тяжёлое. А в реальности ты безуспешно стараешься напрячь мышцы шеи, чувствуешь, как першит в горле, жжёт кожу в том месте, где в шею врезается тонкая нить удавки, и почему-то думаешь, что провод наушников порой оказывается несправедливо крепким.

Всё меняется в тот момент, когда перед глазами начинают разрастаться черные пятна, а между ними мельтешить пятна помельче: давление на шею слабнет, колено перестаёт давить в спину и появляется возможность вдохнуть. Что я и делаю, обалдев от ощущения, будто затхлый воздух подворотни раздирает мне горло. Словно где-то в гортани застряла горсть рыболовных крючков.

Пятна перед глазами бледнеют, словно йод, в который капнули аскорбиновой кислоты, и уступают место едва различимому в темноте мусору и обоссаным стенам. Пульсация в ушах сходит на нет, уступая место глухому звериному рыку и булькающему человеческому…
…будто кто-то медленно-медленно полощет горло.

***
– Ты, Мишка, животное!
– Чо эта? – невозмутимо наблюдаю за эмоционально размахивающей руками Нинкой.
– У тебя, как у животного, одни инстинкты. Жрать-срать-трахаться.
– Ржать, – поправляю.
– Что? – недоумевает Нинка, готовая вот-вот перейти на визг.
Моя флегма поднимает давление в скороварке, скрытой под её черепной коробкой. Но я ж не виноват, что не вписываюсь в нинкину систему ценностей так, как она себе представляет. Я такой, какой есть. Она – такая, какая есть. Адекватный человек просто обязан сводить точки соприкосновения с внешним раздражителем к минимуму. Её бзики меня устраивают. А если она до сих пор живёт со мной, то два варианта: либо её всё устраивает, либо она неадекватная. В первом случае, вопрос исчерпан. Во втором – вопрос не ко мне. И в стопятьсотый раз объяснять это я не собираюсь.
– Ржать, – повторяю. – В оригинале было: «жрать-срать-ржать».
– В каком оригинале?
Всё, слетела со скандальной колеи. Сейчас обзовет дураком, кинет в меня какую-нибудь мягкую фигню и на этом конфликт исчерпан. А, нет. Еще я подниму валяющиеся возле кровати носки и отнесу в корзину для грязного белья. Но сначала дорисую обложку.
– У Фримена в ролике было «жрать-срать-ржать». А не «жрать-срать-трахаться» – объясняю.
– Вот ты… – ищет чего-то и, в конце концов, поднимает с пола те самые носки, чтобы швырнуть.
– Животное? – заканчиваю за неё. И добавляю: – Положи. Сказал же, что дорисую и отнесу.

***
Этот эпизод невольно прокручивается в мозгу, пока я, приводя в порядок дыхание, пытаюсь снять с шеи импровизированную петлю из наушников и автоматически наматываю провод на ладонь. Рычание и бульканье сменяются чавканьем.

Животное, говоришь? Всё, мать вашу, относительно. Относительно помешанной на чистоте Нинки, я животное. Относительно меня, животное – только что душивший меня отморозок. Относительно этого отморозка – здоровенная псина, больше похожая на волка, с перепачканной кровью мордой, утробно урчащая над телом с разорванной глоткой. Всё, вашу мать, относительно.

Срезали, сука, через дворы. Ходи вот так, на вечерние сеансы.
Сажусь, мотая головой, пытаясь прогнать остатки черных пятен перед глазами. Оглядываюсь. Еще два тела. Это те, которые тащили Нинку к заброшенному строительному вагончику, когда я получил по голове бутылкой. Или это черепушка моя так звякнула? Но они, по ходу, отнасильничали своё. Не дотащили.
Существо отрывается от переставшего булькать горла горе-душителя и идет в мою сторону. Подходит вплотную и чуть свысока смотрит в глаза. Здоровая зверюга. Никогда не привыкну.
– Ну ты и животное, – говорю. И ласково обнимаю начинающую трансформироваться обратно в человеческий облик Нинку.
Блин, надо чего-то решить с одеждой.
То, что на ней, всегда в тряпки в таких случаях.
И проверить наушники.
Не удивлюсь, если они работают.

© VampiRUS