Надо баснописцам помочь штоле. Я их, как дружественный раздел воспринимаю. Пох, что они меня там в игнор поставили. Нет у них методов на Костю Сапрыкина. А ежели серьезно, то ребзя, мы рискуем обожраться конкурсами, как таможенник Верещагин икрой
🔗 Не увидела в рассказе сверхопеки и вообще никакой опеки, кроме обычной любви и утешения мамой напуганного и расстроенного ребенка. За что её осуждать-то?! Девочка сама пугаться избегала и не ходила на всякие страшилки, про запрет родителями вообще ни слова.
Ну, я всегда говорил, что оценка любого рассказа - результат срабатывания (или не срабатывания) связки автор - читатель. Я уверен, что многие авторы, читая отзывы на свои рассказы, охуевают от глубины тех глубин, которые некоторые читатели раскапывают в их произведениях. В конкурсе сочинений на тему "что имел в виду автор" таким читателям проиграет любой писатель.
В этом конкретном случае меня зацепила девочка-одуванчик, которая росла, тщательно огораживаемая от мерзкого внешнего мира очень сильно любящей мамой.
Мне кажется, что речь идет уже не о рассказе.
Он все же скорее схематичный в плане обозначения и раскрытия сюжетной драмы, едва ли не на грани с утрированием, чтобы такие нюансы из самого текста извлекать.
Впрочем, косвенно ты первое, можно сказать, подтверждаешь, однако, упуская из вида второе.
Это сообщение отредактировал Horizen8 - 6 ноя 2026 в 10:00
Kostazem Не, котята давно не в тренде. Фигня эти ваши котята)
На самом деле в любви к котятам - симптом великой мудрости: "Чем больше я узнаю людей, тем больше я люблю животных" ®
Просто это масскультовая форма великого откровения
Молоко матери
Дом на окраине города, где асфальт заканчивается и начинается грязь, пахнет сыростью и забытыми надеждами. В этом доме жила Анна — женщина с тяжёлой, как свинец, грудью, которую она когда-то, в другой жизни, гордо несла по коридорам власти. Теперь эта грудь была источником молока для её сына, Миши, и предметом ненависти для неё самой.
Миша родился с позвоночником, скрученным в спираль, и ногами, которые никогда не коснутся земли. Ему было семь. Он лежал на продавленном диване у окна, глядя на мир через мутное стекло, и единственным его развлечением был бездомный котёнок, которого он тайком от матери подкармливал хлебными корками. Котёнок — чёрный, с обрубком вместо хвоста — появлялся на подоконнике каждое утро. Миша протягивал руку, и зверёк тыкался в неё холодным носом. Это было единственное тепло, которое мальчик знал.
Анна работала на двух работах, но денег всё равно не хватало. Однажды вечером в дверь постучал сенатор — холёный мужчина с дорогими часами и взглядом, который раздевал её быстрее, чем она успевала сказать «здравствуйте». Он пришёл не случайно: кто-то из соседей сдал её адрес. Сенатор предложил ей руку и сердце — и, что важнее, деньги на лечение Миши. Взамен он хотел её тело, её время и её молчание.
Анна отказалась.
— Я не продаюсь, — сказала она, и в её голосе не было ни капли сомнения.
Сенатор ушёл, а через неделю у неё отобрали работу, а Мишу перестали принимать в клинике. Анна поняла, что это месть. Но она не сдалась. Она начала варить молоко — своё собственное, из груди, которая болела от избытка и обиды. Она поила им Мишу, потому что не было денег на смеси. И каждый раз, когда она видела, как он пьёт, её охватывал ужас: она чувствовала, что отдаёт ему не только питание, но и свою ненависть, своё отчаяние, свою невыносимую жизнь.
Однажды ночью котёнок не пришёл. Миша прождал его до рассвета, а потом попросил маму выйти и поискать. Анна вышла во двор — и нашла зверька в луже крови, с перебитым хребтом. Кто-то сделал это нарочно. Она принесла котёнка домой, и Миша, глядя на него, сказал:
— Мама, он теперь как я.
В ту же ночь Анна услышала странный звук из угла комнаты. Она обернулась. В темноте стоял сенатор. Он не вошёл через дверь — его просто не было, а потом он появился. Он улыбался.
— Я предлагал тебе по-хорошему, — сказал он. — Теперь я предлагаю по-плохому.
Он подошёл к Мише. Мальчик спал, обняв мёртвого котёнка. Сенатор протянул руку — и грудь Анны взорвалась болью. Молоко хлынуло из неё, чёрное, густое, как смола. Оно залило пол, потекло к дивану, к Мише. Ребёнок захрипел. Анна бросилась к нему, но ноги не слушались. Она упала на колени и поползла, оставляя за собой чёрный след.
— Ты хотела быть матерью? — спросил сенатор. — Так будь ею. Корми его. Корми, пока не высохнешь.
И она кормила. Она прижала Мишу к груди, и чёрное молоко потекло в его рот. Он пил, не просыпаясь, а его тело вытягивалось, кости трещали, спина выпрямлялась — но не так, как хотелось бы. Он становился чем-то другим. Его глаза открылись, и в них не было ничего человеческого.
Котёнок на его руках открыл глаза. Мёртвый — но живой. Он посмотрел на Анну и мяукнул. Звук был как скрежет ногтей по стеклу.
Сенатор исчез. Анна осталась одна с тем, что она родила, и с тем, что она выкормила. Она посмотрела на свою грудь — она была пуста, сморщена, черна. Миша сидел на диване. Его ноги теперь были прямыми, но он не вставал. Он смотрел на мать и улыбался — той же улыбкой, что и сенатор.
— Мама, — сказал он. — Я хочу ещё.
Во дворе выл ветер. Или это был не ветер. Котёнок с обрубком хвоста сидел на подоконнике и смотрел на улицу, где в темноте стоял человек в дорогом пальто и ждал. Он знал, что она придёт. Потому что теперь у неё не было выбора.
Ни фига. Про гвозди и отвертку норм. И про чятик. А Пьяная басня - ваще шыдевар. Ржал так, что соседи постучали и спросили, всё ли нормально. Кстати, у меня соседи - идеал просто. Вот ни с кем не ругаюсь. И все здороваются первыми. Я патриарх штоле?
Патаму что добавляешь ребенка (см. Отпуск) и ВСЁ профит! Эта ж иллюстрация. Надоела эта вечная и вездешняя эксплуатация детей в качестве гаранта успеха. И ведь все еще работает (и будет работать).
Страдающий ребенок в сюжете, это беспроигрышный вариант - слезожимка )))
Может быть и не слишком спортивный, но в целом, а чем еще зацепить читателя. Никому не интересны мир, спокойствие и безмятежность. Нужен драйв, борьба и страдания.
Страдающий ребенок в сюжете, это беспроигрышный вариант - слезожимка )))
Короче, это как поголовная астма у норвежских лыжников и биатлонистов:)
Ведут же подсчеты активности Акация и брат Чок? Вот нада в таблицу еще внести: "использовано детей в рассказах". И в конце победителю какую нить грамоту...
Это сообщение отредактировал JackMcGee - 6 ноя 2026 в 10:25
Патаму что добавляешь ребенка (см. Отпуск) и ВСЁ профит! Эта ж иллюстрация. Надоела эта вечная и вездешняя эксплуатация детей в качестве гаранта успеха. И ведь все еще работает (и будет работать).
Страдающий ребенок в сюжете, это беспроигрышный вариант - слезожимка )))
Может быть и не слишком спортивный, но в целом, а чем еще зацепить читателя.
Тут не факт, что это холодно просчитанный ход.
Вполне вероятно, что ряд авторов с такими текстами на конкурсах (а не только на этом) выбирают эту тему не в полной мере осознанно, она всплывает сама.
Ну и в самом деле - людям, знакомым с современной психологией, прекрасно известно, что большая часть наших страхов и корней наших текущих проблем - из детства. Впрочем, мы и в целом гораздо больше "из детства", чем это могло бы показаться - основные базовые черты, особенности характера и мотивации формируются тогда же.
Автор текста Девочка и ужас собственно и начертил (-а) схему формирования подобного, можно сказать выделил жирным шрифтом (или подчеркнул, как больше нравится) узловые точки схемы.
Ну и отсюда факт - самые сильными могут быть те страхи и фобии, основания которым появились именно в детстве, именно такие и остаются до поздних стадий жизни, или даже до ее финала, не вполне переработанными - или вообще непереработанными, постоянно находящимися в засаде, затаившись у границы сознания в ожидании стимула, который их освободит. И первым делом при попытке придумать сюжет для ужастика, вызвать из своего воображения к жизни, автор ощущает дыхание именно этих страхов.
Это сообщение отредактировал Horizen8 - 6 ноя 2026 в 10:39
Ну и отсюда факт - самые сильными могут быть те страхи и фобии, основания которым появились именно в детстве, именно такие и остаются до поздних стадий жизни, или даже до ее финала
Согласен, если бы был рассказ про тёплое молоко с пенкой и манную кашу с комочками, то мой голос ушёл бы ему.
Ну и отсюда факт - самые сильными могут быть те страхи и фобии, основания которым появились именно в детстве, именно такие и остаются до поздних стадий жизни, или даже до ее финала
Согласен, если бы был рассказ про тёплое молоко с пенкой и манную кашу с комочками, то мой голос ушёл бы ему.
Это не страх, а скорее отвращение.
На самом деле свой самый сильный страх детства при попытке его припомнить ты не сможешь вызвать, не освободившись от контроля сознания хотя бы частично, поскольку такие страхи усиленно вытесняются при нормальной работе психики.
Но если ты по-настоящему себя растормошишь, раскачав психику действительной работой воображения, то они могут всплыть и в нем так или иначе отразиться.
Собственно, талант многих писателей заключается не столько и не только в том, что они складно буквы выкладывают, а в умении вызывать в себе подлинные чувства при написании, в том числе и страхи, и складывать сюжет и текст целиком на основе этих паттернов.
Это сообщение отредактировал Horizen8 - 6 ноя 2026 в 10:47
Он все же скорее схематичный в плане обозначения и раскрытия сюжетной драмы, едва ли не на грани с утрированием, чтобы такие нюансы из самого текста извлекать.
Впрочем, косвенно ты первое, можно сказать, подтверждаешь, однако, упуская из вида второе.
Да, это так. Рассказ послужил триггером, который задел сильно волнующую меня тему. Я бы даже сказал, бесящую неимоверно. Это из той оперы, что сапожнику везде видны сапоги, пирожнику - пироги, а мне - описание причин того, почему я не могу спокойно ходить в интернет, смотреть кино, читать книги и играть в игры, не натыкаясь на запреты, созданные для защиты детей с глазами. Это моя проблема и моя травма.
Это сообщение отредактировал Servini - 6 ноя 2026 в 12:44
عالی هستی میدانی چطور از گوگل استفاده کن • На сайте 10 лет
6
Цитата (Horizen8 @ 6 ноя 2026 в 10:58)
ПыСы Господин Блядохуев, категорически приветствуем. Не в первый раз вы замечены в литературном топике, со своим крайне литературным ником.
Плачущий мужик врывается в паспортный стол за пять минут до закрытия: - Не могу больше, всё, меняйте, или повешусь пойду!! - Мужчина успокойтесь, не нервничайте, щас всё сделаем! Что вы хотите поменять? Как вас зовут, для начала? - Не могу сказать, стыдно! - Мужчина, не переживайте, мы не будем смеяться. Говорите, не стесняйтесь. - Олег я. Олег Фёдорович Говно... Все смеются, друзей нет, женщины нет, коллеги не здороваются, не могу больше.... Меняйте давайте. - Действительно, тяжело вам. И кем вы хотите стать, выбрали уже? - Конечно! Пусть я буду Валера!
1. Простое человеческое тепло Вот дался автору это пригревень. Я весь гугль замучил, чтоб понять, что это такое. А надо было всего лишь подождать - автор сам раскрыл что это в тексте.
Не люблю детей и котят со щенками в рассказах. Мне кажется, что мной манипулируют и моя привередливость резко возрастает.
В рассказе описано (всё - имхо), как отверженные люди приходят к наркомании. В случае с ребёнком это, действительно, очень страшно. Взрослый, в конце-концов, уже должен обладать соответствующей психической устойчивостью для того, чтобы нормально воспринимать и переживать одиночество. У детей такого иммунитета нет.
С другой стороны, стать жертвой травли куда хуже, чем стать просто одиночкой. Одиночка вполне в состоянии найди друзей по интересам во дворе, в кружке или спортивной секции, стать отшельником-выживальщиком или ещё кем, неважно, для этого нужно иметь хотя бы малюсенький стержень характера или банального самолюбия. А будучи объектом активной травли избежать её очень сложно. Одного стержня или самолюбия тут уже не хватит.
В общем, так:
5\8\8
Это сообщение отредактировал Servini - 6 ноя 2026 в 15:28
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии. Авторизуйтесь, пожалуйста, или зарегистрируйтесь, если не зарегистрированы.
2 Пользователей читают эту тему (1 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
yaplakal.com