Куда и почему ушли боги?

В интернет штоле?)

Это элементарно, Ватсон.
Все эти физические присутствия относятся к дописьменной эпохе. Строго документально, на уровне летописцев, ни одного физического присутствия не зафиксировано.
У нас вон тоже многоголовые драконы-мутанты водились, только вот в письменной истории ни одного. И ни одного скелета многоголового дракона не найдено, хотя богатыри их пачками изводили. С чего бы? Загадка истории.

Любой комментарий к теме интересен, если это не флуд и не флейм. Но вдвойне интересны комментарии тех, кто прочитал стартовый пост.

Боги на стороне греков – греки гоняют троянцев, боги на стороне троянцев – троянцы гоняют греков... Вы прослушали краткое содержание Илиады.

Никуда не пропали. На Рублёвку переехали

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Цитата (ЗлойПрапор @ 14.02.2026 - 12:23)

Ты втираешь нам какую-то дичь!©

Весна близко

Размещено через приложение ЯПлакалъ

Цитата (Saracin007 @ 17.02.2026 - 19:22)

Дело в том что юнговское коллективное бессознательное (архетипы) есть форма объективного идеализма.

Мысль интересная. Подумал над этим. Нет, не согласен.

Общее, действительно можно накопать, но оно не исчерпывает сути коллективного бессознательного, не описывает его во всей полноте. Для Юнга коллективное бессознательное — это фундамент, на котором вырастает личная психика. Оно древнее и первичнее. Индивидуальное «Я» (Эго, а не Самость!) покоится на этом огромном массиве. Это соответствует основному тезису объективного идеализма: существует некое объективное духовное начало (Идея, Мировая Воля), которое порождает субъективный мир личности.

На этом общее заканчивается и начинаются отличия.

Для Гегеля первооснова мира — это Логос, чистая мысль, логическая идея. Мир разумен по своей сути. У Юнга же архетипы — это не мысли и не логические категории. Это изначальные образцы поведения и образы, уходящие корнями в биологическую эволюцию. Юнг ввел понятие «психоидное» — то есть нечто, находящееся на границе психического и физиологического, психического и материального. Архетип сам по себе не содержит содержания (мысли), это лишь «русло» для реки, форма без содержания, которая может наполниться любым конкретным образом. Это ближе к инстинкту, чем к гегелевскому понятию. «Психоидное» — это скорее противоположность «идеальному», чем его тождество или продолжение.

Далее. Юнг не отрицал возможную связь архетипов с материальным миром, в частности, с устройством мозга. Он говорил, что коллективное бессознательное могло сформироваться в процессе эволюции вида Homo sapiens как отражение повторяющихся жизненных ситуаций (опасность, поиск пищи, отношения матери и ребенка и т.д.). С этой точки зрения, архетипы — это слепок структуры реального, материального мира в психике, закрепленный в нейронах. Это уже скорее материалистическая эволюционная психология, чем чистый идеализм.

Справедливости ради, Юнг в этом моменте колебался — то помещая коллективное бессознательное в мозге, считая его общим местом каждой особи, сформировавшимся в ходе эволюции, то локализовывал его отдельно от человека. И эти колебания понятны — неразумные животные прошли через те же повторяющиеся ситуации, но собственных архетипов в ходе эволюции не приобрели.

Но важнее всего природа юнговского коллективного бессознательного и гегелевской диалектики. Гегелевская диалектика рациональна, она ведет к Истине через логику. Юнговские архетипы иррациональны. Они проявляются в символах, снах, мифах, искусстве, которые нельзя полностью расшифровать логически. Их можно переживать, чувствовать, интерпретировать бесконечно, но нельзя свести к однозначной формуле. В этом контексте правильнее поставить Юнга в один ряд с философами жизни (Ницше, Шпенглер, Шопенгауэр), чем с классическими идеалистами.

Исходя из сказанного в этом посте и выше, гораздо больше оснований считать объективными идеалистами Маркса и Энгельса, чем Юнга — Юнг, во всяком случае, строил собственное здание, а Маркс с Энгельсом своё возвели на фундаменте объективного идеализма, в том числе и через отрицание — тем самым, в точном соответствии с ими же сформулированным законом, отождествляя себя с ним.

Это сообщение отредактировал АПЧеркасов - 18 фев. 2026 г. в 09:54

Сомнительное чтиво, навязывая свою теорию другим. Доля правды есть во всей этой человеческой истории, но сама правда лежит на виду, у всех. И эту правду узнает только чистой души человек.

И боги не куда не уходили и не исчезали, они до сих пор тут и с нами.

Это сообщение отредактировал Zet1977 - 18 фев. 2026 г. в 12:37

Мир-Двойник: как египтяне строили вечность для своего Ка

Продолжаем разговор о Ка. В прошлый раз мы выяснили, что Ка — это образ, который возникает в сознании и живёт самостоятельной жизнью. Сегодня поговорим о том, какое место Ка занимал в жизни египтянина — и что с ним происходило после смерти.

Мир, населённый двойниками

Ка был для египтянина не просто одним из многих духов. Он был прямым свидетельством присутствия сакрального в повседневности.

Бога во плоти житель Долины Нила мог никогда не встретить. А может, и встречал — кто их считал? Но вот Ка любого бога был доступен всегда. Достаточно было подумать о божестве — и его Ка являлся. Можно было видеть, говорить, советоваться.

Напомню механизм: Ка — это образ, который появляется в сознании при мысли о его хозяине. Хозяином мог быть человек, бог, животное, дом, камень — у всего был свой Ка.

А теперь давайте представим масштаб. У любого египтянина были десятки, если не сотни знакомых. А ещё были боги. А ещё были предки. А ещё были значимые места и предметы. И у каждого из них — свой Ка, свой живой образ, доступный в любой момент.

Кого в этом мире было больше — живых людей или их Ка?

Ответ очевиден: египтянин постоянно жил в мире, населённом двойниками. Ка было куда больше, чем людей. И это не метафора. Это была реальность их психики — просто бытовая особенность.

В таком изобилии сущностей можно было просто раствориться. И египтяне нашли способ выделять главное: они рисовали и вырезали важных для себя Ка.

Камень как философия

Здесь нужно сделать важное отступление — о материале.

В Древнем Египте, в отличие от Месопотамии, лепка из глины не была основным способом создания образов. Да, керамика была, глиняные статуэтки встречались, из ила делали посуду и даже строили дома. Но настоящее мастерство египтян — это камень.

Каменная посуда, каменная скульптура, каменные барельефы. Начиная с III династии, камень входит в строительный обиход всё шире. И за этим стоит не просто технология, а целая философия.

Когда мастер лепит из глины, он берёт бесформенный материал и придаёт ему форму. Он — создатель, демиург, как бог Хнум на гончарном круге.

Когда резчик работает с камнем, он делает противоположное. Форма уже заключена в материале. Мастеру нужно лишь освободить её — снять, срезать, срубить всё лишнее.

Египтяне называли себя не скульпторами, а резчиками (кести). И это не случайность. Это мировоззрение: мир уже создан, задача человека — не творить заново, а являть скрытое.

Египетские барельефы поражают до сих пор. Тончайшие детали украшений, орнамент одежды, форма мышц — всё это вырезано в камне с ювелирной точностью. Один из титулов Имхотепа, величайшего архитектора и врача, звучал как «ваятель каменных ваз». В пирамиде Джосера, построенной им, найдены каменные сосуды общей массой 90 тонн. Не керамика — камень.

И весь этот титанический труд, вся техника, всё умение — были посвящены Ка.

Два мира в одной гробнице

Обычная египетская гробница состояла из двух главных частей и нескольких вспомогательных.

Первая — собственно погребальная камера. Туда ставили саркофаг с мумией. Это было временное пристанище умершего — до того момента, когда его Ба (одна из душ) отправится в опасное путешествие по Дуату, загробному миру. Но это тема отдельного разговора.

Вторая — сердаб. Помещение для жизни Ка.

Сердаб — это мир-Двойник, созданный специально для того, чтобы Ка умершего обрёл в нём постоянный приют.

Центральный объект сердаба — изображение умершего. Рисунок, барельеф или статуя, в зависимости от достатка при жизни. Именно в этот образ должен был вселиться Ка.

Вход в сердаб обозначался ложной дверью — контуром в стене, обычно с западной стороны. Через неё Ка входил в свой новый дом.

Но просто войти недостаточно. Нужно было, чтобы Ка ожил в новом теле. Для этого проводился ритуал отверзания уст и очей. О нём мы подробно поговорим в следующий раз, а сейчас важно одно: это было второе рождение Ка.

Первый раз Ка рождался вместе с человеком, когда произносилось его имя. Второй раз — в момент ритуала, когда статуя обретала способность видеть, слышать, принимать пищу.

Мир на стенах

Но сердаб — это не просто статуя в пустой комнате. Всё остальное пространство было занято изображениями мира, в котором Ка предстояло жить.

Стены расписывались сценами, сопровождаемыми надписями. Вот типичные примеры:

«Смотрение на болота, ловлю рыбы и птицы, которые лучше всего для Осириса Имярека».

«Смотрение на всякую полевую работу в его дворах и селениях Верховья и Низовья Осириса Имярека».

«Смотрение на всякое доброе удовольствие сердца для Осириса Имярека».

«Смотрение на доставку вина для Осириса Имярека».

Обратите внимание: Осирис. После смерти каждый египтянин становился Осирисом. Это новшество появилось примерно с IV–V династии, когда изменилась техника захоронения. Осирис понадобился в своей чисто практической ипостаси — но об этом позже.

Смысл всех этих изображений прост и грандиозен одновременно: создать максимально подробную копию земного мира. Такую подробную, чтобы Ка не чувствовал разницы. Чтобы он мог заниматься тем же, чем при жизни — охотиться, работать, пировать, наслаждаться.

Так возникал мир-Двойник.

Важнейшая деталь: изоляция миров

У этого мира было одно ключевое свойство — полная изоляция.

В сердабе могли и должны были присутствовать те, кого покойный хотел видеть рядом после смерти. Их имена перечислялись на стенах, иногда с портретными изображениями. Но эти «присутствующие» были не самими людьми, а их Ка, вызванными в конкретный мир-Двойник.

Один и тот же человек (точнее, его Ка) мог одновременно находиться в десятках разных сердабов — у всех родственников и друзей, которые пожелали видеть его в своём загробном мире. Но каждый из этих миров существовал автономно. Они не пересекались, не влияли друг на друга, не создавали хаоса.

И вот здесь мы возвращаемся к теме, затронутой в «Тёмных водах» — к проблеме «шума», который создают люди, взаимного влияния миров друг на друга, непрерывно генерирующего хаос. Египтяне нашли способ этот хаос устранять. Их загробные миры были изолированы намеренно и абсолютно. Каждый Ка жил в своём мире-Двойнике, не сталкиваясь с чужими. Никакого шума. Никакого хаоса. А Ка жив, пока кто-то помнит челоека или произносит его имя.

Гробницы при жизни

Важный штрих: погребальные комплексы строились заранее, при жизни.

Более того, сын был обязан позаботиться о достойной гробнице для родителей, если они сами не успели. Если позволяли средства, для умершего могли возвести несколько гробниц. В одной хоронили тело, в остальных жил его Ка. Египтологи называют такие гробницы без тела кенотафами — ложными гробницами.

И во всех них — та же тщательность, те же ритуалы, та же забота о вечности Ка.

Что дальше?

На рисунках, барельефах и статуях в сердабах есть одна деталь, которой египтяне уделяли особое внимание. Деталь, без которой Ка не мог бы видеть свой новый мир. И рядом с ней — странные статуэтки факелов, назначение которых не сразу очевидно.

О том, почему глаза были так важны и зачем в гробницы ставили каменные факелы, — в следующем посте.