121
Кристина вышла на балкон, чтобы положить туда старую кастрюлю, но не смогла найти места — буквально каждый сантиметр пространства был занят. Колеса от машины, велосипеда и детской коляски соседствовали с лыжами и санками — со стороны могло показаться, что это автопарк олимпийских чемпионов, вышедших на пенсию. Здесь же высился собственный Олимп из консервных банок, грозила падением Пизанская башня из обувных коробок, а вдоль стены тянулся горный хребет из книг и журналов. На этом же балконе нашли вечный покой начатые и заброшенные хобби: выжигание по дереву, китайские фонарики, макраме. И здесь же оказались навсегда погребены бесполезные подарки от друзей и близких.
Кристина перевела взгляд на соседний дом и увидела то, что активировало в женском мозгу железу зависти, — чужую красоту. Буквально в пятидесяти метрах, на высоте четвертого этажа находился точно такой же балкон, только выглядел он иначе. Там всё утопало в цветах и буйной зелени, с потолка живописно свисали декоративные лианы. Повсюду свечи, гирлянды, нежные бежевые тона — настоящий портал в сказку. В углу за уютным столиком попивала чай женщина в красивом халате.
Кристина обвела взглядом свою бобровую запруду, осознала, как это выглядит со стороны, и, задыхаясь от обиды, выронила кастрюлю. Это была КАТАСТРОФА, которую она сама же и допустила. Действовать нужно было немедленно — даже еще быстрее. Но Кристине через полчаса надо было уезжать с детьми на все выходные к матери, а тут этот… этот позорный титульный лист всей ее жизни! Как же всё это было не вовремя. Но тут Кристина вспомнила, что у нее в команде есть запасной игрок, на которого распространяется половина всех семейных проблем: реальных и надуманных.
— Паша, я уезжаю к маме, так что тебе придется отмывать позор с фасада нашего родового гнезда. Пример у тебя перед глазами. Когда вернусь, наш балкон должен быть лучше, — сказала жена и дала примерные ориентиры.
Когда самая шумная часть семейства покинула дом, Паша вышел покурить на балкон и, заметив тот, что был у соседей, понял, о чем ему с такой тревогой рассказывала жена. Да, она была права: соседи показывали уровень, и к этому уровню нужно было стремиться. А еще лучше — задавать свой.
Тем же вечером началась большая работа. Паша, не щадя сил, таскал, фасовал, подметал, рубил и отвозил на платные склады и бесплатную помойку всё, что наносило урон имиджу его семьи. Затем он взял штурмом несколько профессиональных магазинов, где, не жалея денег, скупил всё самое необходимое и перешел к следующему этапу.
— Всё сделал? — спросила встревоженная Кристина по телефону.
— Всё. Не переживай, в грязь лицом больше не ударим, — твердо заявил муж.
— А у нас теперь как у соседей или лучше? — все еще допытывалась неугомонная супруга.
— Однозначно лучше. Я видел, как на нас теперь с завистью смотрят. Ты, когда домой поедешь, захвати мне пивка, пожалуйста. Очень сильно хочется.
Кристина не одобряла все эти домашние попойки, но сегодня муж встал на защиту ее спокойствия, и он заслужил. Вечером воскресенья она вернулась от матери отдохнувшая и морально раскрепощенная. Внутри Кристины царила гармония, пели песни птицы ровно до того момента, как она открыла дверь и в нос ударил крепкий рыбный аромат, от которого активировалась другая железа женского мозга — та, что отвечает за гнев.
Отпустив детей на самовыгул по квартире, Кристина бросила сумки и побежала к балкону. На входе в новый «оазис» ее встречал улыбающийся Паша и, словно швейцар, держал приоткрытой дверь. Кристина вышла и чуть было не упала на пол, но муж ее подхватил и усадил на стул, а затем начал заговорщицки шептать:
— Слушай, я не всё поймал сам, кое-что докупил в магазине, но соседи-то не знают. Пусть думают, что это всё своими силами.
Кристина молча подняла голову и внимательно разглядела три ряда веревок, на которых, словно разнокалиберные носки, покачивались сушеные рыбины.
— Паша-а-а, это что такое? — чуть ли не рыдая, спросила она.
— Как что? Вот плотвичка, вот карасик, окунь вон, уклейка, подлещик. Ты же сама просила сделать лучше, чем у соседей, я и сделал.
Муж помог Кристине подняться и, подведя к окну, показал на балкон напротив. Оттуда на них с нескрываемой завистью таращился пузатенький мужичок. Позади него Кристина разглядела спиннинги, удочки и прочие атрибуты рыболова. А еще — несколько десятков сушеных рыбешек на веревках. Тоже немало, но по сравнению с Пашиной армией это был какой-то хиленький отряд.
— Я не про этот балкон говорила, — прошипела Кристина.
— Как не про этот? Он же прямо напротив нас.
— Напротив и немного вниз! Ты что, не видишь?
Паша опустил взгляд и тут же ударил себя ладонью по лбу:
— Блин, Кристюх, ну ты бы точнее выражалась, я же мысли читать не умею. Ладно. Не переживай, мне на работе должны один выходной, с утра займусь. Ты пивка не принесла? Я тут слюной захлебываюсь уже.
— Пока не сделаешь балкон, никакого пивка тебе.
Кое-как перетерпев обиду, Паша снял рыбу и тем же вечером раздал ее довольным друзьям и соседям, а сам, трезвый и злой, вернулся домой, чтобы продумать планы на завтра. Утром он бросился в новый бой.
***
Домой после работы Кристина не шла — она летела в нетерпении, а всё потому, что уже на остановке почувствовала неладное, и чувство это усилилось, когда она на подходе к дому заметила, как муж выпускает из окна балкона дымоходную трубу.
— Ты меня не любишь, да? Какое зло я тебе сделала? — искренне вопрошала Кристина, когда, взмыленная, ворвалась на балкон и увидела мангал.
— Что опять не так? — вытянулся в полный рост Паша.
— Я же просто просила тебя об уютном балкончике. Чтобы зелень…
Паша молча показал на нарезанный укроп и петрушку в пластиковом контейнере.
— Чтобы столик и два стульчика для нас с тобой…
Паша показал на пластиковый столик и два пластиковых стула как в дешевом уличном кафе.
— И чтобы фонарики всё подсвечивали! Чтобы выглядело как французский ресторанчик, а не шашлычка у трассы М-4 «Дон»! — жена сорвалась на крик. — Ты головой думаешь вообще? Мангал на балконе!
— Так твоя же идея! — не выдержал Паша и тоже перешел на повышенный тон, но быстро успокоился. — Сама сказала: как у соседей напротив и на этаж ниже, — он показал на соседский балкон, с которого валил черный дым и к которому как раз подавала лестницу пожарная машина. — Я и сам подумал, что опасно, но раз ты хочешь завтракать и ужинать свежими шашлыками, не выходя из квартиры, кто я такой, чтобы рушить чужие мечты…
Кристина рухнула на пластиковый стульчик и закрыла лицо руками. В этот самый момент она поняла весь смысл поговорки: «Хочешь сделать хорошо — сделай сам». Паша протянул ей лепешку и овощную нарезку, а сам принялся демонтировать свою шашлычную.
Теперь Кристина каждый вечер занималась тем, что доводила балкон до состояния «пусть все вокруг локти кусают». Она покрасила стену, сама задекорировала под дерево подоконник, рассадила в дорогие горшки пышные сочные цветы, пустила лианы фонариков, заказала небольшой кованый столик, купила чайный сервиз… А когда всё было готово, вышла на улицу и сделала контрольный осмотр со всех возможных точек. Это было настоящее райское гнездышко на сером панельном утесе, и Кристина теперь могла часами сидеть там, среди красоты, и смотреть на мир вокруг — что и делала. Но чего-то всё же не хватало.
— Паш, ну пойдем, что ли, чайку попьем на балконе? — позвала она как-то вечером мужа. Тот был уставший после работы и молча пялился в компьютер.
— Холодно там, давай лучше на кухне. Или я могу прямо тут.
— На кухне не то, я на балконе хочу, красиво же. Хочешь — завернись в плед.
— Не хочу в плед. Я устал, Кристин. И чай не люблю, ты же знаешь.
Кристина с тоской смотрела на людей из соседнего дома и понимала, что они тоже там совсем одни среди своей красоты: цветов, рыбы, мангалов... Тогда-то она и поняла, что нужно делать.
На следующий день она отпросилась с работы пораньше, а на Пашу возложила ответственность за детей, которых нужно было забрать из секций. Домой она пошла через соседний двор. Высчитав номер квартиры, она дошла до того самого рыбака, с которого ее муж брал первый пример, и выкупила у него часть улова. Тот был безумно рад и в подарок отдал две банки маринованных грибов. Оказывается, он вообще не ест ничего из того, что находит или ловит — ему важен был сам процесс. Затем Кристина заскочила к соседке, на которую равнялась сама, а после отправилась в магазин. Она зашла в мясной отдел, купила килограмм хорошего филе, к нему взяла лук, специи, а затем заглянула в отдел разливных напитков.
Вечером уставший Паша вернулся домой, держа за зеленые пояса двух своих неугомонных каратистов, и уже собирался было упасть в родное компьютерное кресло, как вдруг почувствовал со стороны балкона манящие ароматы. Кроме запахов оттуда доносился джаз, под который танцевали огоньки электрических свечей.
— Я детей накормлю, а ты пока располагайся, — послышался голос Кристины.
Словно в тумане, Паша добрел до балкона. Там, на столике, под прозрачной крышкой его уже ждало жареное мясо, приготовленное в электрошашлычнице, овощная и сырная нарезки. А с проводов, растянутых под потолком и соединяющих декоративные фонарики, свисали сушеные рыбки. На столе также стояла большая кружка и обливалась потом бутылка темного.
Еле сдерживая слезы счастья, Паша уселся в невероятно удобное кресло и стал ждать. Вскоре с кухни вернулась супруга, вооруженная заварочным чайником, из которого струился пар, и свежим лавашем.
— Я тут подумала, всем же надо угодить, а то какая-то игра в одни ворота получается, — улыбнулась Кристина, разливая напитки по кружкам.
— У тебя это получилось, — признался Паша, срывая рыбку с провода, как яблоко с дерева. — И не так уж и холодно.
— Ага.
Они слушали музыку, болтали, ели и ощущали себя где-то очень далеко, словно находились в отпуске и утром совсем не нужно рано вставать.
— Завтра повторим? — спросил Паша, когда они убирали со стола.
— На завтра я пригласила соседку — ту, что напротив живет. Ее Наталья зовут. Представляешь, она совсем одна. Мужа не стало три года назад, а дети уже взрослые и приезжают нечасто. Вот она своим балконом и занимается по вечерам после работы. Да и не только балконом. У нее, оказывается, дача есть за городом, и она меня приглашает съездить в выходные. Ты не против?
Тут Паша вспомнил: у них на даче настоящая черная дыра, которая годами поглощала весь хлам, что его семья свозила туда поколениями. Вот только никуда этот хлам сквозь пространство и время так и не исчез.
— Съезди, конечно, развейся… — сказал он, прикидывая, во сколько обойдется французский домик с палисадником и кованым забором.
Александр Райн
yaplakal.com