В Ростове эксперты похоронили российскую микроэлектронику и обсудили, можно ли её возродить

По словам гендиректора ООО «Росинтех» Виталия Щебета, электроника в России есть. И специалистов по-прежнему готовят неплохих. Российские инженеры работают в Samsung, AMD, Intel и других крупных компаниях-лидерах рынка электроники и радиоэлектроники.

— А вот микроэлектроника в нашей стране как отрасль, к сожалению, умерла, — продолжает он. — И умерла напрочь, ещё где-то в середине 90-х годов прошлого века. Те предприятия, которые остались — «Микрон», производители процессоров «Эльбрус» и «Байкал» — это больше софтверные компании, нежели производители микроэлектроники. Производственные мощности, которые у нас остались и хотя бы как-то работают, — это электроника уровня конца 80-х — начала 90-х годов прошлого века. Это транзисторы, дискретные элементы, максимум микросхемы низкой плотности.

Официальные каналы поставки в Россию микроконтроллеров и микропроцессоров полностью перекрыты. На рынке дефицит этой продукции. При этом отечественных чипов, соизмеримых по производительности с зарубежными, не существует.

— У нас есть одна современная разработка «Микрона» на базе RISC-ядра. Но первая партия этих процессоров в прошлом году почти вся была забракована. А инженерная партия, которая должна была появиться в сентябре этого года, с производства так и не вышла, — рассказал Щебет.

Он добавил, что то немногое, что осталось в стране от отрасли и могло бы стать базой для её возрождения, закрывает потребности военных:

— Но это уже точно то, что вообще нельзя никак потерять. Иначе «Калибры» и «Кинжалы» не взлетали бы, там внутри в основном отечественная микроэлектроника. Но вот ноутбук на отечественной микроэлектронике сейчас невозможен. Его можно собрать в России, но точно не из отечественных комплектующих.

Почему микроэлектроника в России умерла?

По словам Щебета, это произошло из-за того, что в стране полностью разрушены все цепочки — начиная от разработки и заканчивая производством.

— Микроэлектроника, если проводить аналогию, — рассказывает он, — это цветочек. А всё остальное под ним — листья, стебель, почва и так далее — это точное приборостроение и другие необходимые отрасли. Они все «лежат». Производители токарных станков, к примеру, остались без разъёмов. Их нет. На площадках, которые продают эти комплектующие, продаются б/у разъёмы, которые побывали уже в 1-3 устройствах. Новых нет, хотя они очень нужны. И ведь это даже не микроэлектроника, это её база.

Щебет вспоминает, что когда он работал руководителем в одном институте и занимался разработкой электроники, то как-то к ним пришли военные и заявили, что им нужны отечественные SMD-резисторы, SMD-конденсаторы, микросхемы и так далее.

— Я говорю: хорошо, давайте сделаем. Считаем себестоимость — и тут же: «Нет, давайте по обходному листу китайские и всё китайское». И это хорошо ещё если китайское, а то иногда неизвестно вообще, откуда оно взялось и кто произвёл, — рассказал Щебет.

На возрождение микроэлектроники в России понадобится как минимум 10-15 лет

Как говорит гендиректор «Росинтех», чтобы поднять отечественную микроэлектронику, нужно провести огромную работу. То, что потеряно тридцать лет назад, заново будет воссоздаваться в течение лет десяти-пятнадцати. И то лишь при условии, что государство будет в этом активно помогать. Инициативные люди с опытом и умением построить сложное производство есть, но без инициативы и финансирования со стороны государства ничего не выйдет.

В пример он приводит Китай, который в конце 80-х годов прошлого века начинал с производства «всяких тетрисов и свистелок», для которых «кристаллы можно вырастить буквально в гараже».

— Ребята на этом научились, лет десять-пятнадцать ковырялись где-то внизу, а потом сделали резкий скачок. И сейчас у них есть всё своё. При поддержке правительства Китай практически полностью закрыл проблему микроэлектроники.

Щебет считает, что российские власти вполне могли бы пойти по самому простому пути — дать деньги людям, которые могут что-то сделать. И этого уже было бы достаточно. Финансирование при этом могло бы идти через государственный венчурный фонд, чтобы люди, получающие деньги, отвечали за них.

— Начинать надо с замещения элементной базы, — уверен он. — Но она должна быть не только не хуже, но и дешевле импортной. Но с нашим Налоговым кодексом это практически невозможно. Мы никогда не сможем конкурировать с китайцами, если не будет заградительных таможенных пошлин.

Привезти импортное оборудование в обход санкций — не проблема

Но никаких заградительных пошлин ждать не стоит, говорит учредитель ООО «Бештау» (строит в Ростове завод по производству ноутбуков) Олег Осипов. Этот вопрос в Минпромторге РФ уже поднимался, и там напомнили, что Россия входит в ЕАЭС. В одностороннем порядке такие решения не принять, а на согласование с остальными участниками ЕАЭС уйдёт лет пять.

С оценкой состояния микроэлектроники в России, данной Щебетом, Осипов согласен лишь частично. Проблему отсутствия высокотехнологичных станков он считает преувеличенной. Проблем с их ввозом в страну нет, просто приходится использовать обходные пути.

— Ничто не помешало нам недавно привезти оборудование, произведённое 22 мая этого года, — продолжал учредитель «Бештау». — Оно ровно шесть месяцев простояло в стране покупателя, у дистрибьютора. После шести месяцев оно считается б/у и не подпадает под ограничения по импорту или экспорту. Да, логистика длиннее, на 5-7% выходит дороже. Но проблем привезти в Россию оборудование нет.

Другой вопрос, что наличие даже самых современных станков не позволит России производить современную продукцию. Чтобы производить на них «отечественную» электронику и микроэлектронику, нужны расходные материалы, которых в России также нет. Их срок жизни гораздо короче, чем у станков — всего два-три месяца. Так что по описанной выше схеме их уже в обход санкций не привезти.

— С теми фоторезисторами и чистыми кислотами, которые у нас есть, максимум что возможно для России — это 90 нанометров, а точнее, если смотреть правде в глаза, — 150-90 нанометров, — говорит он. Тайваньская компания TSMC, для сравнения, освоила уже трёхнанометровый техпроцесс. Она является основным производителем чипов для таких компаний, как AMD и Nvidia. У неё же закупались чипы для «отечественных» процессоров «Эльбрус». Эти поставки из-за санкций прекратились ещё в конце февраля 2022 года.

Российская микроэлектроника может не найти потребителя

Но основная проблема, продолжает Осипов, в другом. Литографию в 28 нанометров — весь технологический цикл, включая ПО — можно купить за $ 7-10 млн. И даже есть люди, готовые это сделать. Но, как выясняется, нормально работать такое производство не будет.

— Проблема в том, что в России нет потребителя. Потребление российского рынка позволяет производить 100-200 тысяч процессоров в год. Литограф умеет делать 100 пластин в час. Я его куплю и сделаю за месяц миллион чипов. Куда мне их деть в России? Работать на экспорт в текущих условиях невозможно. Я закупаю в Китае 1,2 млн кристаллов — это минимальный объём заказа — и мне этого хватит на три года работы. Если бы я их делал сам, то выпустил бы этот миллион за месяц, а дальше оборудование бы простаивало. А оно не может простаивать, там нужна поддержка особых режимов, температур и так далее. Это очень дорого, — пояснил Осипов.

То же самое и по другим компонентам.

— Если я сейчас построю завод тонкоплёночных плат, то мою годовую потребность в 2,5 млрд компонентов я закрою за месяц. Потом мне надо будет увольнять с завода людей и останавливать его.

Выход из ситуации, по его словам, на начальном этапе мог бы быть в кооперации между российскими производителями при поддержке государства.

— От Минпромторга РФ недавно прозвучало заявление, что государство готово делать проекты по микроэлектронике, заведомо убыточные. Страна к этому пришла. Так что не всё так плохо, — считает Осипов.

По его словам, если с подачи властей в России начнёт развиваться радиоэлектронная промышленность, то появится и спрос на компонентную базу. В таком случае появится и смысл строить отечественные заводы.

— Какое-то время назад «Россети» заявили, что им понадобился видеорегистратор, причём дешевле, чем китайский, — вспоминает гендиректор «Бештау». — Мы им его сделали и уже три года поставляем. Как мы получили контракт? Приехали в их офис, привезли стакан воды и бросили туда наш видеорегистратор. Он продолжил работать. Теперь если у «Россетей» выходит из строя видеорегистратор, то они его не выбрасывают, как раньше, а присылают к нам на ремонт. Чаще всего там требуется всего лишь замена литий-ионного аккумулятора. Мы их закупали, но сейчас завод по их производству строим в Ростове.

via

P.S. От себя - ну про всего $5-$10 млн. долларов за фабрику, которая может выпускать 100 пластин в час по 28 нм процессу, эксперту я, пожалуй, не поверю. А вот в $500 млн. долларов за фабрику поверю.

Сможет ли Россия построить свою фабрику для производства микроэлектроники?