Океан опустошён

Ни рыбы. Ни птиц. Только горы мусора сопровождали яхту на пути из Мельбурна в Сан-Франциско. Ровно 10 лет назад яхтсмен из Ньюкасла Иван Макфадьен шел тем же курсом из Мельбурна в Осаку. Тогда для успешного улова было достаточно лишь закинуть удочку с наживкой.

Тишина отличала это путешествие от всех предыдущих. Впрочем, некоторые звуки все же доносились. Ветер по-прежнему раздувал паруса и завывал в снастях. Волны все также плескались о стеклопластиковый корпус судна. Раздавались и другие звуки: приглушенный стук и скрипы от ударов корпуса лодки об обломки мусора. Не хватало только криков морских птиц, сопровождавших лодку в предыдущих путешествиях.
Птиц не было, потому что не было рыбы.
7 фото via kramola

«За те 28 суток плавания не прошло и дня, чтобы мы не поймали хорошую рыбу, которую затем готовили с рисом на ужин», — вспоминает Макфадьен. В этот же раз за все длительное путешествие улов ограничился лишь двумя рыбинами.
Ни рыбы. Ни птиц. Почти никаких признаков жизни.

«С годами я привык к птицам, их крикам, — признается он. — Они обычно сопровождали лодку, иногда садясь на мачту перед тем, как снова взмыть в небо. Стаи, кружившие вдалеке над поверхностью моря и охотившиеся за сардинами, были повседневным зрелищем».

Однако в марте и апреле этого года его лодку, Funnel Web, окружали только тишина и опустошение, царившие над призрачным океаном.
К северу от экватора, выше Новой Гвинеи, мореплаватели увидели вдали большое рыболовецкое судно, огибавшее рифы. «Весь день оно сновало с тралом туда-сюда. Корабль был большой, наподобие плавучей базы», — говорит Иван. И ночью, в свете прожекторов, судно продолжало свою работу. Утром Макфадьена поспешно разбудил напарник, сообщая, что корабль спустил на воду быстроходный катер.


Иван Макфадьен

«Неудивительно, что я был обеспокоен. У нас не было оружия, а пираты в тех водах — достаточно частое явление. Я понимал, что если те парни вооружены, мы пропали, — вспоминает он.— Но они не были пиратами, по крайней мере, в общепринятом представлении. Катер пришвартовался, и меланезийские рыбаки подарили нам фрукты, джемы и консервы. Еще они поделились пятью полными рыбой мешками из-под сахара. Рыба была хорошая, большая, разных видов. Часть была свежей, а часть, очевидно, пролежала на солнце какое-то время. Мы объяснили им, что при всем желании все нам не съесть. Нас было только двое, да и места для хранения было немного».


Голландский супертраулер FV Margiris за работой

Они пожали плечами и предложили выкинуть рыбу за борт, сказав, что все равно сделали бы то же самое. Они объяснили, что это была лишь малая часть ежедневного прилова. Им был нужен только тунец, а все остальное ни на что не годилось. Такую рыбу убивали и выбрасывали.

Они обходили с тралом весь риф с утра до ночи, уничтожая все живое на пути.

Макфадьен почувствовал, что в его сердце что-то оборвалось. То судно было лишь одним из бесчисленного количества других, спрятавшихся за горизонтом и совершавших подобную работу. Неудивительно, что море было мертво. Неудивительно, что удочка с наживкой оставалась без улова. Ловить было нечего. Если это кажется угнетающим, дальше — хуже.


Морская черепаха проплывает мимо загрязненных нефтью саргассовых водорослей после взрыва и утечки на платформе Deepwater Horizon

Следующий маршрут путешествия пролегал из Осаки в Сан-Франциско. Почти на всем протяжении плавания к опустошению добавилось чувство омерзительного ужаса и страха: «Когда мы покинули берега Японии, создалось впечатление, будто бы сам океан был лишен жизни.

Мы почти не видели ничего живого. Нам встретился кит, который, казалось, беспомощно кружился на поверхности воды, на его голове было что-то, напоминавшее большую опухоль.

Довольно отвратительное зрелище. За всю мою жизнь я избороздил мили и мили океанского простора. Я привык встречать черепах, дельфинов, акул и большие стаи суетных охотящихся птиц. В этот раз на протяжении 3000 морских миль я не увидел и признака жизни».


Мертвый кит, выброшенный на берег океана в Сан-Франциско.

Где раньше была жизнь, теперь плавали пугающие груды мусора. Часть из них — последствия цунами, обрушившегося на Японию пару лет назад. Волна захлестнула побережье, подхватила невероятную груду всего и унесла обратно в море. Куда ни глянь, весь этот мусор по-прежнему там.
Гленн, брат Ивана, поднялся на борт на Гавайях, чтобы отправиться в Соединенные Штаты. Его потрясли «несметные тысячи» желтых пластиковых буйков, гигантские паутины из синтетического троса, рыболовной лески и сетей.

Миллионы кусочков полипеностирола. Сплошная нефтяная и бензиновая пленка.

Несметные сотни деревянных электрических столбов, выкорчеванных смертоносной волной и влачащих свои провода посреди моря.
«В былые времена в безветренную погоду ты просто заводил мотор, — вспоминает Иван, — но не теперь. Во многих местах мы не могли завести мотор из страха, что это сплетение веревок и проводов намотается на винт. Неслыханная ситуация для открытого моря. А если мы и решались завести мотор, то точно не ночью и только в дневное время, следя за мусором с носа корабля.
К северу от Гавайских островов с носа корабля было хорошо видно сквозь толщу воды. Я разглядел, что обломки и мусор были не только на поверхности, но и в глубине океана. Различной величины: от пластиковых бутылок до обломков размером с большую машину или грузовик. Мы увидели заводскую трубу, возвышающуюся над поверхностью воды. Внизу под водой к ней было прикреплено что-то вроде котла. Мы видели нечто, похожее на контейнер, покачивающийся на волнах. Мы лавировали среди этих обломков. Будто плыли по свалке. Под палубой постоянно было слышно, как корпус натыкался на мусор, и мы постоянно боялись наскочить на что-то по-настоящему крупное. И так уже корпус был весь во вмятинах и царапинах от обломков и осколков, которые мы так и не увидели».

Риф Осборн в 2 километрах от Форт-Лодердейла во Флориде: 2 миллиона покрышек были сброшены туда в 1970-х, в ходе неудавшейся экологической операции по созданию искусственного рифа.

Пластик был повсеместно. Бутылки, пакеты, различный бытовой мусор, который только можно себе представить, от сломанных стульев до мусорных совков, игрушек и кухонной утвари.

Было кое-что еще. Ярко желтая окраска корабля, за все эти годы не выцветшая ни от солнца, ни от морской воды, вступила в реакцию с чем-то в японских водах, странным и невиданным образом потеряв свой блеск.
Вернувшись в Ньюкасл, Иван Макфадьен по-прежнему пытается прийти в себя и оправиться от пережитого потрясения. «Океан опустошен», — заявляет он, покачивая головой и с трудом веря этому сам.

Осознавая масштабы проблемы и то, что ни одна организация, ни одно правительство, похоже, не заинтересованы в ее решении, Макфадьен ищет выход. Он планирует воздействовать на министров правительства, надеясь на их помощь.

В первую очередь, он хочет обратиться к руководству австралийской организации мореплавателей в попытке привлечь владельцев яхт к международному волонтерскому движению и, таким образом, контролировать мусор и следить за морской флорой и фауной.
Макфадьен присоединился к этому движению, пока был в США, отреагировав на просьбу американских ученых, которые в свою очередь попросили владельцев яхт ежедневно вести отчет и собирать образцы для пробы на радиацию, которая стала серьезной проблемой, вызванной цунами и последующей аварией на атомной станции в Японии.
Макфадьен обратился к ученым с вопросом: почему бы не потребовать отправить флот для уборки мусора?

Но они ответили, что по подсчетам, урон, нанесенный окружающей среде от сжигания топлива на подобной уборке, будет слишком велик.

Проще оставить весь мусор на прежнем месте.


Поселок Вакуя, Япония. Последствия 9-балльного землетрясения и последовавшего за ним цунами.