Фон Бок: "русские отбили его атаку, сражаясь молотками и лопатами"

Интересное высказывание немецкого фельдмаршала:

А теперь про источники. Если про лопаты вопросов особых у меня не возникло, поскольку красноармейцы частенько в рукопашных использовали саперные лопатки, то по поводу именно молотков закрались сомнения.

Дейтон Лен. "Вторая мировая: ошибки, промахи, потери"

https://history.wikireading.ru/128454
​гл. 24 «Война на уничтожение»
​

Желая лично ознакомиться с ситуацией, 20 ноября Бок прибыл на специальном поезде в Истру, город, расположенный приблизительно в 30 милях к западу от Москвы. Оттуда он на танке направился на артиллерийский командный пункт, находящийся в 10 милях от центра города. В полевой бинокль Бок рассмотрел сквозь падающий хлопьями снег шпили московского Кремля. Вернувшись в свою ставку, Бок нашел там телеграмму от Гитлера, предписывавшую прекратить все попытки прорваться к Москве напрямую и вместо этого обойти ее с юга и севера. На совещании в Орше было скрепя сердце принято решение возобновить наступление на Москву, но у Бока были серьезные возражения. Он испытывал критическую нехватку боевых частей, а тем, что имелись в его распоряжении, не хватало продовольствия и боеприпасов, а также зимней одежды и военного снаряжения.

Через десять дней, когда температура опустилась до минус 45 градусов, Бок снова приехал на наблюдательный пункт. Телефонный звонок из Берлина дал ему возможность переговорить с Браухичем, главнокомандующим сухопутными войсками, только что оправившимся после сердечного приступа, произошедшего в начале ноября. Бок сказал Браухичу, что его группа армий находится на пределе возможностей, но это не возымело никакого эффекта.

Бок расставил декорации, доложив Браухичу, что: «Вчера вечером я освободил от должности командира дивизии, сообщившего, что русские отбили его атаку, сражаясь молотками и лопатами».

«Браухич:​ Фюрер убежден, что русские на грани полной катастрофы. Он хочет узнать от вас, фельдмаршал фон Бок, когда произойдет эта катастрофа.

Бок:​ Верховное командование сухопутными силами неверно оценивает положение на фронте. За последние несколько дней я докладывал много раз, что моя группа армий больше не имеет сил для того, чтобы предпринять решительные действия. Если мы немедленно не получим подкрепления, я не смогу отвечать за последствия.

Браухич:​ Вы отвечаете за исход операции.

Бок:​ Я снял с себя всякую ответственность, доложив вам о сложившемся критическом положении. Вот уже несколько недель мы молим о зимнем обмундировании и подкреплении. В настоящий момент температура здесь — сорок пять градусов ниже нуля. Немецкие солдаты, одетые в летние шинели, сражаются с противником, у которого есть все необходимое.

Браухич:​ Но вы уже давно получили зимнее обмундирование.

Бок:​ Смею заверить вас, фельдмаршал Браухич, что мы ничего не получали. Положение со снабжением стало критическим с начала октября. Мы считаем большим везением, если нам удается получить самое необходимое для продолжения боевых действий: боеприпасы, горючее, продовольствие. То, что зимнее обмундирование до сих пор не поступило, является лучшим свидетельством того, что верховное командование не представляет себе истинное положение дел на фронте.

Браухич:​ Зимнее обмундирование для группы армий «Центр» отправлено еще в начале октября. Точных данных у меня под рукой нет, но Вагнер обо всем позаботился.

Бок:​ Уверен, выяснится, что зимнее обмундирование для моей группы армий благополучно упрятано в склады далеко от линии фронта. Если оно вообще существует. Повторяю, фельдмаршал Браухич, вы допустили большой просчет. Верховное командование сухопутными силами и фюрер, к несчастью, переоценили наши возможности… Браухич, вы меня слышите? Алло! Нас разъединили? Браухич, вы меня слышите?

Браухич:​ Что вы говорите, Бок?

Бок:​ Я говорю, верховное командование переоценило наши возможности. Пожалуйста, доложите фюреру, что группа армий «Центр» больше не в состоянии выполнять поставленные перед ней задачи. У нас больше нет сил. Браухич, вы меня слышите?

Браухич:​ Да, слышу. Фюрер хочет знать, когда падет Москва».

В тот же день Боку сообщили, что из-под его начала выводятся два авиационных корпуса. Они должны были отправиться в Северную Африку под начало фельдмаршала Кессельринга. Немецкие и итальянские войска, сражавшиеся в Ливии, нуждались в подкреплениях.

На следующий день Бок отправил телеграмму Браухичу в ставку ОКХ:

«Как показывают события последних дней, заключение верховного главнокомандования о том, что противник находится на грани катастрофы, является безумной мечтой. Неприятель, стоящий у врат Москвы, имеет численное превосходство… Даже если произойдет невозможное и мои войска войдут в город, сомнительно, что они смогут его удержать».



Таким образом, слова подтверждаются, но дата, указанная на картинке, не верна. Почему?

"Желая лично ознакомиться с ситуацией, 20 ноября Бок прибыл на специальном поезде в Истру, город, расположенный приблизительно в 30 милях к западу от Москвы"

...

"Через десять дней, когда температура опустилась до минус 45 градусов, Бок снова приехал на наблюдательный пункт.
Телефонный звонок из Берлина дал ему возможность переговорить с Браухичем, главнокомандующим сухопутными войсками... "

20 +10= 30 ноября 1941 года.


Фельдмаршал фон Бок

Это сообщение отредактировал alex7722 - 6 мая 2021 г. в 16:22

Это был первоисточник. Но про молотки он, тем не менее, не объясняет ничего. Ищем дальше.
​
Лиддел​ Гарт, Бэзил Генри​ Liddell​ Hart, Basil Henry
"Битвы Третьего рейха.
Воспоминания высших чинов генералитета нацистской Германии"
​
http://militera.lib.ru/h/liddel-hart_b01/text.html#t40
​
​Блюментрит рассказывал: «Наступление начали танки Хёпнера на левом фланге. Они продвигались вперед очень медленно, потому что, во-первых, постоянно увязали в грязи, а во-вторых, сталкивались с отчаянным сопротивлением русских. Наши потери уже в самом начале оказались весьма значительными. Погода ухудшилась. Похолодало, пошел снег. Русские не прекращали контратак с фланга по льду замерзшей Москвы-реки, и Хёпнеру приходилось отвлекать все больше и больше сил, чтобы сдерживать эти атаки. 2-я танковая дивизия подошла так близко к Москве, что с ее позиций уже можно было увидеть Кремль, но дальше нам не удалось продвинуться ни на шаг.

Обстановка сложилась настолько тяжелой, что встал вопрос: стоит ли 4-й армии присоединяться к наступлению? Каждую ночь телефоны раскалялись: Хёпнер, фон Клюге и я советовались, что делать дальше. Фон Клюге решил узнать мнение на этот счет фронтовых командиров. Он вообще был удивительно энергичным, активным человеком и часто бывал в войсках. Поэтому он отправился на передовую и лично поговорил со старшими офицерами. Оказалось, что все они верят в возможность взять Москву и горят решимостью пойти на это. Поэтому после пятидневных размышлений фон Клюге все-таки решил ввести в бой 4-ю армию и сделать последнюю попытку взять Москву. К тому времени уже выпал снег, и земля промерзла на несколько дюймов в глубину. Таким образом, под колесами у техники снова появилась твердая почва.

Решающая атака началась 2 декабря. Уже из послеобеденных донесений стало очевидно, что мы столкнулись с сильной обороной русских в лесах вокруг Москвы. Русские были истинными виртуозами лесной войны, а их союзницей выступала темнота, опускавшаяся на окрестные леса уже в три часа пополудни.

Нескольким нашим подразделениям все-таки удалось проникнуть на окраины Москвы, но там они были встречены толпами рабочих с заводов и фабрик, которые, не имея оружия, шли на нас с молотками и лопатами.

Ночью русские контратаковали те части, которым удалось проникнуть в глубь их обороны. Утром командиры корпусов, участвовавших в наступлении, доложили, что считают дальнейшее продвижение невозможным. Фон Клюге и я имели долгую беседу, после чего он решил отвести назад слишком выдвинувшиеся вперед части. К счастью, русские вовремя не обнаружили отхода, поэтому нам удалось вывести людей и технику в относительном порядке. После двух дней боев наши потери оказались настолько большими, что это не могло не тревожить.

Решение о выводе оказалось очень своевременным и позволило избежать самых ужасных последствий общего контрнаступления, начатого русскими, в которое маршал Жуков бросил сто дивизий. Под давлением, противостоять которому было почти невозможно, наше положение с каждым часом становилось все более опасным. В конце концов даже Гитлер понял, что мы не сможем остановить русских, и дал неохотное разрешение на отход. Мы не имели достоверной информации о резервах русских — они их слишком хорошо прятали».

Таким был конец попытки Гитлера взять русскую столицу. Ни один немецкий солдат больше не имел возможности взглянуть на Кремль — только пленные".


Генерал Блюментрит

Это сообщение отредактировал alex7722 - 6 мая 2021 г. в 16:07